Страница 31 из 68
— Может, номерок подзабыл, так ты паренек не сумлевайся, я его очень хорошо помню, — и начал диктовать по памяти.
Самое обидное, для никак не привыкшего к гебешным выходкам Рысака, что цифирьки, старый пенек назвал тютелька в тютельку, не оторвешь, не придерешься.
Набрали они этот номер, так получается вместе — рука об руку.
Испуганный женский голос, захлёбываясь слезами, сообщил, что позавчера хозяина дома, какие-то незнакомые люди предварительно жестоко, у нее на глазах, избив по мошонке (надо же, какие интересные подробности) увезли в неизвестном направлении. А вчера была милиция и показывала фотографии убитого барина… Она узнала обезображенный труп по татуировкам… А потом ее отвезли в местный морг, где она потеряла сознание и до сих пор находиться в этом состоянии после того, что она увидела… Этот ужас будет ей сниться до самой могилы и даже там она будет это видеть… Барин местными студентами мединститута был практически разобран и разрезан на части. А его половой член, которым он так гордился тоже с наколками и уплотнениями… Которые… Ой, что же это делается… Когда он был жив и пьян, давал ей трогать… И она помнит эти твердые шары и фасолины… И другие украшения на нем имелись. Вот этот могучий орган был зверски отрезан и похищен. Она подписала груду бумаг, опознав в человеческих останках известного борца за отмену уголовного кодекса — Енкова Игоря Николаевича… Еще по кличке Мухомор, так было указано в протоколе…
Все это было сказано на одном дыхании. Взахлеб и скороговоркой, но общий смысл прослеживался отчетливо.
Собеседница опять залилась слезами. Сквозь горючие потоки можно было разобрать, что ноги ее здесь не будет и поедет она к себе в Калугу к родной сестре с мужем и детьми… Поклонится там в пояс… И что лучше быть голодной, чем такое видеть, прости господи…
Рысаку, даже если бы он умел выражать сочувствие и скорбь в этот беспрерывный поток слов, даже одним словом вклиниться не удалось. Так как связь тут же прервалась.
— Вот такие, брат, дела…
Философски оскалился Иван Петрович, подавая газету с текстом. Сам развернул ее на нужной странице и указал на фотографию простого человека похожего на обычного ремонтника проселочных дорог. Рядом была помещена и другая фотография, но уже обезображенного трупа.
— Знаешь его? — спросил у Рысака.
Коля неопределенно пожал плечами. Мало ли братвы въехало в эту зону сытости и спокойствия во время боевых действий первой национальной криминальной войны. Да и после нее их было достаточно много. Особенно когда стали разыскивать тех, кто чересчур отличился в ходе ее проведения для награждения и всевозможных почестей в их адрес. Почести сводились к салюту… из специального пистолета обычно с глушителем и в затылок.
Много народа тогда было вынуждено, под видом чеченских и других политических беженцев поселиться на недостроенных виллах и в неуютных дворцах заповедников и заказников.
Он всмотрелся еще раз более пристально. Нет, пути с покойным не пересекались.
ГЛАВА 32 ДВА ПУТИ
После того, как с губ оттерли пивные ошметки. Можно было догнаться уже и водкой. Догнались. Рысаку полегчало неимоверно. Стало так хорошо, что хоть в пляс, хоть в песню. Но собеседник, мандовошка занудливая, все гундосил и противно ныл. Отдыхать надо было идти, на вокзальной скамейке полежать, сосредоточиться… Глаза сами без посторонней помощи закрываются…
А старый чекист, Иван Петрович все никак не может уняться. Продолжает неуклюжие попытки, по косметическому ремонту сознания агента-недотепы… И невразумительные наставления по легкому облагораживанию недавно вспаханного и засеянного газона. Как раз там, где располагалась ума-палата.
Исходя из интересов гуманизма и желания своим рассказом принести хоть некую толику радости, седой сказитель, неспешно прихлебывая пивко и смачно хрустя солеными сушками, продолжал радовать и удивлять своими познаниями начавшего клевать носом Рысака.
— Тебя, мил человек, усиленно ищут приятели Синонима и Данилы убиенного. Говорят, должок у тебя перед ними. Очень они волнуются по этому поводу. Так мечтают его вернуть поскорее, что ни есть, ни спать не могут. Только об этом и говорят, — он глянул на мгновенно взбодрившегося и беспокойно задвигавшего ушами Рысака и решил несколько обострить. — Двести пятьдесят тысяч долларов обещано тому, кто тебя убьет… И четыреста тысяч за доставку живым. Представляешь. Доставил тебя и можно спокойно уходить из органов, плюнув на выслугу лет и прекрасный послужной список… Все, почетная пенсия уже не нужна.
Колюня к таким рассуждениям готов не был.
Мозг, сухим ударом хлыста дал организму резкую команду и тот, инстинктивно дернулся "на пяту"…
Бежать… И бежать, как можно дальше от этого места. Раз уж контора решила на нем подзаработать… Нет бежать. Как можно быстрее и дальше…
Его нервная манера поведения, очень позабавила рассказчика. Он не только успел перехватить за рукав пытавшегося исчезнуть Рысака, но, забыв об элементарной конспирации, стал громко и обидно хохотать.
— Молодец! — пытаясь удержать, рвущегося с поводка Колюню, засмеялся чекист. — Прекрасные рефлексы и…
Резко оборвал смех. Становясь даже чересчур серьезным и заботливым, стал объяснять перспективы нахождения в подлунном мире.
— … И тебе следует на время схорониться, а главное — ни с той туфтой, которую мы тебе склепали, а с нормальными документами, легализироваться в этой жизни. Здесь имеется два простых и эффективных пути. Первый жениться, взять фамилию жены, потом развестись, переехать в другое место, опять жениться и так далее… То есть — запутать следы… Но сегодня с этим сложности, да и кандидаток на твою зверскую физиономию краснокожего воина, найти не так-то легко… Второй — поступить в армию, в качестве воина-контрактника. Там получить новое имя и новую биографию. Поэтому сейчас мы с тобой поедем в одно интересное место, а по дороге решим, что тебе больше нравиться…
Они сели в довольно затрапезного вида машину. Кроме потасканного внешнего вида она еще страдала хронической простудой, дымила, чихала и кашляла.
К неизведанным, но манящим новыми радужными перспективами горизонтам, тронулись не торопясь. По дороге все разговоры крутились и касались, только положительных сторон счастья. Раз отрицательных черт у счастья нет, значит и выбирать ничего другого не стоит. Старый чекист подводил его к простой и незатейливой мысли, на сегодняшний день армейские будни — это… Есть, хо-ро-шо.
К удивлению Рысака, приблизительно через три часа они без поломок и аварий прибыли в город, где находился вербовочный и тренировочный пункт этого добровольного военного формирования, а проще говоря, военный комиссариат.
Прибыть не в загс для обряда бракосочетания, а выбрать законное вооруженное формирование, Рысаку пришлось тогда, когда старый чекист, грубо говоря "взял его на понт".
Он попытался бегло, не очень бегло и совсем медленно поболтать с ним хоть и на казенном, но вполне нормальном языке. Вот тогда, с искренним, неподдельным ужасом он спросил:
"Коля, как ты собираешься с ней, с любимой женой и ее мамой, твоей тещей общаться?"
Тот и не нашелся, что ответить.
Во время движения, Иван Петрович не просто развлекал его сказками, как он на этих дорогах собирался согласно сталинской военной доктрине, совершать диверсионные акты по уничтожению врага на захваченной им территории, а делился мыслями про счастье армейской службы.
Особо предупредив, что там каждый служака, это боец давно отслуживший свою срочную службу и понимающий что означает команда: "Ядерный взрыв — слева!". Поэтому все его будущие непочтительные высказывания в адрес вышестоящих командиров, очень даже хорошо понимаются и командованию докладываются.