Страница 12 из 214
— Вы могли бы взять на себя такое исследование?
— Разумеется, я займусь этим немедленно и совершенно независимо от вашей просьбы.
— Благодарю вас. Оставить вам это?
— Если возможно.
— Конечно. Когда можно ждать первых результатов?
— Позвоните мне дней через пять...
Мэдж и тихонько отошла от двери. В кабинете задвигали стульями. Мэджи открыла дверь спальни и остановилась на пороге. Мужчины вышли из кабинета. Мэджи встретилась взглядом со следователем и машинально поправила волосы. Блеснуло золото рубиновых сережек. В равнодушно-официальном взгляде полицейского промелькнуло любопытство.
— Моя жена, — представил Нерст.
— Очень приятно, — сказала Мэдж.
— Очень приятно, — повторил следователь. Он старался незаметно нащупать в кармане кнопку включения магнитофона, но это ему не удавалось.
— Ваша шляпа внизу, — сказал Нерст.
— Да, да, я помню, — сказал сыщик.
25 июня.
19 часов 26 минут.
Томас Рэнди стоял на обочине томатного поля и смотрел на унылое серое небо.
— Ночью будет дождь. Сегодня можно не поливать, ночью будет дождь. Когда вечером такое серое небо, ночью всегда идет дождь. Э-гей! Дэви! Пошли домой!
— Сейчас, папа, — отозвался Дэви. Он бегал у самой границы участка, там, где начинался лес, и ловил бабочек.
Томас Рэнди еще раз окинул взглядом свои хорошо обработанные поля, белые строения фермы, волнистую линию холмов на горизонте, темную стену леса и серое бесцветное небо. «Хорошее небо», — подумал Том Рэнди. Он родился и вырос на этой ферме. Его отец прожил здесь всю свою жизнь. Его дед пришел сюда почти сотню лет назад в крытом фургоне с парой коней, топором и лопатой. Он корчевал лес, убирал камни, пас овец и стрелял волков. Его сын — отец Тома Рэнди — с бульдожьим упрямством боролся за этот клочок земли. Пахал, сеял, радовался первым всходам, убирал, молотил, разрезал длинным ножом первый горячий хлеб нового урожая, голодал в засуху, слезящимися от пыли глазами следил за каждым облачком на раскаленном знойном небе, занимал деньги под урожай, годами выплачивал ссуды, сажал яблони, рубил молодые яблони, когда они не давали дохода, выпрашивал семена на посев, мял в жестких пальцах сухую пыльную землю, любил ее, боролся за нее, дрался за нее до тех пор, пока его самого, строгого и неподвижного, не закопали в эту пропитанную его потом землю.
Том Рэнди нагнулся и поднял горсть земли. Она была сухая и пыльная. «Ночью будет дождь, — подумал Рэнди. — Будет хороший дождь...»
На дороге, ведущей из леса, показался автомобиль. Это был старый, разбитый, звенящий крыльями и лязгающий дверцами «плимут» послевоенного выпуска.
— Хэлло, как тут насчет работы? — спросил водитель, притормаживая машину. У него было скуластое смуглое лицо со следами оспы на лбу.
— Доллар двадцать, завтра с утра, убирать шпинат, — ответил Том Рэнди.
— О'кей. Где поставить машину?
— Направо, около сарая. Завтра к шести на работу. Как зовут? — Рэнди вытащил из заднего кармана записную книжку.
— Васко Мораес.
— Уоск Моррис? — переспросил Рэнди,
— Нет... Вас-ко Мо-ра-ес.
— По буквам, пожалуйста.
— Я не очень твердо знаю английскую азбуку... Васко Мо-ра-ес...
— Мексиканец?
— Нет.
— Метис?
— Нет. Бразилиа. Бразильянос...
Рэнди кивнул головой.
— Ладно, доллар двадцать, завтра к шести. — Он обернулся, чтобы посмотреть, что делает Дэви.
Бразилец включил скорость и поехал к ферме.
Дэви сидел на корточках в траве и что-то разглядывал.
— Дэви, пошли домой, пора ужинать, мама ждет.
— Па, смотри, что я нашел!
Мальчишки всегда что-нибудь находят. Если бы не эта удивительная страсть к поискам и находкам, к открытию новых миров, человечество не смогло бы так далеко продвинуться по пути цивилизации. Стремление искать, разведывать неизвестное, узнавать таинственное заложено в крови каждого мальчишки, но только немногим удается сохранить эту страсть на всю жизнь. Один такой любопытный мальчишка уже в зрелом возрасте нашел целый материк — Америку. Другой, двести лет спустя, копаясь под яблоней, нашел закон тяготения.
Дэви пока нашел только стрекозу.
Это была большая сине-серая стрекоза с прозрачными крыльями. Ее тело отливало металлическим блеском. Дэви держал ее на ладони, и стрекоза не делала попыток улететь.
— Папа, смотри, что я нашел!
— Идем, Дэви, мама ждет. В самом деле ты нашел замечательную стрекозу. Я такой никогда не видел.
— Я нашел огромную стальную стрекозу! — сказал Дэви. — С ней очень интересно играть. Она может гудеть, как геликоптер, и она меня слушается... Я посажу ее в клетку от белого кролика...
26 июня.
05 часов 03 минуты.
Ночью шел дождь.
Том Рэнди несколько раз просыпался от ударов грома и шума дождя, и сейчас, лежа в постели, слушал, как дождь барабанит по крыше, стучит по стеклу, шумит в листьях кленов. Окно было не плотно закрыто, крупные капли попадали на подоконник, и на полу образовалась косая полоса воды. «Хороший дождь», — подумал Рэнди, стряхивая последние остатки сна. За стеной в кухне Салли гремела посудой. Лилась вода из крана. Рэнди натянул джинсы и босиком прошел к окну. По дороге он привычно включил радио. Через одиннадцать минут должны были передавать сводку погоды. Рэнди распахнул створки окна. Дождь был не сильный и скоро должен был перестать. Голубые холмы за дорогой вырисовывались четко и ясно, над ними светлела полоска чистого неба. Рэнди глубоко вдохнул свежий утренний воздух, насыщенный терпким запахом сырой земли, потом прикрыл окно и пошел умываться.
Когда брился, он вспомнил, что не слышит радио.
— Салли, — крикнул он, приоткрыв дверь. — Салли, включи радио погромче, я боюсь пропустить сводку погоды!
Салли прошла в комнату, потом вернулась на кухню. Радио молчало. «Удивительный народ эти женщины! — подумал Рэнди — Неужели это так трудно — включить приемник так, чтобы я мог слышать сводку погоды? Когда женщина попадает на кухню, ей уже ни до чего нет дела». Рэнди с намыленной щекой прошел в комнату и повернул до конца регулятор громкости. Радио молчало. Рэнди потрогал шнур, еще раз щелкнул включателем, все было включено, но приемник не работал. Рэнди взглянул на часы — до сводки погоды оставалось еще около пяти минут. Он пошел добриваться, досадуя, что приходится торопиться. Ежедневная «Сводка погоды для фермеров» была основной информацией, с которой начинался рабочий день. Его мало интересовали биржевые новости — у него не было капитала; никогда не слушал городские новости — он редко бывал в городе; и его уже совсем не интересовала политика. То, что происходило в Европе, или в Аргентине, или в Тибете, было так далеко от его повседневных забот, что с тем же успехом радиодиктор мог бы ему рассказывать о войне марсиан или о гибели Атлантиды. Его интересовали только погода и цены на овощи.
Кончив бриться, Рэнди опять вернулся к приемнику. До начала передачи оставалось еще две минуты. Он открыл заднюю крышку приемника, чтобы исправить контакт в предохранителе, и обнаружил, что внутри полно муравьев. Большие серые муравьи облепили детали приемника, ползали по конденсаторам и сопротивлениям, копошились в путанице проводов, еще более усиливая ее кажущуюся хаотичность. Первое побуждение Рэнди было вытряхнуть муравьев из приемника. Но годами воспитанная привычка всегда убирать за собою остановила его.
— Салли, — крикнул он через открытую дверь кухни, — дай-ка мне твой пылесос! В приемник наползли муравьи, он поэтому и не работает!
— Завтрак уже готов, Том, — ответила Салли. — Иди завтракать. Можешь заняться приемником после завтрака.
— А где пылесос? — опять спросил Рэнди.
— Пылесос в передней. Иди завтракать.
В комнату вошел Дэви:
— Папа, мама зовет завтракать. Все уже на столе.