Страница 2 из 49
— Нет! Нет! — стали возражать матросы. — Это лишь потрепанный штормом корабль. Экипаж утонул в море, но трюмы полны! Надо взять его на абордаж, захватить провизию!
— Вы с ума сошли! — заворчала Зигрид. — Говорю вам, что это погребальная барка, плавучее кладбище.
— Ну и что? — пропищал Озата, кривой повар. — Даже если ты права, может быть, это наш единственный шанс сбежать отсюда.
И повернувшись к остальным матросам, он произнес:
— Смотрите, друзья, паруса лишь слегка порваны. Это значит, что корабль в море не так давно. Если это погребальная барка, то возложенные около мумий приношения еще не испортились!
— Верно! — закричали оголодавшие. — Там наверняка есть рис, сушеная рыба, вино, лепешки.
Ведь именно такую еду собирали на похоронный корабль. Каждый мертвец был в отдельной каюте, как важный пассажир. Их привязывали к приколоченному к полу креслу, а на стол ставили еду, которая могла им понадобиться во время последнего плавания. Количество и разнообразие продуктов зависело от богатства семьи, по этому же принципу располагали умерших на корабле. Самые богатые находились на капитанском мостике или на местах, отведенных для богатых путешественников, бедные — в трюме.
— Ну вы же не полезете на это плавучее кладбище, чтобы украсть пищу у мумий! — стала ругаться Зигрид. — Это кощунство принесет нам несчастье!
— Бедная дурочка! — ответил кривой повар. — А что мы можем поделать… ну, может, разве съесть юнгу?
Хата застонал от ужаса и прижался к гарпунщице.
— Тебе видней, — ответил Озата. — Разреши нам подняться на борт… или отдай мальчишку. Выбирай. Мы больше не можем сидеть с пустыми желудками. Твой гарпун не отпугнет нас. А если тебя убьют в этой стычке, мы съедим и тебя. Вряд ли ты этого хочешь.
Зигрид крепко схватилась за гарпун. Повар был прав. Она смогла бы убить трех-четырех матросов, но не больше. Оставшиеся тут же нападут на нее. При одной только мысли о том, что ее мясо будут жевать эти гнилые зубы, тошнота стала подниматься к горлу.
— Ну ладно, — отступила она. — Плывите так, чтобы мы оказались бортом к борту этого корабля, но, повторяю, это принесет нам несчастье.
Моряки пожали плечами и побежали к штурвалу, чтобы повернуть корабль к погребальной барке.
— В моей стране, — пробормотал Хата, — много ульев, и у ног мертвых мажут медом.
Он смотрел прямо вперед и облизывался. Зигрид поняла, что голод стер малейший налет цивилизации с моряков и теперь ей надо было готовиться к худшему. Хорошо идущая китобойная шлюпка уже догнала погребальный корабль. Гарпунщица с тоской смотрела, как увеличивается в размерах черная тень плавучего кладбища. Через минуту моряки бросятся на абордаж. Моряки сидели у леерных креплений, их глаза расширились от жажды наживы, изо рта текла слюна. Каждый представлял себе обильные вкусные блюда приношений, которые почти не испортились от времени. Впрочем, копченые мясо и рыба хранились вечность, как и свинина, и лакированная утка. Заплесневеть мог только рис, который ставили целыми чугунками. Но несколько зеленых или синих пятен никого не пугали, особенно после такого долгого голодания. И наверняка там будет вино, вино мертвецов! И кувшины с саке!
Все заранее готовились к пиршеству.
Борта кораблей притерлись друг к другу, но никто не придал этому значения. Только Зигрид забеспокоилась. Зачастую погребальные барки были очень хрупкими. Это зависело от благосостояния деревни, в которой они были построены. Некоторые были так плохо сколочены, что едва выносили вес мумий. При первых же перегрузках они разваливались, доски распадались, и те, кому пришла в голову дурная идея подняться на них, исчезали в морской пучине следом за умершими.
— Осторожней! — крикнула она. — Не делайте резких движений. Сначала попробуйте лишь легонько наступить на палубу, и только потом идите.
Никто не слушал ее. Все уже видели, как бросятся на черный корабль и начнут его грабить, не задумываясь о том, какое оскорбление наносят мертвым. Это был самый дурной вид пиратства, какой только можно себе представить.
Зигрид поняла, что ей придется присоединиться к морякам. Только так она сможет сдержать их.
Девушке не понравилось, как заскрипела палуба погребальной барки, когда она поднялась на нее. Скрип дерева под ее босыми ногами подтверждал сомнения: это было не очень крепкое судно, построенное деревней бедняков. Оно могло рассыпаться при первом же шторме. Зигрид хотела призвать своих товарищей к осторожности, но они уже бежали к грузовому отсеку. Даже тихий Хата сбежал от нее. Зигрид решила броситься за ними. Острием гарпуна она зацепилась за планшир — брус вдоль верхней кромки борта. Копье легко вошло в дерево. Корабль был из древесины бузины, и его корпус того и гляди рассыплется под ногами девушки!
— Черти! — стал ругаться повар Озата. — Они заперли каюты, надо ломать двери!
— Там полно еды! Там полно еды! — бормотал Хата, вставая на цыпочки, чтобы заглянуть в иллюминатор. — Я вижу лакированную утку… Молочных поросят!
Одноглазый вытащил из-за пояса нож и тремя ударами раскроил древесину и замок.
Дверь наконец открылась. Запеленутый мертвец сидел, выпрямившись, в кресле, привязанный к подлокотникам. На мумии были тяжелые украшения, их золото мерцало в полутьме: ожерелье, кольца, браслеты.
— К тому же мы станем богатыми! — обрадовался Озата.
Острием гарпуна Зигрид оттолкнула его.
— И не думайте пытаться обворовать мертвецов, — прошипела гарпунщица. — Ешьте жертвоприношения, но не трогайте украшения. Поняли?
Моряки бросились к столу. Не обращая внимания на полные чугунки с заплесневелым рисом, они толкались, чтобы ухватить куски утятины, разложенные на блюде для умершего. Тотчас же послышались крики разочарования.
— Эй! — быстро проговорил плотник. — Все это — подделка! Это жаркое из папье-маше!
— Драгоценности тоже поддельные! — стал заикаться повар. — Это крашеный гипс!
Зигрид не смогла скрыть победного смеха.
— Я так и думала, — сказала она. — Это кладбище бедных. Настоящий здесь только рис. Они не осмелились подделать его; но даже это простое подношение было огромный жертвой для семей умерших.
В восточной традиции допускались обманы такого рода. На похоронах богатые сегуны бросали в очищающий огонь настоящие пачки денег, чтобы утихомирить демонов, а бедные крестьяне довольствовались тем, что подражали им, сжигая поддельные деньги, представляющие собой наспех раскрашенные бумажки. Так было и здесь… Настоящим оказался лишь заплесневелый рис.
— Ну, ешьте же! — стала ругаться Зигрид. — Раз вы за этим пришли сюда!
Матросы были слишком голодны, чтобы испугаться мумии, чей слепой взгляд, казалось, был направлен на них. Забыв о разочаровании, они бросились к столу и начали бороться за право схватить тарелку с засохшим рисом. От толчеи стол сломался и рассыпался на куски. Как Зигрид и предполагала, наполнявшие каюту «богатства» были лишь декорациями театра кабуки, подделками.
— Хватит! — закричала Зигрид. — Вы слишком сильно топаете! Пол провалится!
Она уже так и видела, как, идя по палубе, падает в трюм, пробивая корпус лодки. Плотники, вероятно, рассчитывали необходимые для строительства погребальной лодки материалы в зависимости от веса умерших. Живые были там лишними, они могли только ускорить кораблекрушение.
Быстро съев рис, моряки выбежали из этой каюты, готовые обчистить следующие. Осознав, насколько непрочными были перегородки, они вышибали теперь двери ногами. От таких ударов было много шума, и Зигрид только сильнее забеспокоилась.
— В трюм! В трюм! — кричал повар. — Надо все везде осмотреть.
Гарпунщица попыталась задержать бегущего юнгу, но паренек возмущенно отбился, рот его был заполнен зеленоватым рисом. От голода все словно ошалели. Все хватали миски и кувшины. Вместо саке в них оказалось кисловатое вино из бузины, но матросы обрадовались и ему. Действие алкоголя на пустой желудок было сокрушительным. Через три глотка матросы опьянели.