Страница 41 из 55
Любимые воспоминания Аммона относились к великому предательству. Очищение Легионов, вирусные бомбы, сбрасываемые на головы собратьев-глупцов, отказавшихся выступить против Императора, и, конечно, резня на Исстваане. Астартес сражались против Астартес, и грохотали одновременно сотни тысяч болтеров. Он все еще помнил этот звук. Он звенел в его голове, словно яростный вопль демонов. В тот день он убивал воинов Железных Рук. Убивал воинов Саламандр. И Гвардии Ворона.
Аммон шагал по коридору, роняя капли слизи, сочащейся из сочленений древней брони. Эта часть корабля Вестника оставалась почти необитаемой, если не считать пышно разросшиеся колонии болезнетворных организмов, обитавших на полуорганических переборках. Священное место. Священное для Вестника и Нургла, бога гибельных эпидемий. Мор, повсюду сопровождавший «Терминус Эст» и опустошающий попадавшиеся на пути корабля планеты.
Аммон заметил постороннее тело — черное, словно уголь, и большое, словно военный транспорт. Десантный модуль Гвардии Ворона, обожженный и помятый. Прямо на Аммона смотрела закрытая и неподвижная крышка люка с магнитным замком. Он знал, что внутри находятся глупцы-лоялисты, и оповестил по воксу своих собратьев, готовых открыть стрельбу.
— Великий Вестник, — заговорил он. Мокрота в горле искажала его речь, словно он говорил из-под воды. — Мы обнаружили первый модуль.
На борту «Второй тени» в содрогающейся и дымящейся рубке брат-капитан Корвейн Валар резко опустил руку в черной перчатке.
По его сигналу сервитор набрал на панели пятизначный код.
От взрыва первого модуля Аммон, его собратья и прочие мутанты вместе с изрядной частью трех палуб «Терминус Эст» превратились в пыль.
Такой же мощности взрывы прогремели по правому борту флагмана, когда по сигналу произошла детонация еще двух модулей, начиненных боеголовками и зарядами из арсеналов «Второй тени».
«Терминус Эст» накренился, отклонился от курса, его внутренние помещения наполнились сигналами тревоги, воплями и пламенем. В одной-единственной битве со значительно уступающей в численности имперской флотилией корабль Вестника получил больше повреждений, чем за все время после Осады. Терры. Истекающий кровью, исходящий призрачным пламенем из пробоин, огромный корабль прервал атаку.
В рубке «Второй тени» послышались ликующие крики Астартес и даже рабов ордена. Корвейн, испытывая огромное удовлетворение, подождал, пока голоса немного затихнут, и произнес:
— Слуги ордена, сегодня вы отлично поработали. Сегодня вы можете умереть, сознавая, что выполнили свой долг, и имя каждого из вас будет занесено в летописи Гвардии Ворона. — Затем он повернулся к своим собратьям, закованным в черную броню: — Воинам Гвардии Ворона занять места в десантных модулях и приготовиться к спуску на поверхность планеты.
Предупреждающий сигнал Сета был слабым, кроме того, псайкер давно подозревал, что капитан обладает высокой резистентностью к психическим воздействиям, высокой даже для «глухих». Но в конце концов сообщение было передано. После того как объединилась большая часть уцелевших солдат, под командованием Тейда оказалось около двух сотен человек, занявших оборону на застроенном мавзолеями участке кладбища Ярит.
Отделения расположились кольцом вокруг центрального здания — пышной гробницы, возведенной в честь особо достойного паломника, умершего около шести тысяч лет назад. Это было самое лучшее укрытие: кадийцы перемещались между мавзолеями и обстреливали атакующие орды Остатков. Немногочисленные расчеты тяжелых орудий установили крупнокалиберные болтеры в тени украшенных горгульями построек и своими залпами поддерживали яростные очереди лазганов. Машины «Руки мертвеца» патрулировали фланги линии обороны, обстреливая неорганизованные толпы Архиврага.
Еще одна группа Остатков скрылась позади небольшой часовни, вызвав ругань Вертейна. Один залп автопушки мог уничтожить мраморную постройку и лишить врагов защиты. Но Вертейн отказался от стрельбы и повернул «Часового», чтобы нацелить орудие на противников, выскочивших на открытое место.
— Было бы гораздо легче, если бы можно было стрелять по этим чертовым декорациям, — пробормотал он.
— Поддерживаю, — ответил по воксу Грир.
— Мы и так уже мертвецы. — Вертейн переключил канал. — Капитан?
Тейд находился в центре кадийской обороны и разговаривал с несколькими офицерами, включая комиссара Тионенджи, Сета и инквизитора Кая. Он отвернулся от собеседников и включил вокс:
— Тейд, говорите.
— Сэр, прошу разрешения нарушить протокол Отвоевания и открыть огонь по священным сооружениям с целью максимально эффективного истребления врагов.
Тейд рассмеялся.
— Какая деликатная формулировка! Любит ли Император золото? Стреляйте по необходимости. И сообщите другим подразделениям.
Тионенджи прищурился.
— Что это за приказ?
— Приказ нарушить протокол Отвоевания «Ноль-Девять». — Тейд встретил взгляд Тионенджи. — Какие-то проблемы, комиссар?
— Протокол — это фундамент всей миссии. Разрушение священных строений равносильно богохульству по отношению к Богу-Императору.
— Соблюдение протокола ведет к бесполезной потере живой силы и неминуемому поражению в этой войне. Это предписание лорд-генерала Маггрига, который, если верить донесениям, уже убит.
— Подтверждаю, — добавил Джанден. — Зона высадки атакована противником двадцать семь минут назад. Гибель лорд-генерала Маггрига засвидетельствована ведниканскими разведчиками. Остатки распяли Блюстителя на кресте.
— Я тоже читал эти проклятые донесения! — сердито бросил Тионенджи.
— Мы постараемся свести разрушения к минимуму, но, клянусь Золотым Троном, я не намерен умирать здесь ради того, чтобы какой-то мерзавец из Экклезиархии несколько лет спустя порадовался возможности сэкономить на реконструкции пары квадратных километров города размером с континент. Победа в войне важнее, чем экономия пригоршни кредитов.
— Вы несете ересь, капитан. Я вправе вас расстрелять.
— Я веду войну. Какой грех тяжелее: уступить мир Хаосу или разрушить несколько часовен при обороне планеты?
— Все это словоблудие, капитан. Слова, которые не помогут оправдать святотатство.
— Мы ведем войну, почти не применяя тяжелое оружие, которое осталось аккуратно сложенным в ящиках на борту кораблей и вместе с флотом превратилось в обломки на орбите, комиссар Тионенджи. Мои люди так же благочестивы, как остальные граждане Империума. Они проявят необходимую сдержанность.
Тионенджи поступил так, как и ожидал Тейд с первого момента их знакомства. Он потянулся к набедренной кобуре.
Он был прекрасным образцом тренировочных стандартов Комиссариата. Рука стремительно мелькнула, и через долю мгновения черное дуло уставилось в лицо Тейда.
— Если вы не выполните свой долг… — начал Тионенджи.
Но тут раздался гул ожившего оружия, и он умолк. Тейд не шелохнулся, его фиолетовые глаза смотрели прямо в лицо комиссара. А рядом с ним стоял Бан Джевриан и, держа хеллган обеими руками, целился в висок Тионенджи. С другой стороны от Тейда лейтенант Хорлан подобным же образом держал лазган. Тионенджи перевел взгляд справа налево. Все офицеры-кадийцы целились в комиссара, даже четырнадцатилетний юнец.
— Опусти оружие! — прошипел Джевриан.
— Плевать, что ты комиссар, — добавил Хорлан. — Если не спрячешь пистолет в кобуру, ты умрешь.
Тионенджи улыбнулся.
— Господа, вы только что подписали своему полку смертный приговор.
Пистолет Джевриана, набрав полную мощность, загудел сильнее.
— Я сказал, опусти оружие.
— За это вы все будете расстреляны.
— Нас и так уже можно считать мертвецами, — невесело усмехнулся Кел.
— Немедленно перестань угрожать своим пистолетом капитану-защитнику Кадии, — сказал Хорлан.
— Немедленно, — повторил Джевриан. — Или я убью тебя на месте, чужеродный ублюдок.
Тионенджи с притворной улыбкой убрал пистолет в кобуру.