Страница 8 из 102
На кухне Мавродин надел передник, закатал рукава: ему все-таки пришлось отвечать Вадиму Сергеевичу:
– А мне кажется, вы вторгаетесь в область, в которой очень мало осведомлены… отвлекаетесь от того дела, в котором стали истинным мастером, маэстро…
– Злополучная находка помогает постигнуть то, что предстоит сделать… И я подумал, что это поможет и друг.- рассуждал Авилов.
– Не знаю… Слишком это все… недоказуемо и эфемерно…
Авилов с завидной сноровкой потрошил и чистил рыбу.
При этом он говорил Вадиму Сергеевичу, что, будь казуаль реальностью, ну, таким понятным прибором, как ЭВМ, к примеру, казуаль наибольшую помощь принесла бы криминалистам в распутывании загадочных клубков преступлений… И тогда пришлось бы наладить массовое производство подобных штучек. Но чудеса не идут в массовое производство! Мавродин хотел иронией погасить непривычно разыгравшееся воображение друга. Однако Авилова сегодня было трудно остановить; даже подавая по просьбе Леонида Христофоровича специи для ухи, Вадим Сергеевич излагал все новые и новые гипотезы, предположения; и было неясно - импровизация ли это или мысли, которые родились давно, но лишь сейчас настал черед их высказать.
– Вдумайтесь, Леонид! В каком месиве волн мы живем! Гуще, чем вода. Тысячи радиоволн идут на нас со всех концов света, мы их месим ногами, бьем машинами. И не замечаем. Только когда включаем радиоприемник и крутим ручку - диву даешься, сколько разных речей и потрясающей музыки! Мы ходим, топчем десятки тысяч прекраснейших картин, передаваемых телевидением., и это все движется в воздухе, которым мы дышим. Вот сейчас, вы думаете, мы на кухне вдвоем? Дудки! - И Авилов включил “Спидолу” и стал вращать ручку, переключались голоса, мелодии. - Вот видите, сколько их! - Затем Авилов, не выключая радиоприемника, включил миниатюрный цветной телевизор, стоявший на холодильнике, и, когда он нагрелся, стал переводить ручку программ: на телеэкране была африканская пустыня, повернул ручку смены программ - на сцене театра шел какой-то спектакль; по третьей программе передавали учебный курс и в нем кадры, снятые в космосе…
Мавродин оставил свои поварские занятия и слушал и смотрел с удивлением - эти мысли были так похожи на его!
Простые и все же необъяснимые. Удивление перед техникой инопланетян - да, это есть, это создали люди, и это непостижимо! Значит., когда-либо будет создано и то, во что сегодня трудно поверить.
– Вы гений, Вадим! Это очень точное определение.
Разговор велся Вадимом Сергеевичем явно не для похвал, восклицание друга он пропустил, не отреагировал, а сам заговорил о давнишней заботе, одной из многих задач, которые они прежде решали вместе:
– Помните оптические искажения на любительских фотографиях? Парные барельефы в Кавалергардском зале, по углам, в самом верху, - напомнил Авилов. Мавродин кивнул.
После недавних, последних рассуждений коллеги, он его слушал внимательно. Авилов продолжал:
– Мы долго не могли разобрать на фото - Дионис изображен сидящим или летящим на дельфине, а вот теперь… Идемте, посмотрите! - И Вадим Сергеевич направился в кабинет, Мавродин поплелся за ним.
Авилов взял со стола старую фотографию, найденную им еще днем, на ней он проверял возможности казуали. То, что прежде не позволяли рассмотреть оптические ракурсные искажения, теперь с помощью казуали он увидел ясно. А ведь в свое время, когда восстанавливался Кавалергардский зал в Большом дворце, Авилов прибегнул к помощи научных сотрудников, также предполагавших, что скульптор, много работавший над украшением дворцов, не мог не повторить этот мотив.
И нашлись подтверждения даже в двух работах, одна пз них в Останкинском дворце в Москве… этот, казалось, теперь уже забытый и потому незначительный случай в совместных трудах Авилова и Мавродина, убедил последнего - все же казуаль обладает какими-то неведомыми свойствами, объяснения которым Леонид Христофорович не находил и которые так настойчиво искал Авилов. У него мелькнула мысль - может быть, обратиться к специалистам известного оптико-механического объединения и им показать казуаль, у них искать объяснение, но Мавродин знал, что практики, люди с инженерным трезвым мышлением, высмеют и его, и предположения Вадима Сергеевича. Авилов расстроится и потеряет уверенность.
Уже поздно вечером Мавродин, подавая на кухне уху, признался, хотя он вначале скептически воспринял рассуждения “досточтимого архитектора Авилова” о нюансах творчества, о непознаваемости творческого процесса, объясняемого Авиловым “довольно странными научными потугами”, сейчас он и сам задумался о том, какими неведомыми путями, при каких обстоятельствах возникает образ у художника, что служит импульсом-побудителем, как формируется в мыслях образ. И как у зодчего возникает облик здания, какие детали рождаются сразу, а какие он ищет долго, мучительно и мысленно возводит здание и в камне, и в отделке, строит от фундамента до кровли?… А затем, как реставратор обязан возродить порушенное, но не идти самостоятельно, а повторить, возродить из тлена или пепла? А если повторитель (реставратор) - личность? Какие же психологические перегрузки он испытывает, прежде всего поступаясь знанием новых законов зодчества, - реставратор заставляя себя идти дорогой древних? Приходится каждодневно жить в двух временных измерениях - прошлом и сегодняшнем… И не этим ли объясняется все, что сегодня говорил его друг и коллега архитектор-реставратор Авилов?… И судорожность поисков, и вера в озарение - напряженный труд и эфемерная надежда.
Полемический задор обоих поостыл, но, когда Авилов рассказал о том, как в полночь возник за линзами казуали великий зодчий Растрелли, это вызвало у Мавродпна беспокойство.
– Вы знаете, Леонид Христофорович, я не могу до сих пор понять, был ли это сон… может быть, я устал и вздремнул, и пригрезилось, - признался Вадим Сергеевич. - А может быть, особое свойство казуали… И я увидел…
– Наяву? - насмешка Мавродина рассердила Авилова.Иллюзия!
– Ну хорошо! Вы можете себе представить предельное, немыслимое, адское напряжение - вдумывание, вчувствование, вглядывание в материалы далекого времени?… - Вадим Сергеевич пробовал объяснить свое состояние. - Я понимаю несуразность вызывания духов, но…
– И от усталости начало казаться, - усмехнулся Леонид Христофорович. - Галлюцинации.
– А что такое наше воображение? Зримые образы, возникающие в мозгу, когда мы о чем-то думаем, что-то себе представляем? - запальчиво спросил Авилов.
– Все строится из знакомых… м-м… “кубиков” виденного, - пояснил механику сновидений Мавродин.
– Но бывают сны о том, чего человек никогда не видел? Будто сон наяву и воображение… Я-то нигде не видел, например, Растрелли за работой… - Авилов сник, слишком велико было напряжение и минувших дней, и сегодняшней беседы. - А как вообще возникает в мыслях то, что никогда не существовало и что изобрел Архимед или Жюль Берн?
Уходя, Мавродин сказал Авилову, что если самовнушение и самообман ему помогают в работе, то пусть. Только не следует других убеждать в особом своем зрении.
5
Чудо - событие, описанное людьми, которые услышали о нем от тех, кто его не видел.
Э. Хаббард
Мудр не тот, кто знает много, а тот, чьи знания полезны.
Эсхил
Перенапряжение свалило Вадима Сергеевича, и он быстро уснул; медики говорят, что в подобных ситуациях организм защищается, требуя отдыха.
Утром Авилов решил позвать соседского мальчика Андрюшу, паренька смышленого, но шумного, - первый футболист летом и хоккеист зимой; его зычный голос слышен и сквозь стены, но он же отлично поет и играет на скрипке.
Вадим Сергеевич предложил Андрейке через казуаль посмотреть картинки, двигая, вращая линзы. “Вот здорово!” - завопил Андрейка. Авилов стал расспрашивать, что же он увидел, что его так удивило.