Страница 136 из 169
— Нет, Анри, это очень любопытно и многое начинает объяснять.
— Да, это объясняет, почему после окончания войны был взят сознательный курс на обострение международной напряженности. Инициаторы его — люди, возглавлявшие крупные банки и промышленные корпорации США, связанные с производством вооружения. Сейчас их называют военно-промышленным комплексом. Эти же люди и создали секретный, а точнее, сверхсекретный клуб «самых богатых и влиятельных». Эксперты клуба уже много лет разрабатывают мероприятия, чтобы держать мир на грани войны, и дают рекомендации по противодействию усилиям сторонников разрядки. Потом политические деятели, зависящие от членов клуба, стараются претворять эти рекомендации в жизнь.
В одном салоне при мне рассказывали, как были сорваны некоторые попытки сближения между Россией и Америкой. Например, перед визитом американского президента в Москву без ведома этого президента к русским был послан самолет-шпион. Этот самолет русские сбили, а летчика взяли в плен, получился скандал, но цель была достигнута — визит президента не состоялся. Другого президента, вышедшего из-под контроля клуба «самых богатых и влиятельных» и пытавшегося проводить самостоятельную политику, попросту убили.
Понимаешь, как объяснил мне один эксперт клуба, военно-промышленный комплекс до смерти боится установления длительной разрядки в международных делах. Потому что разрядка потребует прихода к власти в главных капиталистических странах другого сорта руководителей — людей, ориентирующихся не на военные концерны, а на иную форму развития экономики: различных проектов мирного исследования космоса, строительных программ, уменьшающих безработицу, как было при Франклине Делано Рузвельте и т. п.
Теперь видишь, какой муравейник мы разворошили. Ты не думай, я ни о чем не жалею, я сознательно искал возможности уничтожить наш страшный «Мозг», в создание которого сам же вложил немало сил. И я не случайно вышел на японцев из Общества Миллион Неизвестных. Вначале думал выйти на Питера, он у нас работает в коммерческом отделении фирмы и при нашей системе секретности даже не подозревает, что я тоже работаю в этой же компании. Но, поразмыслив, я решил, что любой контакт с Питером слишком опасен для нас обоих — и стал искать другие пути.
— Питер сам вышел на меня, Анри, через Робера.
— Молодец! Я предполагал, что он не останется безразличным к страшным планам нашей фирмы. Только бы все обошлось для него благополучно… А то у нас расправа короткая. Президентов — и то убирают, не то что нас, грешных!.. Так вот, Виктор, борьба предстоит тяжелая и длительная. И пожалуй, надо искать серьезных союзников!
— Что ты имеешь в виду?
— Твой Куртье — это хорошо. Но он фактически один, а один, как известно, в поле не воин. Миллион Неизвестных уже лучше, там пацифисты, их много, и они организованы. Но все же пацифисты — это пацифисты. Обычно они избегают решительных действий. То, что они пошли на уничтожение «Мозга» (заметь, руками Куртье) — высочайший героизм с их стороны. Думаю, нам надо искать более основательных союзников!
— Кто же это может быть, Анри?
— Только социалистические страны, Виктор! Без них мы не выдюжим. Уж они-то точно не хотят третьей мировой войны! И помочь они могут очень серьезно.
— Не знаю, как к такой идее отнесется Куртье. Он человек сложный.
— Ничего, поживем — увидим! Все равно другого выхода нет. А сейчас пойдем на палубу. Девушки, я думаю, заждались нас.
— Иди, я сейчас тебя догоню.
Мне нужно было побыть немного одному, осмыслить услышанное от Анри.
Будущее нетрудно было предвидеть — борьба. Куртье — человек принципиальный и настойчивый. Он не отступит даже перед могущественным противником. Смысл его жизни — служение человечеству, не случайно его научные исследования были глубоко гуманистичными и шли по трем магистральным направлениям: создание из новых материалов насекомоподобных машин с целью помочь людям преодолеть энергетический голод, конструирование искусственных жабр, чтобы дать человеку возможность свободно чувствовать себя под водой и овладеть богатствами океана, наконец, поиск путей к продлению жизни каждого человека, жизни здоровой, не отягощенной болезнями. Такой человек не позволит каким-то маньякам поставить под угрозу само существование рода людского на земле.
Только маньяки оказались не просто группой ненормальных, они, судя по всему, составляют закономерную часть нашей общественной системы свободного предпринимательства, системы, имеющей в своем распоряжении государственные учреждения и армии. Да, есть над чем подумать, или, как говаривал в университетские годы Анри, «много хлеба на подносе». Анри прав, надо искать серьезных союзников. Борьба предстоит тяжелая, а отступать не только трусость, но и подлость…
К концу ночи мы подошли к нашему необитаемому острову. Место стоянки яхты было присмотрено заранее и, освещая прожекторами узкий проход в скалах, мы медленно вошли в небольшой заливчик, прикрытый сверху буйной тропической растительностью. Здесь мы решили переждать три дня, не выходя в эфир, а только слушая круглосуточно все радиопередачи. Потом нам предстояло добраться до Европы, организовать «просачивание» в прессу сообщений о взрыве на одном из островов в Карибском море, о страшном проекте «Дождь Шукры» и начать новый этап борьбы с безумцами, которые ради своих прибылей ставят под угрозу благополучие всего человечества. Но об этом — особый рассказ…
Софья Митрохина
МЫ СРАЖАЛИСЬ В ПОЛКУ «НОРМАНДИЯ — НЕМАН»
По рассказам ветерана полка «Нормандия — Неман», радиста, офицера связи и фронтового переводчика майора Игоря Ричарда Эйхенбаума.
Майор Игорь Ричард Эйхенбаум воевал на советско-германском фронте в 1-м отдельном истребительном авиационном полку «Нормандия — Неман» с сентября 1943 года по май 1945 года. Во время наступления Красной Армии на 3-м Белорусском фронте он осуществлял радионаводку на передовой, вызывая французских летчиков на прикрытие наземных войск или на перехват вражеских самолетов. Был фронтовым переводчиком. После окончания войны становится Генеральным секретарем Ассоциации французских летчиков-ветеранов «Нормандии — Неман». Ассоциация хранит память о победе над гитлеровским фашизмом и о тех, кто отдал свои жизни ради этой победы, укрепляет узы дружбы между французскими ветеранами полка и их советскими братьями по оружию.
Майор Игорь Ричард Эйхенбаум награжден многими французскими и советскими орденами и медалями, в том числе высшей французской наградой — орденом Почетного легиона и советским орденом Отечественной войны II степени.
Я служил на французской авиабазе: в Райяке (Ливан), когда начинались события второй мировой войны. Мы жадно слушали радио. 2 сентября 1939 года Гитлер нападает на Польшу. Франция и Англия, союзники Польши, объявляют войну фашистской Германии. Ту самую «странную войну», когда Франция не предпринимала никаких военных действий. Так называемая «война с балкона». Оторванные от родины, отделенные от нее Средиземным морем, мы ждем приказа начать борьбу, но вместо этого пришедшее к власти в июне 1940 года капитулянтское правительство Петена практически без боя отдает нашу страну в рабство и на разграбление, подписав позорный акт о капитуляции. Две трети территории Франции оккупировано, а в ноябре 1942 года оккупирована вся страна…
Мы, кадровые военные, не хотели поверить в случившееся, нам это казалось чудовищной ошибкой, которая немедленно будет исправлена. Но шло время, часы и дни, ничего не происходило; мы все равно отказывались считать это перемирие законным, тем более что по его условиям французские гарнизоны в колониях не были полностью разоружены (рядом были войска англичан; состоя в антигитлеровском блоке, англичане вели военные действия против вишистской[54] Франции).
Мы любили свою родину, мы имели при себе оружие, мы отказывались считать акт о капитуляции Франции законным. Местные французские колониальные власти вели дипломатические переговоры с вишистским правительством о правомерности перемирия. Это давало какую-то надежду. Но 18 июня 1940 года командир французских ВВС в Сирии и Ливане собрал нас всех на нашей авиабазе, чтобы объявить: колониальные французские власти в Сирии приняли условия перемирия. Некоторые из нас заплакали, услышав это сообщение. Я же не мог плакать, я бесился и в присутствии шестисот человек громко выкрикнул: «Фрицы были биты и снова будут биты!» За это я, конечно, получил дисциплинарное взыскание и был взят под учет и надзор как неблагонадежный — мой выкрик расценивался как конкретный акт неповиновения и подстрекательства.
54
Капитулянтское правительство Петена избрало своей столицей город Виши, поэтому петеновский режим называли также вишистским режимом.