Страница 94 из 105
У иностранцев были, по крайней мере, паспорта и права высаживаться где угодно, хотя многие из них никуда не выезжали по двадцать лет. В день, когда был убит Чип, Викки, потрясенная смертью Стивена, была уже готова сдаться. Но Питер, подталкиваемый Мэри, добился разрешения правительства оснастить грузовые самолеты Макфаркаров еще и пассажирскими местами. Теперь все в «Макфаркар-хаусе» работали буквально по двадцать четыре часа в сутки, вывозя из охваченного паникой города иностранных бизнесменов и эмигрантов.
Но вчера напуганная орава китайских семейств со скарбом на спинах, но без виз и билетов на руках полностью блокировала мост к аэропорту. Викки из первых рук узнала, как глубоко встревожена КНР крахом общественных отношений, которым стал для Гонконга канун переворота. Мистер By лично позвонил ей, чтобы объявить, что благодаря его вмешательству паромно-катерная линия Лантау — Центр Макинтош-Фаркаров одобрена и получила лицензию. Может, Макфаркары смогут начать обслуживать город в течение часа?
Викки связалась с «Инвернессом» и отправила катер для эвакуации владельцев виз и билетов из Центра и с Коулуна в аэропорт. Танка из Козвэй Бэя занимались тем же самым. Их джонки и сампаны сновали мимо веранды яхт-клуба от «убежища от тайфунов» к острову Лантау.
«ГОНКОНГ: ЭВАКУАЦИЯ ПОД ОГНЕМ» — разразилось заголовком международное издание лондонской «Сан», лежавшая на столе и испещренная кругами, оставленными стаканами.
Викки сложила газету и стала обмахиваться ею, как веером. До того как появились кондиционеры и современная медицина, гуйло старого Гонконга строили свои дома высоко на холмах, ища прохладный ветерок и места подальше и повыше от болотистой земли. Но в эти последние дни июня 1997 года было что-то успокаивающее и уютное в том, чтобы сидеть у моря рядом с кораблями.
Она послала Питера на поиски ключей от каюты «Тасманского дьявола» Чипа. У Чипа не было родственников здесь, в Гонконге, и ей, Питеру и Мэри может внезапно понадобиться этот быстрый маленький шлюп. Ее мать, которая прислала уже две радиограммы, была в большей безопасности посреди Тихого океана.
Солнце начало садиться, небо становилось лавандово-бледно-лиловым, если не смотреть на отдельные черные столбы дыма, и многие были уже не прочь выпить. Викки заказала коку-колу. Она проворачивала в голове новую схему, как добраться до ближайшего окружения Тана, когда джонка хакка из «убежища от тайфунов» заплыла в Козвэй Бэй и направилась к причалу для сампанов.
— Господи! — воскликнул пьяный банкир, который прятался в клубе. — Это тот самый подонок, из-за которого и заварилось все это дерьмо?
Пригласивший его юрист не у дел, тоже пьяный, одернул банкира:
— Если ваше замечание относится к этому джентльмену, сэр, так знайте, что он — победитель «Раунд айленд рэйс» и на хорошем счету в этом клубе. Добрый вечер! Сюда, Альфред. Садись и выпей с нами.
Альфред Цин поднялся на веранду.
— Весьма благодарен, но я очень занят. Ты не видел Викки Макинтош?
— У него губа — не дура, — пьяно заметил банкир.
Викки встала.
— Я здесь, Альфред.
Ветер с гавани слегка растрепал его черные шелковистые волосы. Глаза его были оживленными.
— У тебя есть работающий факс?
— Господи, Альфред!
— Я пользовался тем, что у родителей в ресторане, но вырубилось электричество. Я подумал, что смогу найти факс в клубе.
Он оглянулся по сторонам, поцеловал ее в щеку и прошептал:
— Я покупаю Китайскую башню.
— Как? Опять?
— Я нашел инвесторов, согласных купить ее за два миллиарда. Я могу перехватить ее сегодня за шестьсот миллионов. Она стоит, по крайней мере, миллиард шестьсот.
— Альфред, они убивают людей на улицах.
— Отличное время для заключения сделки. Дело почти в шляпе.
— Кто на этот раз составляет твои тылы?
— Канадские и нью-йоркские банки. Оказалось, Ту Вэй крался за мной по пятам, ставя мне палки в колеса в некоторых сделках. Но я оставлю его с носом.
— Но как тебе удалось уговорить их, когда им стоит только включить телевизор и увидеть, что мы прогораем?
— Я уговорил их попытать счастья удвоить свои капиталы.
— А что, если ты и на этот раз неправ?
— А если я прав, это грандиозно. Я снова твердо стою на ногах. Позволь мне воспользоваться факсом.
Она повела его через бар вниз в комнату, заставленную коробками с виски и джином.
— Ты не возражаешь, если я все буду слышать?
— Ничего. Я только надеюсь, что этот чертов телефон работает.
Викки стояла рядом с его стулом, когда он напрямую связался с Нью-Йорком. Там было восемь часов утра, значит, тот, кто ответит, будет серьезным типом. К ее удивлению, ему немедленно кто-то ответил. Альфред, послав факс, продолжил разговор, прерванный насередине. Она меньше прислушивалась к его словам, чем к тону, каким это говорилось. К концу третьего разговора она заключила, что он не сошел с ума и не блефует, но ему все еще далеко до заключения сделки.
Поддерживая четвертый разговор, Альфред выгнул шею и поцеловал ее пальцы, которые покоились на его плече. Она сжала его плечо, удивившись тому, что ее рука оказалась там, и погладила его по волосам другой рукой.
— Ты, случайно, не знаешь кого-нибудь из компашки Тана Шаньдэ, а?
— Бог миловал.
— Нет, я серьезно, Альфред.
— Я тоже серьезно. Нет. Извини. Мне жаль, но нет.
— Ладно, пустяки. Попросить официанта принести тебе что-нибудь перекусить?
— Спасибо, лучше чай, — он подмигнул и послал ей воздушный поцелуй.
Викки вернулась на веранду. Питер уже пришел и опять потягивал коку-колу, Он сунул ей ключи Чипа.
— Сказал стюарду, что ты хочешь привести в порядок шлюп для семьи Чипа. У него был такой вид, словно он жалеет, что сам не додумался до этого.
— Спасибо, — Викки села, немножко воодушевленная Альфредом, но по-прежнему неспокойная из-за доказательств отца. Она словно сидела на бочке с порохом. Они будут абсолютно бесполезными, если она не доберется непосредственно до Тана.
— Где же, — спросил Питер, не обращаясь к кому-нибудь конкретно, — мы будем в день переворота?
Уолли Херст вышел из бара и стал рассматривать веранду, освещенную развешанными то тут, то там оранжевыми фонариками.
— Эй, привет, Уолли! — помахала ему рукой Викки. — Что вы тут делаете? Я думала, вы в Пекине.
Американец поспешил к ней, бросая пристальные взгляды по сторонам, и присел на корточки около ее стула — так, чтобы могла слышать только она.
— Думаю, вы должны знать, тайпан. Тан Шаньдэ едет в город.
— Что?
— Говорят, он собирается лично принять участие в борьбе с бесчинствами бандитов. Он организовывает компанию по борьбе с беспорядками в Монг Коке, в которой примут участие профсоюзы.
— И как он себе это представляет?
— Человек из народа обещает своим парням-кантонцам, что после «девяносто седьмого» в Гонконге будет не жизнь, а малина. Вообще-то ему верят — ты же знаешь, он рыбацкий сын, и кантонцы любят его.
— Питер, послушай тоже.
Уолли, опять оглядевшись по Сторонам, чтобы удостовериться, что его информация не пойдет дальше Питера и Мэри, повторил то, что сказала Викки.
— Как только Тан прибудет, он захочет попытаться уговорить разойтись этих нищих ублюдков, засевших лагерем на мосту к аэропорту. Считает, что, если ему удастся отправить их по домам и открыть дорогу к аэропорту, мы, по крайней мере, будем иметь видимость налаживания порядка. А потом проведет компанию в Монг Коке.
Питер и Мэри обменялись взглядами. Питер сказал:
— Может, это Чен послал его на последнее задание — спасти для каэнэровцев день переворота, и это будет последней возможностью Тана спасти себя. Он, видно, сообразил, что Чен не может скинуть его, когда весь мир смотрит, как он усмиряет Гонконг. Вопрос лишь в том, насколько хорошо он маскирует своего пекинского кукловода.
— Да-а, — согласилась Викки. — Но что может удержать Чена, если он захочет скинуть Тана? Они избавились уже от трех партийных лидеров за последние полгода.