Страница 87 из 110
Сейчас я подойду к тебе, прикоснусь к твоим волосам. Быть может, ты простишь меня”. Это из моей ненаписанной книги.
На этом я хотел было поставить точку и уйти, но Вы, дорогой читатель, спрашиваете меня, счастлив ли я, и я, конечно, дам ответ. Только мне не хотелось бы отвечать на этот вопрос односложно. Ведь если бы я сказал “счастлив”, Вы все равно потребовали бы доказательств, не так ли?
Есть в нашей жизни - при всей ее сложности, непостижимости - нечто весьма определенное. А именно: она прекрасна, несмотря ни на что. Мне кажется, что если бы я, не дай бог, потерял зрение, я был бы счастлив оттого, что слышу, как тает весной зернистый снег, как он рассыпается под ногами: “с-с-с-с-с”, и чувствую, как нечаянно-терпок вкус набухающих почек. Нам, пришедшим в этот мир из Ниоткуда, подарены вся Земля, вся Вселенная - с лесами и реками, далекими городами и звездами, великими произведениями искусства и памятью минувших веков. Но это еще не все. Нет, это еще не все! (Вы видите, что я специально замедляю темп, делаю паузу, - к черту все эти литературные “секреты!”) Это еще не все, и, может быть, не главное… Еще в этом мире… есть женщина!
(Подождите, я помолчу еще минуту…) Только не верьте, если Вам скажут, что на свете нет любви или что любовь - это всего-навсего животный инстинкт.
Да отрежут лгуну его гнусный язык, как сказано в одной мудрой и печальной книге!
На этом я прощаюсь с Вами, мой читатель! Не знаю, удовлетворил ли Вас мой ответ…
Видите ли… Я не хотел об этом говорить, чтобы не омрачать еще более свой рассказ. Но, видно, придется.
В ту ночь, ночь откровения, она еще совсем недолго была со мной. Она попросила меня ее поцеловать, а потом, как всегда, спокойно, но еще - ласково, сказала, что хотела бы побыть одна.
На рассвете в полном изнеможении я спустился вниз.
Ее дверь была распахнута. На низеньком столике я нашел листок бумаги, на котором мелким, корявым почерком было написано: “Заклинаю: не ищи меня! Я люблю другого. Прости”.
…Вот, взгляните! Я всегда ношу ее с собой. Это забытая ею заколка. Коричневый жучок.
ВАСИЛИЙ ГОЛОВАЧЕВ МЕРА ВЕЩЕЙ
С высоты в сорок тысяч километров Юпитер не был ни полосатым, ни пятнистым - невероятный по размерам кипящий котел, в котором то и дело взлетали вверх ослепительно желтые султаны аммиака, оранжевые протуберанцы гелия и серебристые волокна водорода: котел, поражающий воображение и заставляющий человека жадно вглядываться в его пучину, испытывая суеверный страх и не менее суеверный восторг.
Юпитер вторая, неродившаяся, звезда солнечной системы.
Модуль положило набок, и Пановский очнулся. Последовал мысленный приказ, летающая лаборатория поползла вверх, на более безопасную орбиту, сопровождаемая перламутровым ручьем “тихого” электрического разряда, на зигзаге которого вполне уместилась бы земная Луна.
– Спокоен старик сегодня, - сказал Изотов, отрываясь от окуляров перископа. - Радиус Ю-поля в два раза короче, чем вчера, мы даже не дошли до верхней гелиопаузы. Рискнем?
Пановский отрицательно качнул головой.
– Пора возвращаться. Мы и так проболтались без малого пять часов. Ловушки заполнены до отказа, записей хватит на неделю детального разбора.
Изотов хмыкнул, исподлобья взглянул на товарища, занимавшего в данный момент кресло пилота. Пановскому шел сорок второй год, был он высок, жилист, смугл от вакуум-загара.
Он начал работать над гигантской планетой двенадцать лет назад, когда закладывались первые Ю-станции на спутниках Юпитера, естественно, это был один из самых опытных ю-физи. ков, знавший все внешние повадки исполина, участвовавший в трех экспедициях глубинного зондирования его атмосферы.
– Жаль… - пробормотал Изотов, думая о своем.
– Чего жаль? - не понял Пановский, поправляя на голове корону мыслеуправления. Модуль продолжал ввинчиваться в гаснущее зарево разреженной водородной атмосферы Юпитера, направляясь к Амальтее, на которой располагалась Ю-станция “Корона-2”.
– Жаль, говорю, что не удалось увидеть КУ-объект. Вчера ребятам повезло больше.
Пановский поймал в визирные метки пульсирующий радиоогонек маяка станции, переключил управление на автоматику и повернулся к напарнику.
Изотов появился на Ю-станции недавно. Был он молод, настойчив, самолюбив и не успел еще растерять надежд открыть на Юпитере древнюю цивилизацию, существование которой то ставилось под сомнение, то вспыхивало ненадолго сенсацией в научных и ненаучных кругах солнечной системы.
– КУ-объект - это фикция, - убежденно сказал Пановский, продолжая исподтишка изучать лицо молодого ю-инженера. - Я летаю над Юпитером двенадцать лет и ни разу не видел ничего подобного.
– Значит, тебе просто не повезло. Ведь многие видели… Сабиров, Вульф, Генри Лисов…
– И никто из них не привез ни одной голографии.
Изотов вздохнул. Что правда, то правда: никто из ученых - зеленых новичков вроде него и опытных “зубров”, - не смог запечатлеть КУ-объект и доставить снимки на базу. На голограммах проявлялись лишь обычные облачные структуры верхней газовой оболочки Юпитера.
– Не вешай нос, - добродушно усмехнулся Пановский, видя, что напарник расстроен. - Повезет в другой раз, не со мной, видимо, я и в самом деле неудачник.
– “Сотый”, “Сотый”, - раздался в рубке знакомый голос диспетчера станции. - Срочно отвечайте, остался ли резерв в регистрирующей аппаратуре?
– Да, - коротко отозвался Пановский, бегло проглядев записи бортового координатора. - Три ленты в видеосканере и дюжина кристаллов в приемнике “Омеги”. В чем дело?
– Немедленно возвращайтесь к южной тропической зоне, координаты: сто семьдесят три южной широты и пятьдесят семь восточной долготы. Генри только что на главном оптическом обнаружил КУ-объект. Вы ближе всех в этом районе…
Диспетчер еще недоговорил, а Пановский уже успел перехватить управление у автомата и бросить модуль в разворот.
– Что я говорил! - воскликнул Изотов, скорее изумленный, чем обрадованный известием.
Пановский не ответил, лишь угрюмая складка появилась у него над переносицей. В существование КУ-объекта он не верил, как и в цивилизацию на Юпитере, тем не менее себе он мог признаться, что вера в чудо не угасла в нем по сей день.
Модуль вышел точно по координатам над большой облачной спиралью. В непосредственной близости от короны Юпитера голоса диспетчера уже не было слышно: сложная система радиационных поясов планеты полностью забивала эфир помехами. Пановский осторожно повел модуль к южному полюсу планеты, опасаясь приближаться к внутреннему кометно-метеоритному кольцу, возле которого плотность метеорного вещества достигала критических величин. И тут они действительно увидели загадочный КУ-объект.
Из желто-коричневой мути аммиачно-водородных облаков высунулся ослепительно белый “цветок” на тонком стебле: по форме КУ-объект напоминал земную гвоздику. Стебель “гвоздики” продолжал расти, она увеличивалась в размерах, и наконец стало ясно, что это вполне реальное явление, отнюдь не галлюцинации и не радиолокационный “призрак”.
Пановский задействовал аппаратуру видеосъемки и покосился на напарника.
– Везет же!… Честно говоря, я и сейчас не верю в его существование. Загипнотизировал ты меня своими рассуждениями, да и Ю-поле, наверное, действует, потенциал уже выше барьера безопасности…
– “Если на клетке слона прочтешь надпись “буйвол” - не верь глазам своим”, - процитировал Козьму Пруткова Изотов. - Ю-поле тут ни при чем. Кстати, почему эту штуку назвали КУ-объектом?
– Первым его увидел и описал год назад Константин Уткин, неисправимый фантазер и выдумщик, отсюда и сокращение… Он пропал без вести после второй встречи со своим “открытием”…
Изотов повернул голову, мгновение смотрел в серые непроницаемые глаза Пановского, словно пытаясь прочесть его мысли, потом расслабился и пожал плечами.