Страница 118 из 172
Наконец Коростылев не выдержал и признался.
Выяснилось, что, когда началась история с загрязнением озера и следствием по этому делу, Воронцов страшно перепугался. Он был убежден, что Дорохин рассказал в прокуратуре, чьих рук это дело.
В это время следователь зачастил на базу, стал копаться в документах, беседовать с работниками автохозяйства. Воронцов чувствовал, как Фадеев постепенно близится к цели. За остальных шоферов бригадир не очень опасался — не выдадут. А вот Дорохин… Крепкий парень, принципиальный, участвовать в их делах наотрез отказался… Тогда Воронцов и уговорил Коростылева подстроить аварию, чтобы строптивый шофер замолчал навсегда.
Что именно нужно было сделать с машиной Николая — тоже придумал бригадир.
Воронцов был взят под стражу. Вину свою в подготовке к покушению на жизнь Дорохина он отрицал. Упорно и последовательно. На очных ставках с Коростылевым отвергал его показания, уверяя, что Петр на него “клепает”, а аварию подстроил из какой-то там личной мести.
Меня интересовала личность бывшего бригадира: как он мог решиться на столь жестокое преступление? В какой-то степени это прояснилось во время одной из очных ставок Воронцова с Коростылевым. Я присутствовал на ней.
В течение долгой, утомительной перепалки между обвиняемыми Воронцов сказал:
— Ну что ты мелешь, Петр? Неужели я такой дурак, чтобы самому лезть в петлю? У меня все было — положение, хорошая зарплата. Выдвигали на руководящую должность! И чтобы я все это разрушил собственными руками? Так, по-твоему?
Коростылев, усталый и озлобленный, бросил ему в лицо:
— Все это ты и боялся потерять! Помнишь, как сам разглагольствовал о своей голубой мечте — сесть в кресло директора? Личная машина, личная дача. Меня и Ромку Пикуля сделаешь бригадирами. А кто посмеет рыпаться, в шею выгонишь. Будешь, мол, кум королю и сват министру… Не говорил, да? А тут Николай возник! Встал он тебе поперек дороги, вот ты и наложил в штаны!
Голубая мечта… Вот что двигало Воронцовым. Стать хозяйчиком, окружить себя “своими”, чтобы иметь возможность хапать, хапать, хапать…
Воронцов так и не признался в том, что участвовал, а вернее, организовал покушение на убийство Дорохина. Единственно, что он взял на себя, — приписки тонн и километров да продажу “лишнего” бензина.
Но факты и улики, добытые в ходе предварительного следствия, изобличали его полностью.
Фадеев представил мне на утверждение обвинительное заключение по делу. В нет Г.С.Воронцов и П.О.Коростылев обвинялись в покушении на убийство Н.Л.Дорохина, а также в хищении бензина. Трех других шоферов — Р.Г.Пикуля, С.В.Кочегарова и Ю.И.Шавырина, которые сливали солярку на землю, — в нанесении ущерба окружающей среде. Кроме того, я, как прокурор, предъявил иск о взыскании со всех пятерых суммы, которую они незаконно получили в виде зарплаты и премий в результате многочисленных приписок тонно-километров. В эту сумму вошел и ущерб, принесенный государству за разворованное и разбазаренное горючее.
Со стороны Дорохина против Воронцова и Коростылева был предъявлен гражданский иск о возмещении убытков, вызванных лечением в результате аварии.
Дело было направлено в суд. Виновные понесли заслуженное наказание. Иски удовлетворены.
Ну а те, кто помог раскрыть преступление, с которого началась вся эта история?
Добрые дела не должны оставаться незамеченными. И поэтому я, еще до окончания предварительного следствия, направил от имени прокуратуры в городской отдел народного образования представление, в котором выражал благодарность дозорным Голубого патруля за их деятельность по охране природы и помощь в разоблачении преступников; просил отметить ребят и их руководителя, учителя географии Олега Орестовича Бабаева.
Майские праздники многие горожане по традиции проводили на Берестене. В эти дни открывался сезон на лодочной станции, начинали работать разные аттракционы.
Погода была прекрасной. Светло-зеленая дымка окутала деревья и кустарники вокруг озера, в траве желтели цветы. На гулянье у воды собралось много народу. Люди радовались весне, солнцу. И тому, наверное, что голубая вода Берестеня была по-прежнему хрустально-чистой.
Мы с женой тоже пошли к озеру. Увидел я там и супругов Бабаевых с сынишкой. У нас с учителем невольно возник разговор о недавних событиях, в центре которых оказалось озеро.
— Знаете, Захар Петрович, какая у меня мечта? — спросил Олег Орестович. — Чтобы у нашего Голубого патруля не было больше таких забот. Я верю, что настанет время и в сознании каждого человека крепко-накрепко укоренится: вода, деревья, воздух — это часть его самого. Калечить природу — все равно что вредить самому себе, своим рукам, ногам, телу… Как сказал поэт Василий Федоров: “Природа и сама стремится к совершенству, не мучайте ее, а помогите ей…”
Мы гуляли по берегу, а я думал о мечте Олега Орестовича…
Красивая мечта!
Глеб Голубев
·
СЫН НЕБА
СТРАННЫЕ НАХОДКИ
Сведения, которыми не обладали древние, были очень обширны.
1
Поразительная эта история и без того весьма запутана, да еще Миша Званцев настоял, чтобы мы ее рассказывали непременно вот так — вперемежку, по главам, дополняя друг друга. Так что лучше уж я вам сразу представлюсь, чтобы не усугублять путаницы. Зовут меня Алексей, фамилия — Скорчинский. Научный сотрудник Института археологии[2].
Вот видите, Мишка уже ехидничает и перебивает меня, такой у него характер. Хотя мы договорились не мешать друг другу. Пусть каждый освещает события по-своему и дает свои толкования загадкам и необычным происшествиям, которые нам довелось испытать.
Но не буду отвлекаться. Итак, обо всем с самого начала.
Я сижу на бугре мягкой земли, только что выброшенной из раскопа, и уныло посматриваю в образовавшуюся глубокую яму. Опять неудача!
Собственно говоря, с точки зрения науки, никакой неудачи нет. Мы ведем раскопки древнегреческого городка Уранополиса, существовавшего две с лишним тысячи лет назад здесь, на берегу Крыма. Сегодня расчистили остатки фундамента еще одного дома, в котором двадцать с лишним веков назад жили люди. Вот здесь явно был очаг, возле него вечерами собиралась вся семья, наблюдая, как длинные языки огня лижут старый котелок с бобовой похлебкой: копоть до сих пор сохранилась на камнях, она так прочно въелась, что ее не стерли века.
Самый обыкновенный дом… А чего же я ждал?
Все идет хорошо, все нормально. Постепенно из-под земли проступает план древнего города. Вот здесь была винодельня: на большой зацементированной, чуть покатой площадке рабы ногами давили спелый виноград, и алый сок стекал по желобкам в три больших резервуара. А в этих глубоких цистернах, вырубленных прямо в скале неподалеку от берега моря и так же тщательно зацементированных, конечно, солили рыбу: уже в те времена даже в далеких Афинах славилась истекающая жиром керченская селедка.
За два года раскопок мы добыли из-под земли столько любопытных вещей, что зимой, когда прерываются полевые работы, никак не успеваем их разбирать и описывать. Ящиками с нашими коллекциями заставлены до самого потолка две комнаты в институте. Пора писать диссертацию…
Почему же я не радуюсь?
Скажу честно: все эти осколки амфор, остатки фундаментов и крепостных стен, детские игрушки, выброшенные много веков назад на свалку, находят при раскопках любого древнегреческого города. А я жду чего-нибудь необыкновенного. Чего — пока еще не знаю сам.
2
Мне кажется, если уж заполнять анкету, то надо это делать по всем правилам: мужской; русский; нет; не был; не имею; немножко английский; холост. (Примечание Михаила Званцева, в дальнейшем: М.З.)