Страница 42 из 169
— Спички рядом, на столе.
— Какие спички? Не прикидывайтесь дурачком, Беккер! Меня интересует ваша зажигалка, и вы это поняли. — Галей постучал по столу пистолетом. Быстрее, быстрее, Беккер! Нам некогда рассусоливать. Ситуация слишком скользкая, чтобы играть в прятки. Или вы сразу будете отвечать на мои вопросы, или… Не такая уж вы цаца, а я — тоже… Нам друг с дружкой нянчиться не доведется. Зажигалку!
Тон Галея подействовал.
— Зажигалка возле кровати, на тумбочке, — быстро ответил садовник.
Блестящая игрушка на ладони Галея выглядела вполне безобидно. Он несколько раз щелкнул, подул на огонек и спрятал зажигалку в карман.
— Ловкачи вы, немцы, всегда что-нибудь придумаете! Вчера в холле вы сфотографировали меня этой штукой. Пленку уже проявили?
— Нет, она не вынималась.
— Ну вот что, месье Буардье, то есть герр Беккер. У меня нет желания прибегать к этой штуке. — Галей похлопал ладонью по пистолету. — Все будет зависеть только от вас. С фотоаппаратом мы покончили. Пойдем дальше. Что скажете о Штуленце? Кто он, чем занимается, место службы.
— Штуленц — оперативный референт отдела B-AIII имперской службы безопасности…
— Стоп, Беккер! Чем увлекаются сотрудники отдела B-AIII?
— Научные и технические проблемы, изобретения, патенты и тому подобное. Разрешите опустить руки?
— Можешь опустить… Теперь о Мельцере. Что это за фрукт, его должность?
— Группенфюрер СС доктор Мельцер возглавляет отдел B-AIII.
— Он доктор? Каких наук?
— Физик.
— Вот как!.. И с какого же времени на вас работает Кадиус?
Белесые брови немца изогнулись дугами, он заговорил, не скрывая самодовольства:
— История эта еще довоенная. Наши подобрали ключ к профессору в те дни, когда поляк стал колдовать в лаборатории технологического института. Подробности мне неизвестны. Знаю только, что Кадиус и доктор Мельцер знали друг друга. Кажется, они вместе учились в Веймаре. Однажды наш агент передал в Берлин сообщение о засекреченных исследованиях, которые вел Тронковский. Мельцер заинтересовался ими, приехал сюда, к вам, навестил своего знакомого по студенческим годам Кадиуса. Они, видимо, быстро нашли общий язык. С тех пор профессор Кадиус регулярно передавал в Берлин все сведения о работе Тронковского. Профессору, естественно, прилично платили за это.
— Коротко и понятно. А ты?..
— А я? Мельцер вызвал меня, когда вернулся в Берлин, вручил мне документы на имя Буардье, и я отбыл из Германии с заданием присматривать за Кадиусом…
Немец вдруг словно поперхнулся и умолк, в глазах на миг промелькнула радость. Галей заметил это и понял — немец увидел что-то у него за спиной, увидел то, чего не мог видеть Галей. В тот же миг сзади раздался невозмутимо спокойный голос:
— Что здесь происходит, господа?
Галей обернулся. В дверях стоял лейтенант Дапью. Нежданный гость шагнул в комнату. За ним проскользнул в дверь бледный, как мертвец, и весь какой-то сникший профессор Кадиус.
Тревога схлынула, Галей успокоился. Появление Дапью избавляло его от лихорадочных поисков ответа на вопрос: что делать дальше? Он с облегчением шагнул навстречу Дапью и тут же получил удар в солнечное сплетение. Падая, Галей увидел над собой Беккера, который бросился на него, как натренированный пес. Заломленную руку обожгла острая боль, отдалась в пальцы, из которых вырывали пистолет. Лицо лейтенанта Дапью еще раз возникло из тумана. Поджав колени и зарычав от боли в хрустнувших пальцах, Галей пружиной взвился с пола и кулаком левой руки свалил охнувшего Беккера. Под ногами блеснула синеватая сталь пистолета. Галей наклонился за ним, и новая волна боли судорогой свела тело. Он задохнулся, ему показалось, что на голову обрушился потолок.
Несколько минут он, видимо, лежал без сознания. А когда отступил розовый туман и в мозгу немного прояснилось, Галей, приоткрыв глаза, увидел у самого лица два грубых башмака. Над ним разговаривали по-немецки:
— Благодарите бога, Беккер, что после телефонного разговора у меня появилось подозрение… Я подам на вас рапорт. Как вы могли допустить, чтобы он воспользовался нашим паролем?
— Я объясню… Все произошло неожиданно…
Знакомый баритон оборвал Беккера:
— По вашей вине едва не провалилась важная операция. Об этом мы еще поговорим. Где поляк?
— Он наверху, герр Штуленц, он в лаборатории, — угодливо пояснил Кадиус, сидевший в кресле.
— А эта ваша… э… мадемуазель? Ба! Ты уже очухался! — носок башмака уткнулся Галею в ребра. — Поднимайся, приятель, незачем валяться на чужих коврах.
Выплюнув кровь, Галей стал медленно подниматься на ноги. Только теперь он понял, кому принадлежал баритон, который он слышал по телефону. Карие глаза с насмешкой разглядывали Галея, словно видели впервые.
Дапью-Штуленц ткнул Галея кулаком в подбородок и произнес без жалости:
— Вот видишь, не послушался моего совета и очутился в мясорубке. Тебе очень нужно было знать, кто таков Штуленц? Ну вот, это — я. И тут ничего не попишешь, Галей. Наивные люди, вроде членов вашей подпольной организации, даже не представляют себе, сколько методов и приемов существует в работе профессионалов, которым положено загонять вашу братию в угол. Кое о чем ты уже, верно, догадался, однако поздно, слишком поздно, приятель!
— Жалко, что я не раскусил тебя тогда в кафе! Тогда бы ты смеялся сейчас сквозь слезы. — Галей с тоской поглядел в сторону растворенного окна: оттуда слышались веселые голоса птиц, доносились запахи сада.
Беккер с готовностью шагнул к Галею и остановился, повинуясь голосу Штуленца:
— Оставьте, Беккер, успеете… Позвоните, пусть пришлют оперативную машину и мотоциклистов.
— Слушаюсь!
Высокая фигура в комбинезоне метнулась к дверям и словно наткнулась на незримую стену. Что-то с огромной силой швырнуло Беккера назад, в комнату. Он тяжело грохнулся на стол, руки суматошно задергались, хватая воздух. Грохот перевернутого стола слился с оглушительным громом выстрелов.
Разинутый рот Беккера, прошитый пулями Кадиус, акробатический прыжок Дапью-Штуленца к раскрытому окну — все это молниеносно, как горячечное видение, промелькнуло перед глазами Галея. Он инстинктивно бросился к стене и вжался в нее, ощущая кожей обжигающий полет пуль.
За распахнутой дверью, по ту сторону порога, в неловкой позе стояла Жермен. Автомат в неумелых руках вздрагивал и трясся, выплевывая длинную очередь, а Жермен все нажимала на спусковой крючок. От кресла, с которого медленно сползало на пол тело Кадиуса, в разные стороны летели клочья обшивки. Беккер лежал поперек перевернутого стола, а по нему хлестали пули «стэн-гана», кроша полированное дерево.
Еще миг — и теплый увесистый автомат очутился в руках Галея. Он подбежал к окну и выпустил вслед Штуленцу две короткие очереди. Но бил наугад: Штуленц исчез в зарослях сирени. Ухватившись за подоконник, Галей занес было ногу, намереваясь броситься вдогонку за оборотнем, но трезвый рассудок взял верх. Отойдя от окна, он схватил за руку Жермен. Оба, не сговариваясь, выбежали в холл и бросились к лестнице, что вела на второй этаж.
«Фиолетовый» зал встретил их тишиной. Только вверху, под куполом, слышалось сухое потрескивание.
— Жермен, посмотрите!
Над цилиндром «капкана» золотым роем носились грозди искр, они вились вокруг металлического кожуха, создавая живой светящийся ореол. Зрелище это было не только необычным. От него веяло тревогой и грозным предостережением.
— Быстрее наверх, он там!.. — прошептала Жермен.
Но Галей уже увидел — к площадке «капкана» им не добраться. Две нижние секции винтовой лестницы грудой металла лежали на полу.
— Ян, что случилось? Слышите, Ян?! — Голос Галея заметался под стеклянным куполом. На площадке-антресолях появился поляк. Он склонился через перила, замахал рукой.
— Немедленно оставьте виллу! Уходите отсюда, быстрее!
— Что с вами, Тронковский? Зачем вы разрушили лестницу? Спускайтесь!..