Страница 81 из 172
Мы уже начали дремать, когда, как гром с ясного неба, раздается грохот с потолка, и мы понимаем, что наши клиенты пробили-таки потолок и через минуту пожалуют в гости.
Конечно, мы немного дали маху, следовало рассредоточиться, а мы как засели в этом кабинете, так и сидим. Но тут начинаем действовать быстро и энергично — все-таки опыт и школа сказываются.
Беззвучно выходим в коридор, что отделяет кабинет от торгового зала, подходим к его дверям и, затаив дыхание, ждем. Наконец, слышим глухой стук — видимо, кто-то спустился по веревке и спрыгнул, через несколько секунд стук повторяется — второй, а вскоре и третий. Сколько же их? Наверху наверняка остался еще один.
Проходит несколько минут, и мы слышим звук разбитого стекла. Они особенно не стесняются и правильно делают — кто здесь, что услышит?
Значит, трое или четверо…
— Черт знает что, — театральным шепотом шипит Гонсалес, — как у себя дома работают, бьют стекло, ходят-бродят. Я помню…
— Да замолчи ты, — говорю и толкаю локтем О’Нила, — начали?
Он кивает и вынимает мощный карманный фонарь, в другой руке у него пистолет.
Мы с грохотом раскрываем дверь и врываемся в торговый зал.
Яркий луч выхватывает трех человек в черных комбинезонах. Они возятся возле несгораемого шкафа, в руках у них отмычки, сверла, всякая аппаратура и никакого оружия. Они настолько поражены нашим появлением, что, когда Гонсалес орет: “Руки на затылок!”, даже не реагируют. Наконец, повернувшись к нам лицом, медленно поднимают руки. Вид у них дурацкий, растерянный и испуганный. Один постарше, судя по морщинистой в шрамах физиономии, прошел огни и воды, двое других — мальчишки, лет по двадцать. Они еще не могут понять, что произошло.
Джон-маленький выходит вперед и ловко, с поразительной быстротой обшаривает карманы грабителей. К нашему изумлению, выясняется, что у них нет оружия! Что это — нахальная уверенность, что оно им не понадобится, или, наоборот, хитрость: поймают, обвинить в вооруженном налете не удастся.
Мы уже достаем наручники, но в этот момент Гонсалес совершает роковую ошибку — нажимает выключатель у двери, и в комнате зажигается свет.
Все последующее происходит мгновенно и занимает в десять раз меньше времени, чем мне требуется, чтоб это рассказать.
Из дыры в потолке гремят два выстрела. Джон-маленький хватается за руку, я стреляю в черную дыру на звук, и там раздается глухой вскрик. О’Нил разряжает свою обойму в грабителей, они валятся, как колоды, и застывают неподвижно. Гонсалес нажимает выключатель, в комнате воцаряется темнота, и тут же мощный фонарь О’Нила устремляет свой луч на дыру в потолке.
Повторяю, все это длится две — три секунды. Это, знаете ли, в детективных фильмах все стреляют направо и налево, и все остаются живы. В жизни иначе: когда профессионалы такого класса, как мы с О’Нилом, стреляют, то требуется доля секунды, чтобы продырявить человеку башку, — мы не промахиваемся.
Другой вопрос, в кого и зачем стрелять. Ну, то, что я первым же выстрелом прикончил того, который палил в нас с потолка — это, конечно, удача. Да просто спасло нам всем жизнь (в отличие от этого идиота Гонсалеса, который, включив свет, чуть нас всех не угробил).
А вот зачем О’Нилу потребовалось убивать тех троих, безоружных, с руками на затылке? Именно этот вопрос задает ему Джон-маленький.
— Тебя, дурака, спасал, — ухмыляется О’Нил.
Он смело лезет по веревке, свисающей из дыры. (А вдруг тот, четвертый, еще жив или есть пятый?) Я страхую его, направив пистолет в дыру. Гонсалес перевязывает Джону-маленькому руку — пуля резанула по мякоти, ничего опасного.
— Зачем он это сделал? — теперь уже у меня спрашивает Джон-маленький. Его широко раскрытые глаза устремлены на меня, и сейчас особенно ясно видно, как он еще молод. — У них же не было оружия.
— Никто ничего не может знать в таких обстоятельствах, — туманно отвечаю я.
А что я еще могу сказать? Я и сам не понимаю, зачем О’Нилу понадобилось убивать тех двух мальчишек, ладно бы уж старшего.
О’Нил в этот момент быстро спускается по веревке обратно.
— Порядок, — говорит он. — Тебе, Леруа, прямо в цирке выступать, точно в лоб.
Он неторопливо подходит к лежащим грабителям и вкладывает одному из них в руку револьвер, нажимает, чтоб остались отпечатки пальцев. Достает второй револьвер и проделывает такую же операцию.
— Хорошо, у того две пушки было, — говорит он с довольной улыбкой, — внушительней получается. А ты, — он поворачивается к Джону-маленькому, говорит зло и резко, — запомни: когда четверо опасных бандитов открывают огонь по полицейским, да еще ранят одного из них, нам ничего другого не остается, как отвечать. После предупредительного выстрела, разумеется, — он поднимает свой 45-й калибр и стреляет в потолок. — Ясно?
Но Джон-маленький ничего не соображает. Из-за ранения или он действительно с другой Галактики, начинает спорить:
— Послушайте, О’Нил, вы же прекрасно знаете, что пистолетов у них не было, что они не сопротивлялись. Их можно было спокойно задержать, и…
И тут я впервые вижу, как О’Нил выходит из себя.
— Сосунок! — кричит он. — Девчонка с бантом! “Задержать”! Мы их задержим, они по пять лет получат, через два года выйдут и начнут опять в полицейских, в таких, как ты, болванов, стрелять! Нет, пусть уж отдыхают. На кладбище! Вот из-за таких законников, как ты, нас шлепают как мух!
— Хватит, — говорю я, — все ясно. Задание выполнено. Засада удалась. Преступники пытались оказать сопротивление. Ранили храбро вступившего с ними в схватку Джона-маленького, но были нейтрализованы огнем остальной команды. Такова официальная версия. И никакой другой! Ясно?
Я многозначительно смотрю на Джона-маленького. Он опускает глаза и молчит. Лицо у него совсем белое, крови все-таки он потерял немало.
Я снимаю телефонную трубку и звоню дежурному.
Начальнику я докладываю так, как сказал. Он доволен. Ликвидирована опасная шайка вооруженных грабителей, готовых на все. Нам объявляют благодарность. Джон-маленький через неделю возвращается в строй.
А через месяц мы уже забыли об этом деле. Так, по крайней мере, я думал.
Глава IV. ЧТО ТАКОЕ “ЧЕРНЫЙ ЭСКАДРОН”?
Вы любите лекции? Нет? Да? Не понял. Словом, если не любите, можете закрыть страницу и идти выгуливать вашу таксу или смотреть телевизор. Потому что я собираюсь прочесть вам лекцию.
Я начну с того, что и вы прекрасно знаете. Почему у нас вообще есть преступники? Вы таким вопросом не задавались? Нет? Так я отвечу — по тысяче причин. Во-первых, есть наивные люди, которые никак не могут понять, почему они всю жизнь гнут спину, работают и еле сводят концы с концами (это если у них есть работа), а есть такие, которые ни черта не делают, но имеют миллионы. Почему, если ты украл булку, тебя засадят на пять лет, а если прикарманил железную дорогу или банк, то тебя сделают сенатором? И тогда они начинают вносить поправки в судьбу и становятся грабителями и ворами. Далее, у нас оружие продают везде, только что не в молочных магазинах.
В газетах однажды писали: заказал человек по почте снайперскую винтовку с оптическим прицелом. Ему тут же даже без задатка прислали. А человеку тому один год от роду! Вот такой у него отец шутник. Все можно купить при желании — автомат, пулемет, винтовку, мину, даже миномет. Один добрый папа подарил сыночку к его двенадцатилетию небольшой танк. Настоящий, садись — и давай в атаку. В Америке у 50 миллионов семей есть дома огнестрельное оружие, во Франции — у 10 миллионов, в Англии — у миллиона. И потом телевидение, там же под экран надо ведро подставлять — столько крови льется. В Соединенных Штатах ребятишки, эти ангелочки, к четырнадцати годам видят на телеэкране одиннадцать тысяч убийств! Ничего? Тут и Джек-потрошитель позеленеет от зависти. В моей стране не лучше.
Короче, причин для преступности много. И все всех жутко боятся. По вечерам никуда не ходят. Дома превращаются в крепости, а уж какие хитрые всякие там электронные, инфракрасные и другие системы охраны придумывают, — сил нет. Собак заводят, сторожей, один в своей лавке на ночь даже крокодила выпускал!