Крик души

   Он мог заметить ее у двери своего кабинета, когда садился вскрывать письма от читателей, около кухни, когда пил чай, или стоящей около стеллажа с книгами, когда он искал, что бы почитать. Ему льстило столь явное проявление симпатии и начавшегося вновь зарождаться доверия с ее стороны и он радовался тому, что она понемногу начинает привыкать к нему.

   Он не хотел себя обманывать, и знал, что Даша так относится к нему лишь потому, что он единственный знакомый для нее человек в этом большом, чужом для нее городе. Она боится потеряться, потому и держится его. Она еще не доверяет ему. И пройдет немало времени, прежде чем она вновь доверится.

   Тамара Ивановна тоже старалась с ней подружиться, и Даша вроде против не была, но по-прежнему оставалась осторожной, защищаясь, и не подходила ближе, чем позволял инстинкт самосохранения.

   За эти короткие два дня Даша будто стала принимать, как факт, что останется здесь, стала мириться с ощущением защищенности, которая исходила от Олега, и хотя не верила до конца, но и не боялась тоже.

   И вот сегодня, словно разрушая возникнувшую маленькую идиллию счастья, домой вернулся Антон.

   И хотя девочку предупредили, что Вересов-младший должен будет нагрянуть в скором времени, при его появлении на пороге Даша вновь вздрогнула. Вновь испугалась, вновь засомневалась, а по праву ли она здесь находится. И можно ли ей вообще здесь находиться?..

   Тамара Ивановна застыла с книгой в руках, бросив быстрый взгляд сначала на приоткрытую в гостиную дверь, а затем на Олега, и хотела предложить Даше продолжить чтение, чтобы отвлечь от появления еще одного домочадца, но именно в этот момент, когда Антон стремительно вошел в комнату.

   Осмотрелся, задумчивым, но внимательным взором пробегая по комнате, увидел отца, перевел быстрый взгляд на домработницу. В глазах появился мимолетный огонек радости и доброжелательности.

   А потом взгляд его вдруг остановился на девочке, сидящей у Тамары Ивановны на руках.

   Глаза его потемнели и сощурились, губы сложились в узкую линию.

   Маленькая, щупленькая, худенькая, с темными волосами и очень умными внимательными глазами цвета ночи. Это больше всего поразило его в ней, большие черные глаза на бледном личике, и молодой человек пристально разглядывал ее с минуту, пробегая оценивающим взглядом по волосам, упрямому подбородку, тоненьким плечам и мешковатому платьицу, в которое, очевидно, облачил ее отец, а потом отвернулся.

   Вересов-младший сделал быстрый шаг вперед и остановился посреди комнаты.

   - Всем добрый вечер, - выговорил он, растягивая слова.

   - Здравствуй, Антоша, - радостно улыбнулась Тамара Ивановна.

   - Здравствуй, сын... - проговорил Олег, с неудовольствием разглядывая молодого человека.

   Антон скрестил руки на груди и скривился, схлестнувшись с отцом взглядами.

   Минута тугого молчания, глаза в глаза. Воздух, натянутый и звенящий, давил на легкие. А потом:

   - Это она? - кивнул Антон на Дашу, и Олег медленно кивнул. - У нее глаза странные, - проговорил парень после непродолжительного осмотра. - Слишком черные, тебе не кажется?

   Девочка бросила на него острый взгляд, Антон отметил этот факт, а потом быстро отвернулась, втянув плечи и сгорбившись на коленях женщины.

   Антон проигнорировал и этот взгляд, и этот жест. Он посмотрела на отца.

   - Я, собственно говоря, на минутку забежал, переодеться, - равнодушно проговорил парень, скривившись, когда бросил еще один быстрый взгляд на Дашу. - Меня друзья ждут, мы в бильярд собрались. Так что извините, но я оставляю вашу радушную теплую компанию, если вы не против, - посмотрел на Тамару Ивановну и отца, бросил колкий взгляд на девочку, глядящую на него волком. - А вы, как я вижу, совсем не против, - скривившись, презрительно добавил он и двинулся к двери.

   - Антон, - окрикнул его Олег, встав с кресла.

   Молодой человек застыл в дверном проеме, напрягся и медленно обернулся.

   - Что?

   - Нам нужно с тобой поговорить, - уверенно заявил профессор Вересов и решительно направился к сыну.

   - О чем? - почти равнодушно пожал Вересов-младший плечами.

   - Почему ты не приехал за нами в аэропорт? - спросил Олег, глядя Антону в глаза.

   Сын ответил на его твердый осуждающий взгляд холодно, почти безэмоционально. Если бы только Олег так хорошо не знал своего сына, он бы поверил его видимому напускному безразличию!

   - Не смог, - сквозь зубы выдавил парень и бросил мимолетный взгляд на Дашу. - У меня были дела.

   Олег упрямо вскинул подбородок.

   - Их можно было отложить...

   - Нельзя! - отрезал Антон, испепеляющим взглядом глядя на девочку, а потом перевел глаза на отца. - Прости, пап, но я, действительно, спешу. Давай поговорим, когда я вернусь, ок? - и, повернувшись к отцу спиной, сделал несколько шагов вперед, направляясь в свою комнату.

   - Антон! - окликнул его мужчина, но не получил ответа. - Антон, подожди! - и двинулся следом за сыном, послав извиняющийся взгляд на Тамару Ивановну и Дашу. - Антон, стой, я говорю! - и скрылся в гостиной.

   Даша сжалась, а Тамара Ивановна, наклонившись к ней, проговорила, словно ничего и не произошло:

   - Ну, что, будем читать дальше?

   Малышка молчала долго, слушая доносившиеся из гостиной, затем из комнаты молодого человека, а потом и из прихожей крики отца и сына. Она перевела взгляд на дверь, в ее глазах появилась грусть.

   - Он не такой, как дядя Олег, - прошептала она, опустив голову.

   - Кто? - женщина проследила за ее взглядом. - Антон?

   - Я ему не понравилась.

   - Ну, что, ты, - ласково проговорила, погладив девочку по волосам. - Он тебя полюбит...

   - Нет, не полюбит! - упрямо замотала головой та. - Я это чувствую. Никогда не полюбит.

   Тамара Ивановна так и не нашлась, что ответить на ее слова.

8 глава

   Даша проснулась неожиданно, посреди ночи, с мокрыми от слез глазами.

    Ей снился Юрка.

   Она бежала за ним, на последнем дыхании, ловя губами воздух, но он все удалялся от нее. Она, срывая голос, кричала и звала его, просила брата остановиться, поговорить с ней, но он не слушал, растворяясь в серой дымке блеклого тумана. Она, не в силах бежать дальше, падала на землю, рассекая колени, и, казалось, даже чувствовала пронзившую стрелой боль. Во всем теле. Болела, казалось, даже ее душа. Она плакала, рыдала, заливаясь слезами, и во сне, кажется, чувствовала соленый, ядовитый вкус собственных слез, поднимала на Юрку умоляющий взгляд, протягивая вперед руки в бесплотной попытке ухватиться за локоть брата и остановить его. Но ловила пальцами лишь густую пустоту, мальчик стремительно ускользал из ее ладоней. Она, пересиливая боль и страх, вынуждала себя подниматься и идти за ним. Снова бежала, кричала, молила Юрку остаться с ней, не бросать ее в эти злые, холодные дни, когда некому будет о ней позаботиться. Но брат не внимал ее молитвам, оборачивался к ней полубоком, смотрел внимательно из-под припущенных ресниц и снова растворялся в полутьме.

   И тогда она просыпалась. Раскрасневшаяся, заплаканная, с растрепанными волосами, с потным лицом и шеей. И снова начинала плакать, ощущая, как боль от потери вновь и вновь разрывает на кусочки. Сворачиваясь калачиком, она сразу отворачивалась к стене, подгибая под себя ноги, и, зажав рот кулаком, рыдала неслышно, сильно зажмурившись.

   Сколько месяцев прошло с того дня, как она видела брата живым?..  Почти два месяца.

   Пятого апреля Юрки не стало. А через четыре дня Даше исполнилось девять.

   Он так ждал ее дня рождения! Готовил для нее какой-то подарок, мастерил что-то втихаря, пока она не видела, пропадая на площади, и прятал свои поделки, как только она входила в дом. Даша знала обо всем, но, чтобы не расстраивать брата, лишь улыбалась, ни о чем того не спрашивая. Она обещала, что купит небольшой тортик, потому что брат в последние дни очень хотел сладкого.