Страница 75 из 98
Новостей никаких нет – во-первых, по причине летнего времени, а во-вторых, просто нет их и нет. Откровенно говоря, мне это совсем не нравится. Еще весной Плюснина обещала выслать Ваш договор. Раз не выслала, значит угроза быть выброшенным за иногородность по-прежнему над Вами висит. В сентябре буду снова звонить. Возможно, что-нибудь прояснится. Ох, Боря-Боря, главное – не утомляйте себя надеждами! Сок надежд ядовит и пагубен в наше шибко стохастическое время! В наше время писатель должен относиться к вопросам публикации в точности так же, как к игре в спортлото. И на устах его должна постоянно блуждать ироническая усмешка всепонимания.
Что касается публикации «Пикника», то упомянутая усмешка блуждает у меня уже не только на устах, но и по всему телу. Но – никакой свинячьей тоски! И тем паче – бельевой веревки, капроновой или, скажем, дедовской, волосатой. Этого удовольствия мы им доставлять не должны! Пить-есть пока имеется? Да, имеется. Друзья не поразбежались? Отнюдь. Даже наоборот. В семье все живы-здоровы? Пока да (тьфу-тьфу, чтобы не сглазить)... Так чего же тебе еще надобно, смертный? Ах, ты еще и в спортлото хочешь выиграть по шести номерам?! Ну-ну... Тебе, значит, мало, что ты по пяти номерам уже выиграл: заполучил неизвестно почему и чьим отпущением божественную искру в так называемую душу. Тебе, паршивцу, еще надо по шести номерам выиграть: чтобы искра сия разгорелась всем вокруг видимым костром? Ну-ну, неблагодарный!..
Короче говоря, Боря, все равно надо работать. Десяток читателей – это тоже неплохо. Особенно, если учесть, что это не просто читатели, а, как говорят социологи, РЕФЕРЕНТНАЯ ГРУППА! То есть отборнейшая элита сочувствующих и сомыслящих...
Дорогой Боря!
С «Химией и жизнью» не спорьте. Просят дать им химию – дайте, от пуза. Трудно Вам, что ли? Журнал между прочим, в авторитете – один из лучших сейчас науч-поп журналов.
Нытье Ваше по поводу того, что, мол, плохо, с негодованием отметаю как несущественное. Всем плохо.
«Миллиард лет» отложен на неопределенный срок. Сейчас садимся за новую повесть. Вы абсолютно правы: быть профессиональным писателем – это значит писать, писать, опять писать... всю дорогу навалом писать... И при этом с натугом держать хвост пистолетом.
Чего и Вам желаю, Ваш Б. Стругацкий
Дорогой Боря!
Получил Ваше письмо и тут же решил, что Вы в нем описываете одесский тайфун, и представил себе, как в ответ буду описывать ленинградский тайфун и как из нашей переписки родится новый Джек Лондон. А Вы, оказывается, о Володине...
Честно Вам признаюсь: незнаком я с Володиным и даже, пожалуй, ничего о нем не слышал. Впрочем, судя по всему, – человек хороший и полезный. Я буду очень рад, если он Вас как-нибудь протолкнет.
Рад, что Вы обрели душевное равновесие. Так-то оно лучше. Чем сунуть руки в карман и рвать на себе волосы. Работайте, и воздастся Вам!
С привычным удовольствием прочитал Ваше письмо и рассказ.
Рассказ хороший. Больше всего мне нравится, что он очень Ваш. Ни с кем не спутаешь. Это, голубчик, большое дело. Это – стиль! Люди годами пишут без всякого стиля – читаешь и словно вату жуешь. А Вы – одна пятилетка всего, может быть, и прошла, а уже – стиль. Молодец. Мне, правда, не понравился конец. Не люблю: а) когда герой сходит с ума, б) когда иностранцы какие-то (к Вам это, впрочем, почти не относится) и в) когда вдруг выясняется, что все в рассказе кому-то приснилось (к Вам это не относится совсем). Зато, впрочем, все это очень нравится редакторам – не знаю уж почему.
Рассказ имеет шансы на публикацию. Правда, при чем тут «Химия и жизнь»? Я бы сказал, что это рассказ скорее для «Знания – сила». Впрочем, Володину виднее.
Дорогой Боря!
Ужасно рад за Вас. И не тому даже рад, что Вы завязали там какие-то контакты с «Юностью» – я совсем не знаю Славкина, но неплохо знаю «Юность» и представляю, что это такое – иметь дело с журналом. А рад я тому, что Вы явно оживились. Чувствуется, как бурлит в Вас снова молодая южная кровь и поднимает ошикованную ударами судьбы забубенную свою головушку Ваш природный оптимизм. Вот и хорошо, вот и прекрасно. Глядишь, – и напишите еще что-нибудь, переставши ныть и жаловаться.
Время мое до сих пор толком не определилось. Попытаюсь Вам объяснить, в чем тут дело. Мы связались с одним большим кинорежиссером – делаем ему сценарий. Он, как и полагается гению, капризничает – все ему не так. А что ему так, сказать зачастую не может. Поэтому порядок работы такой: мы пишем вариант сценария и даем его гению; гений читает, обдумывает, бранится, хвалит то, что ругал вчера и наоборот – и все это длится, к сожалению, неопределенно долго. Мы же все время должны быть на подхвате: как только гений разражается наконец требованиями и рекомендациями, мы тут же съезжаемся и начинаем писать следующий вариант. Именно поэтому я начисто лишен возможности планировать свое время.
Надеюсь, Андрей сообщил Вам уже мое мнение по поводу тех черновиков, что Вы тогда оставили. Коротко: рассказы о Поляне – прекрасно задумано и может получиться, но Вы по-прежнему не видите конца и не знаете, куда и к чему вести события. Поймите, Боря: автор должен точно знать, о чем он пишет. Если он это знает, тогда можно составить представление о том, чем все должно кончиться (ибо конец – делу венец). А если известен конец, известно все (и в частности, сразу появляется критерий «важно – неважно»). Вы же пишете, как детишки рассказывают, захлебываясь, о событиях в детском садике – все важно, все интересно, и все никуда и ни к чему не ведет – поток жизни.
В Детгизе снова собирают сборник фантастики. Анна Ивановна заявила, что уж в этом сборнике Штерн будет обязательно. Посмотрим, посмотрим. Я вот попытаюсь подсунуть «Чья планета?». Авось.
Дорогой Боря!
Опять за свое? Опять ноете? Драть Вас некому! И нечего завидовать Рыбакову: он с первого класса пишет, целый шкаф уставил своими рукописями. И только последние два года у него стало получаться. Вот что такое труд. Плюс страсть, разумеется.
Рад, что «ХиЖ» берет «Фокусника». Но берет ли? Вот Плюснина тоже берет «Фокусника» – третий год подряд.
Киносценарий мы закончили, и он даже вроде бы принят. Но деньги еще не выплачены. Что-то будет?! Тарковский мотается по Средней Азии – ищет натуру... Посмотрим.
С фильмом Германа тоже ни хрена не понять. С одной стороны, он, казалось бы, формально принят. С другой – ленинградское начальство стоит горой против и требует вырезать то-то и сократить то-то. С третьей – в «КомсПравде» была превосходная, хвалебная и точная рецензия на этот фильм. С четвертой – высшее московское начальство должно смотреть и сказать последнее окончательное слово... в общем, ни хрена не понять. А у Германа – жена на сносях, и родственники уехали в США, и нервы – как рояльные струны... Жуть!
Дорогой Боря!
Отвечаю на Ваше письмо с запозданием и кратко – дела!
Сын мой Андрей в институт не поступил – не добрал одного балла.
Писать он уже не пробует. В глубоком детстве пробовал и получалось очень забавно. Целый ряд имен, им придуманных, мы использовали в «Гадких лебедях» (Росшепер, Бол-Кунац, Роц-Тусов).
Сценарий для Тарковского мы закончили. Сценарий принят и даже оплачен. Дело вроде бы на мази. Тарковский намеревается приступить к съемкам в октябре. Но он сделал тридцать три замечания и пожелания, так что работы впереди – непочатый край.
Прочитал я исправленный вариант «Общего района». Стало, пожалуй, лучше, но я бы эту вещь все равно рассматривал как экспериментальную. Забавно, что Андрей Зинчук приехал от Вас очень тихий и без всякого гонора. Видимо, Вы его там хорошо проскипидарили! Он полон благих намерений и пишет сейчас сразу три повести, причем – сюжетные, без обычных фокусов.