Крик души

   Антон стиснул зубы и, стараясь говорить спокойно, прошипел:

   - Ты можешь думать о ком-то еще, кроме нее?! Обо мне, например? - голос его звучал вызывающе, с обвинением. - Я только что узнал, что ты... умираешь!.. Почему ты не думаешь, как я переживу это?! Почему беспокоишься по-прежнему о ней!? - Антон вскинул на отца пронизывающий насквозь взгляд. - Почему?..

   Олег сглотнул, в уголках его глаз мелькнули слезы. И Антон тут же пожалел о том, что сорвался.

   - Прости меня, сын, - тихо проговорил он. - Прости меня... Я не должен был... Мне нельзя было... заставлять тебя. Я неправильно тогда поступил, я знаю, - тихо пробормотал он заплетающимся языком. - Я ошибся. Как же сильно я ошибся тогда! - он закрыл глаза, сильно зажмурившись. - Я не должен был тебя отпускать в Лондон. Нужно было настоять на том, чтобы ты учился здесь...

   - Я сам выбрал этот путь, - тихо перебил его Антон, сжимая холодные пальцы отца в своих руках. - Я сделал свой выбор.

   - Этот выбор тебе навязал я, - коротко возразил Олег, не открывая глаз и сжимая руку сына. - Я знаю... Я знаю...

   - Ты ни в чем не виноват, - твердо выговорил Антон, наклоняясь к нему ниже. - Слышишь меня? Ни в чем не виноват! Это я, - сглотнул, внезапно вставшие в горле слезы боли мешали говорить, - я виноват. Мне нужно было понять... хотя бы попытаться понять тебя, - выдохнул он. - И  ее. А я не захотел... Прости за то, что я сорвался тогда, - проговорил он, запинаясь. - В Лондоне...

   Олег посмотрел на него помутившимся взглядом.

   - И сейчас не хочешь? - спросил он вдруг.

   - О чем ты? - напрягся молодой человек.

   - И сейчас не хочешь... попытаться понять ее?

   Антон качнул головой и поджал губы. Жалящая боль стиснула грудь в стальные тиски.

   - Пап, - тихо начал он, - я не хочу тебя обманывать. Никогда не делал этого... И сейчас не буду.

   Олег с понимаем покачал головой.

   - Я полагаю, твой ответ "Нет, не хочешь"? - уточнил он усталым голосом. - Мне очень жаль это слышать. Потому что я уже ничего не могу изменить, сын, - сказал Олег, вздохнув. - Да и если бы мог, не стал бы этого делать...

   Нахмурившись, Антон посмотрел на отца. В ушах зашумело, отдаваясь в груди колокольным звоном.

   - Пап, я не понимаю, - выдавил он, - что ты хочешь мне сказать?

   - Я так боюсь, что о моей девочке некому будет позаботиться... - пробормотал тот, словно не слыша его. - Ты ведь позаботишься о ней? - с надеждой в голосе спросил Олег. - Позаботишься?..

   - Пап... - неуверенно проговорил парень, опуская глаза. - Ты же знаешь, что мы с ней не друзья...

   Давать обещания, которые не собирался исполнять, Антон не стал бы. Тем более своему отцу.

   - Я понимаю, - проговорил тот с грустной улыбкой на губах. - Я не буду тебя заставлять, как тогда. Делай так, как считаешь нужным, - быстрый и очень внимательный взгляд на него, какой-то откровенно твердый, пронизывающий, Антону стало не по себе. - Только, пожалуйста, не ошибись. Пытайся видеть больше того, что есть на самом деле.

   Антон тогда не понял, о чем сказал ему отец, а переспрашивать не стал.

   И только долгие четыре года спустя, он стал понимать, что именно тот хотел ему сказать.

   Он просидел с отцом довольно долго, пока тот не заснул, и вышел из комнаты на едва передвигающихся ногах.

   В голове не укладывалась вся информация, которую он только что получил. Он не желал мириться. И не смирится. Никогда не сдастся. Он вылечит отца, обязательно! Увезет его в Лондон, в Германию, в Америку! Черт возьми, он сделает для него, что угодно. Что угодно!.. Лишь бы он... только бы он не...

   Он застыл посреди гостиной, так и не сделав вперед ни шага в течение нескольких минут. Стоял, прислонившись к стене и зажмурившись, и, кажется, почти не дышал от боли и отчаяния. В глазах было влажно, а на душе сухо и пусто.

   В этот момент он почти ненавидел этот мир. Он уже в третий раз хотел отнять у него отца!

   Меньше всего тогда он хотел встречаться с девчонкой, которая жила в его доме с его отцом и отобрала у него  его жизнь, но Дашу он внезапно обнаружил на кухне, девочка готовила чай и нарезала лимон.

   - Ты давно об этом знаешь? - спросил он, облокотившись о дверной косяк и скрестив руки на груди.

   Она вздрогнула, не ожидая его появления, подняла на него короткий взгляд и вновь принялась за свое занятие.

   Сомнений не было, она поняла, о чем именно он спросил, но лишь через несколько томительных секунд проронила:

   - С Нового года.

   Антон сделал шаг по направлению к ней с бешено бьющимся в груди сердцем, но остановился, взирая на нее с высоты своего роста. К его удивлению, она оставалась все такой же невысокой, что и была год назад. Кажется, ничуть не прибавила в росте, и все так же упиралась взглядом ему в грудь.

   - Так значит, тебе он сообщил о том, что умирает, - сдерживая ярость, проговорил Антон, пронзая ее безумным взглядом, - а мне и не подумал об этом сказать?!

   Девчонка лишь пожала плечами. И он взбесился еще больше.

   - Это не мое решение, - сказала она, не глядя на него. - Я тоже не имела права тебе говорить, - заявила она откровенно. - Но я позвонила лишь потому, что ему стало очень плохо вчера. И я... я испугалась, - выдавила она, и Антон заметил, что ее ресницы дрожат. - Я не знала, что делать... Мне стало страшно. За него.

   - Ты поступила правильно, - сказал парень, смирившись. - Только почему ты не сделала этого раньше?

   И она подняла на него быстрый взгляд.

   - Ты бы оспаривал его желание, если бы знал о нем? - спросила она резче, чем следовало. - И я тоже не стала оспаривать, - ее слова били сильнее кнута. - Потому что он не хотел тебя беспокоить.

   - Я его сын, черт побери! - не выдержал Антон и метнулся к ней. - А ты...

   - Дядя Олег так же дорог мне, как и тебе! - перебила его Даша.

   - Не смей меня перебивать! - выдохнул Антон сквозь зубы. - Тебе сколько лет?!

   Даша нахмурилась, сведя брови.

   - А это так важно? - отвернулась, совершенно невозмутимая. - Одиннадцать, - пробормотала она.

   - А мне двадцать один! - грубо выдал парень. - Я его сын, а ты та, кого он притащил с улицы. Ради него и  только  ради него, мы сделаем вид, что поладили, - сказал он, приближаясь к ней, заглядывая в сощуренные глаза. - Но не питай иллюзий, девочка, на большее рассчитывать тебе не приходится. Идет? - насупившись, он протянул ей свою большую ладонь.

   Она долго и пристально смотрела на руку, словно изучая, потом подняла взгляд на Антона. Темные бровки изогнулись, губы сложись в узкую линию.

   - Ради дяди Олега, - коротко бросила она, стремительно пожала его протянутую ей горячую ладонь и так же резко выдернула из его захвата свою маленькую ладошку. Схватила поднос с чаем и поспешила прочь с кухни. В дверях остановилась, взглянув на Антона. - На большее тебе не стоит рассчитывать, - бросила она холодно и отрывисто.

   Он резко обернулся к ней, но увидел лишь девичью выпрямленную удаляющуюся спину. Хотел что-то сказать, но так и застыл с открытым ртом. Выругался сквозь плотно сжатые зубы, запустил пятерню в волосы и потянул отросшие пряди на себя, почувствовав боль, но проигнорировав ее.

   Наглая самонадеянная девчонка! Оборванка с улицы. Черт, такая остроумная и вызывающе гордая!

   Походил по кухне из угла в угол. Остановился у окна, покрытого толстым слоем инея. Облокотился на подоконник и тяжело вздохнул, выглянул в окно.

   Какая равнодушно белая, спокойная зима. Мертвая какая-то и уныло седая. Такая знакомая незнакомка.

   Как и эта девчонка...  Даша. Что-то в ней было... словно знакомое, родное, свое...

   Но и чужая, воровка!

   Он никогда не давал обещаний, которые не смог бы выполнить. Но в ту секунду даже и не догадывался, что судьба посмеется над ним, заставив выполнить обещание, которое он так и не смог дать умирающему отцу.