Страница 58 из 72
Флеров прикидывал расстояние по карте: час, не меньше, на передвижение его автоколонны, полчаса на спешное оборудование огневой позиции, приведение машин в боевое положение и зарядку, установку ракет на пусковых установках.
Генерал по-своему понял молчание капитана и с надеждою спросил:
– Часа через два, два с половиной, сможешь?
– Мне хватит и одного часа тридцати минут, – ответил Флеров и попросил: – Только дайте сопровождающего, знающего дорогу и место, пригодное для размещения батареи.
Проводником стал майор, прибывший с разведданными. Генерал распорядился:
– А после залпа сразу же покажешь им путь к штабу фронта, понял?
Грузовые автомашины, с зачехленными установками, одна за другой выруливали на проселочную дорогу и двигались вслед за черной легковушкой, в которой, кроме Флерова, Кривошапова и конструкторов, уместился и майор.
Гитлеровцы пришли в себя не сразу. С большим опозданием в сторону холма полетели их артиллерийские снаряды, вспахивая пустые окопы. В небе появился самолет-разведчик и, рискуя быть сбитым, низко, чуть ли не задевая брюхом вершины деревьев, забаражировал над лесом, выискивая то самое «крупное артиллерийское подразделение», которое огневым налетом натворило много бед на железнодорожной станции...
А в это же самое время, в другом месте – на окраине леса, в нескольких километрах от реки Оршицы, где фашистам удалось захватить часть нашего берега, навести переправу и начать переброску крупных сил, в том числе танков и артиллерии – спешно занимала огневую позицию батарея капитана Флерова. Бойцы расчехляли установки, снимали с грузовиков и открывали ящики, вынимали ракеты и устанавливали их в «гнезда» на направляющих.
Из гаубицы опять произвели пару выстрелов, определили исходные данные для стрельбы ракетами.
Командиры боевых установок, радостно возбужденные первым успехом, доложили капитану о готовности своих орудий к бою. Флеров был рядом с машинами. На наблюдательном пункте находились Кривошапов и оба конструктора, пожелавшие увидеть «работу» своих снарядов.
– По фашистским захватчикам, батарея! – голос Флерова звенел металлом. – Огонь!
Снова вспыхнули молнии, заливая все вокруг яростным слепящим светом, дрогнула земля, раздался громовой гул, пахнуло пороховым перегаром, и одна за другой, стремительно набирая скорость, полетели огнехвостые кометы.
Где-то там, за лесом, через несколько томительных секунд послышался грохот мощных разрывов.
А с наблюдательного пункта, захлебываясь от радостного возбуждения, глотая концы слов, докладывал по полевому телефону майор:
– Переправу разнесло вдребезги! Все кругом горит! Чудом оставшиеся в живых, побросав оружие, разбегаются!
Через несколько минут автоколонна уже двигалась по лесной дороге, уходя и от этой огневой позиции.
На этот раз немцам удалось засечь примерные координаты расположения батареи. В небе появились пикирующие бомбардировщики. Они с ревом устремились к тому месту, где еще недавно располагались боевые машины, и обрушили на опушку леса град тяжелых авиабомб, яростно перепахивая взрывами пустое пространство, уничтожая ни в чем не повинные деревья и кусты...
В штабе Западного фронта, расположенного в небольшом селе Касне, Флерова и Кривошапова встретил генерал-лейтенант Еременко. Командующий фронтом маршал Тимошенко и его первый заместитель маршал Буденный находились в войсках. Вместе с ними выехали член Военного совета фронта Булганин и начальник политуправления Лестев.
Положение на Западном фронте за последние дни резко ухудшилось. В штабе царила напряженная обстановка, озабоченность можно было прочесть на лицах офицеров. Но в то же время не было заметно ни растерянности, ни угнетенности, ни неуверенности.
Флерову и Кривошапову, конструкторам Попову и Шитову, которые так успешно завершили свои испытания в действующей армии, в те минуты было, честно говоря, не до чужих забот, тем более что никто вслух не афишировал тяжелого положения, сложившегося на передовой.
Генерал-лейтенант Еременко своим сосредоточенным и спокойным видом так же не давал повода к тревожным размышлениям. Он напряженно размышлял и проигрывал в мозгу разные варианты отпора врагу, ища у того наиболее уязвимые места, все время мысленно представляя себе оперативную карту, на которую нанесли последние сведения из частей.
Центральная группировка противника, используя крупные танковые и моторизованные соединения, южнее Орши под командованием Гудериана, и из района Витебска – во главе с Готом, прорвала фронт и, ломая на пути слабое сопротивление тыловых частей, устремилась вперед, намериваясь окружить и уничтожить наши войска под Смоленском. Гитлеровские генералы, судя по их действиям, уже полагали, что силы Красной Армии достаточно ослаблены и они не смогут оказать серьезного сопротивления на стратегическом Московском направлении. Гитлеровское командование, вероятно, решило одним мощным натиском преодолеть здесь последнюю преграду. Ясно вырисовывался и замысел немцев: стремительно продвигаясь вперед танковыми частями, не дожидаясь подхода полевых армий, они намеривались не только рассечь войска Западного фронта, но окружить и уничтожить главные его силы в районе Смоленска, таким образом открыв себе дорогу на Москву.
В штабе Западного фронта разгадали замысел гитлеровских генералов и всеми имеющимися под руками силами (а их было явно недостаточно) стремились организовать врагу надлежащий отпор, нанося чувствительные удары по флангам прорвавшихся соединений.
Ничего этого, естественно, Еременко не высказал вслух. Он, уже информированный о том, что испытания прошли успешно и какой мощной силой обладает новое оружие, решил посмотреть на боевые машины. Вместе с ним вышли и несколько штабных офицеров, в том числе и из артиллерийского управления.
– Показывайте нам свою технику, – распорядился генерал.
Флеров приказал расчехлить одну установку. Она, как и следовало ожидать, не произвела должного впечатления, но факты – те ошеломляющие известия, которые только что поступили в штаб из района действий батареи, – заставляли смотреть на странные «этажерки» с уважением и надеждой.
Зато сами снаряды, внешним видом и хвостовым оперением напоминающие солидные и увесистые авиационные бомбы, производили эффект.
– Красавчики! – слышались возгласы. – Мощь!
Кривошапов и Флеров времени понапрасну не теряли. Подполковник поспешил в штаб, чтобы перед отъездом в Москву составить необходимые бумаги, оценивающие результаты проведенных испытаний. Фронтовики давали самую высокую оценку новому оружию. В Ставку полетела шифрованная телеграмма, подписанная генерал-лейтенантом Еременко и представителем командования подполковником Кривошаповым, а вслед за ней спецкурьером в Москву отправили донесение с подробным описанием результатов, составленное Флеровым и Кривошаповым и заверенное командованием фронта.
Не бездельничали и конструкторы. В эти последние часы перед отъездом они обошли все боевые машины, побеседовали с командирами и бойцами расчетов, внимательно и придирчиво оглядели каждую установку, записывая в свои журналы замечания и пожелания бойцов.
– Щитки сделайте на лобовые стекла, чтоб глаза не слепило, когда залп даем, – предложил Валентин Овсов.
– Запишите, Александр Сергеевич, и насчет контактов, – сказал Гаврилов. – Контакты обгорают после выстрелов, и от этого провода рвутся. Пусковой ток к залпам на снарядах может не доходить.
– Направляющие плоскости привернуты к балкам винтами, а они, винты эти, после каждого залпа ослабевают, и их приходится подкручивать и подвертывать вручную, – добавил свои соображения Семен Левит. – Хорошо бы вместо винтов поставить заклепки или вообще намертво приварить электросваркой.
Флеров тем временем написал справку, характеризовавшую труд конструкторов. На своем бланке с грифом «СССР. НКО. Отдельная артиллерийская батарея. Действующая армия» капитан удостоверял, что конструкторы «т. Попов и т. Шитов провели следующие работы: