Страница 87 из 105
— Я поступила не так, — слабо сказала Викки. — Вивиан предупреждала меня, а я ее не послушалась.
Мэри, которая уже много дней сочувственно слушала Викки, неожиданно посмотрела на нее тяжелым пристальным взглядом.
— Послушай. Ты хотела, чтобы ты ошиблась в другом? Чтобы тебе пришлось придумывать что-нибудь в ответ на вопрос Фионы — где ее дети?
— Нет, — прошептала Викки.
— Ты поступила правильно. Иногда мне кажется, что ты китаянка. Забудь его, Викки, все кончилось. Малышки в безопасности в Лондоне, а у тебя есть дело, которым нужно заниматься.
Мэри вытащила иглу из коробочки.
— Перевернись. Я хочу испробовать кое-что новенькое на твоей спине. Я только училась этому и никогда не пробовала на ком-либо. Игла, в девять футов длиной, устрашающе длинная, напомнила ей о чем-то. Мэри подоткнула юбку, чтобы наклониться над Викки. — Перевернись и лежи тихо. Не двигайся.
Взгляд Викки был прикован к игле. Неожиданно она вспомнила.
— Пикадор.
— Что?
— Мой отец повел меня на бой быков в Мадриде. Мне было восемнадцать лет. Мама пошла в отель выпить чаю, а мы пошли на корриду.
Она замолчала. Мэри смотрела на нее.
— Мы были в Мадриде. Вернее, мы остановились в «Веллингтоне» — отеле матадоров. И отправились поглазеть на то, что творилось на арене. Папа знал кого-то из этой публики, и нам достались лучшие места — не слишком далеко и не слишком близко. Тебе бы не понравилось сидеть слишком близко — ты увидишь слишком много. Туристы всегда рвутся сесть поближе, но у папы были хорошие советчики, и он знал, что к чему.
— Я и не знала, что для тебя отец — это папа.
— Что ж, так я называла его, особенно когда была моложе. А как ты называла своего?
— Его убили, когда я была совсем маленькой.
— Правда? Ох, прости меня… Питер никогда не говорил мне… Понимаешь, пикадоры изматывают быка, сидя верхом на лошади, при помощи таких длинных копий, похожих на твою иглу. Только гораздо длиннее. Это правда жутко. И так подло — все эти штуки, которые матадор проделывает с раненым животным…
Викки запнулась на середине мысли, ее сознание раздваивалось между прошлым и настоящим, как это часто случалось с ней после того, как был убит Стивен. Она думала об отце, утонувшем вместе с яхтой…
— …Мы жили в отеле «Веллингтон», где останавливались Матадоры. Я вдруг потеряла голову от одного нового молодого пикадора. И вдруг, однажды вечером после боя быков, когда мама и папа пили коктейли в холле, он вошел. Мэри, он весь сиял. Он был таким высоким и загорелым, с четким стальным профилем, и я просто пропала — я не помнила себя… Я была готова убежать с ним в какую-нибудь горную деревушку и остаться там навсегда. Папа это заметил.
Почти сразу же он попросил владельца отеля представить меня матадору. И… Парень пожал мне руку. А потом он отвел взгляд, улыбнулся какой-то девушке, которая только что вошла, и стал с ней болтать. Я стояла рядом и не чувствовала ничего. И мой папа все понимал… Все… Это было так неловко. Папа не знал, что сказать, — я как сейчас это вижу, и я тоже молчала…
— Перевернись, — сказала Мэри.
— Не нужно. Все хорошо. Я хочу снова работать. Смешно, я не думала об этом много лет, нет, неправда, я об этом вспомнила, когда умирал папа. Это было так ужасно: он видел, что матадору до меня нет никакого дела… Мне было бы не так тяжело, если б он это не видел…
— Дай мне заняться твоей спиной.
— Ты всегда была хорошенькой, Мэри?
— Я вовсе не хорошенькая.
Викки выпрыгнула из кровати, подошла к окну и отдернула занавески навстречу туманному, пасмурному дню. Она чувствовала, как подступают слезы, и не хотела, чтобы это видела Мэри. Но вместо того, чтобы заплакать, она почувствовала странное облегчение.
— Я думаю, что могло бы быть и хуже, — она мягко засмеялась. — Было бы еще унизительнее, если бы там был Хьюго.
Она подавила слезинку в глазах.
— Господи, я так тоскую по Хьюго… Если бы только Питер не пошел вперед, он бы остался пристегнутым.
— Питер не виноват, — сказала твердо Мэри.
— Конечно, нет. Просто одно из миллиона «если бы». Если бы отец не упрямился и не выбрал бы этот курс. Если бы мы вообще не выходили в море. Если бы на шестьдесят секунд раньше или позже… Это проклятая волна…
Картины в ее мозгу проносились все стремительнее. Викки чувствовала, что теряет власть над собой. Где же Вивиан?.. Теперь Викки полностью убедила себя, что отец был прав; Ту Вэй и вся его банда должны быть уничтожены доказательствами их коррупции. Но Вивиан Ло — единственная ее связующая ниточка с партийным лидером Таном — опять исчезла. Она не появлялась в офисе с тех пор, как были похищены дети. И не отвечала на звонки Викки, и не перезвонила по ее просьбе. Чувствуя отчаянье от приближения первого июля, Викки три раза заходила к ней домой, но если Вивиан и пряталась дома, она не открывала дверь…
— Знаешь, Мэри, я вдруг вспомнила — я всегда говорю с Питером так, словно твой отец жив…
— У меня есть отчим, — отозвалась Мэри.
— В Сиднее?
— Нет, В Лос-Анджелесе.
— Как ты зовешь его?
— Лаое.
— Это означает — дедушка?
— Или хозяин. Он гораздо старше, и мы — большая семья.
— Да-а, — сказала Викки, думая о том, что имел в виду Питер, говоря, что Мэри живет в фантастическом мире. Она вдруг вспомнила о его находке. Но Питер казался умиротворенным, и, может быть, они сошлись на чем-то, что не портит им жизнь? Однако Викки была не настроена на компромисс.
— Многие уехали в Сидней?
— Мы больше интересуемся Сингапуром. Сидней слишком далеко.
— От чего?
— От торговли с Китаем.
— Собственно, я никогда не понимала до конца, как твоя семья торгует с Китаем?
Мэри посмотрела на нее пристальным, тяжелым взглядом.
— Есть много способов. Все мы китайцы, в конце концов. В сущности, я давно уже думаю — может, тебе нужна наша помощь, чтобы установить связь с Таном Шаньдэ?
— Извини, не поняла?
Откуда Мэри знала о Тане?
— У нас есть люди в провинции Фуцзянь, которые могут помочь.
— Буду иметь в виду, спасибо. Ну вот, я встаю.
— Не нужно иглоукалывания?
— Нет.
Мэри помахала иглой:
— Подожди минутку, Викки. Я сейчас приведу в порядок твою спину.
— И ты сможешь и дальше слушать мои разговоры с Питером?
Мэри вспыхнула:
— Что это должно означать?
— Ты шпионишь за мной. Ты используешь Питера как прикрытие.
— А для кого я шпионю за тобой, могу я спросить?
— Для своей семьи. Откуда ты узнала, что я ищу встреч с партийным лидером Таном?
— Клянусь тебе, Викки, я не шпионила за тобой. И уж в особенности для моей семьи.
— Тогда как же ты узнала?
— Питер сказал мне, что у тебя есть сумасшедшая идея-фикс, чтобы задействовать Тана для помощи в решении проблемы с водой для «Голден Экспо».
— У Питера, оказывается, длинный язык, — отрезала Викки, чувствуя себя дурочкой, что доверяла ему. Слава Богу, у нее был предлог с питьевой водой.
— И я тебе скажу кое-что еще. У тебя только что был последний сеанс массажа. — Мэри открыла коробочку для игл, положила туда иглу и с шумом захлопнула ее. — Нет, ты просто нечто, Викки. Я с твоим братом уже год, я вернула его в хан как мужчину, который может помочь, и ты же оскорбляешь меня. Я просто не перестаю удивляться тебе, Викки. Я знаю, сейчас на тебя многое давит, но ведь и на меня тоже. И очень жаль, что ты поддаешься этому, потому что рвешь слабые ниточки, которые еще держат эту семью. Может, мне оставить твоего брата твоим нежным заботам? Может, мне отправиться в Сидней? Ты этого хочешь?
— Прости меня.
— До встречи. Ты еще хуже, чем твой отец.
— Я чувствую себя полной дурой. Мне правда очень жаль. Ты можешь простить меня, Мэри?
Фуцзяньские женщины известны своей чувственностью, но столь же известна их гордость, и Мэри не была исключением.
— Пока, — сказала Мэри и выскочила из двери. Ее каблучки застучали по ступенькам. Хлопнула входная дверь. Потом взревел ее «мерседес» — прочь из Пик-хауса.