Страница 83 из 105
— Он находится в полном здравии, — передразнила Викки слышанную ею угрозу. — Но с его стороны было очень дерзко ждать одному в номере отеля в такие опасные времена. К счастью, я велела препроводить его в безопасное место.
Викки еще никогда не видела такого зловещего выражения, какое появилось на лице Ту Вэя.
— А может, мы обменяемся пальцами? — спросил он холодно. — Пальчики двух маленьких девочек за одни мужские?
Викки была готова к чему-то подобному, зная, что у нее есть один шанс напугать отца Стивена. Она черпала силу из единственного источника жестокости, который у нее был, — памяти о руке отца, тяжелевшей в ее руках.
— Я пришлю вам его сердце.
Глава 29
Но Ту Вэй Вонг не спешил дать им почувствовать облегчение. Прошла ночь, длинная и полная жуткого ожидания, потом целый день. Фиона находилась на грани безумия — плакала, кричала, требуя, чтобы Викки сделала еще что-нибудь, бросалась к телефону, чтобы вызвать полицию. Чип останавливал ее, повторяя снова и снова, что привлекать полицию официально означает убить ее дочерей.
По настоянию Чипа вся семья перебралась на административный этаж «Макфаркар-хауса», где дюжина свободных от службы офицеров старших чинов стояла у дверей и лифтов. Улицы вблизи здания, как рассказал Питер, вернувшийся в сопровождении трех телохранителей с абсолютно неотложной встречи в гонконгском и шанхайском банках, были необычно оживленными: толпы танка слонялись у дверей и смотрели на «Макфаркар-хаус» из такси.
Прилив адреналина, сопровождавший решимость противостоять Ту Вэю, давно спал, и Викки провела много часов в ужасе, думая, что она просчиталась. Каждый телефонный звонок, каждый приезд курьера заставлял колотиться ее сердце в ожидании, что китайский магнат распорядился доставить ей детские пальцы. Она старалась не думать о Стивене, а когда убедилась, что это невозможно, напомнила себе, что Ай Цзи — нежная душа. Но Хуан тоже казался человеком с нежной душой, и если она что-то сейчас знала, то только то, что в отношении китайцев ни в чем не может быть уверена.
Через сутки глубокой ночью зазвонил телефон.
Голос китайца, может, того, что звонил в первый раз, произнес:
— Позвольте мне поговорить с Джоном Чипвудом-Чипвордом.
— Они знают, что ты здесь, — сказала Викки, давая трубку Чипу.
— Уж конечно.
— Он назвал твое имя, не должность.
— Хорошо. Он знает, почему я здесь… Чипвуд-Чипворд слушает… Да… да… Нет. Это абсолютно невозможно. Найдите другое место… Вот это уже лучше.
Он прикрыл рукой трубку и прошептал:
— Мы обменяемся в холле отеля «Пенинсула».
Потом повернулся к телефону и заговорил низким металлическим голосом, какого Викки у него никогда не слышала раньше.
— Еще одна вещь, старина. Со мной будут три приятеля. Мы служили в Белфасте вместе. Мы отыщем вас даже на краю земли, если хоть один волосок упадет с головы этих детей.
Он повесил трубку и немедленно позвонил Ай Цзи.
— Мы готовы. Отель «Пенинсула». Через час.
— Я еду с тобой, — сказала Викки.
— Нет. И Фиона тоже не поедет. Не волнуйтесь, мы сделаем все как надо. С ними все будет хорошо. Никто не допустит глупостей в этой далеко зашедшей игре. Мы позвоним сразу же, как только девочки будут у нас.
Потом он побежал к двери и ушел.
Викки села за стол, Фиона — на стул сбоку. Они почти не говорили все это время, пока ждали звонка, и когда наконец зазвонил телефон, Викки взяла трубку, боясь самого худшего.
— С твоими племянницами все в порядке, — сказал усталым голосом Стивен Вонг. — Я думаю, что все еще люблю тебя, но шансы на доверие упали.
— Мне очень жаль.
— Мне тоже. Я должен идти. Они говорят, что я должен объясняться дома.
Викки с тоской и нежностью прижала замолчавшую трубку к щеке.
Фиона, застыв, смотрела на нее.
— Стивен Вонг говорит, что с детьми все хорошо.
Телефон зазвонил опять.
— Возьми, — сказала Викки. — Уверена, это тебя. Я уже получила свое.
Фиона схватила трубку.
— Да. Ох, родные, с вами все в порядке?.. Все хорошо? Позови сестру. Да… дорогая, мама здесь… Да… Все хорошо, дорогая… Ничего, это хорошо, что ты плачешь… Что?.. Нет, Мелисса, я не имела в виду, что ты маленькая. Позови еще свою сестру, пожалуйста.
Счастливая, она подняла полные слез глаза на Викки.
Викки пошла к окну и смотрела на здания напротив, пока Фиона не повесила трубку.
— Хорошо.
— Я позвоню, чтобы принесли чай.
— Да, пожалуйста.
Викки взяла трубку другого телефона и набрала номер авиалинии Макфаркаров «Голден эйр».
— Это Виктория Макинтош. Свяжитесь с «Кетей пасифик» или «Бритиш эйрлайнз» и забронируйте три места на Лондон. Макинтош Фиона, Миллисент и Мелисса… Немедленно.
— Что? — спросила Фиона. — Что ты делаешь?
— Ты едешь домой, Фиона. И забираешь девочек. Оставаться в Гонконге не безопасно.
— Но здесь наш дом. Я не могу вот так просто сорвать их с места.
— Я не смогу еще раз пройти через это, — сказала Викки, имея в виду, что не сможет делать то, что вынуждена, если будет уязвимой.
— Но ты останешься одна. Совсем одна!
— Я одинока больше, чем ты думаешь. Но это моя вина. Моя ошибка и моя кара.
— Ты ослушался меня.
— Да, отец.
Стивен Вонг повесил голову.
У него было две недели, чтобы отрепетировать позу искреннего раскаяния — опущенные глаза, смиренно упавшая шея, виновато поникшие плечи, но мысли его были заняты не этим. Потому что, несмотря на четырнадцатидневное заключение под домашним арестом в апартаментах семьи на верхних этажах «Волд Оушнз-хауса», он все еще страдал от предательства Викки.
Его пронзила боль, словно Викки сделала это час назад. И это осложняло возможность попасть в настроение, которое должно соответствовать отцовскому нравоучению на безумно дорогом ковре напротив письменного стола тайпана. Стивен подавил кривую улыбку. Насколько он помнил, впервые женщина сделала ему больно — за исключением матери. Но он уже давно не винил ее, потому что она умерла.
В сущности, он не мог так уж винить Викки. Она принесла его в жертву детям своего брата. Отличная сделка, думал он, — две маленькие рыжеволосые дочки гуйло за одного великовозрастного дамского угодника. Но все равно было чертовски больно.
Как его отец впутался в дело с похищением маленьких девочек — об этом не стоит думать. Как не стоит и спрашивать, потому что все равно не получишь ответа. Остается только заключить, что маленькие племянницы Викки были ставкой в более крупной игре, в которую влип его отец. И какова бы ни была эта игра, его сын Номер Один влип тоже — это уж точно.
— Я что, очень о многом тебя просил?
— Нет, отец.
— Давно я не переживал такого горя — с тех пор, как умерла твоя мать.
— Извини, отец. Как жаль, что я не могу изменить то, что произошло.
Ту Вэй сжал котики пальцев обеих рук и стал внимательно разглядывать фигуру, которая у него получилась. Люди с большими амбициями наживают врагов. Даже лестно, что последним крупным противником суждено стать англичанину. И не просто какому-то англичанину, а дочери Дункана Макинтоша. И не менее символично то, что ценой ставки в этой самой крупной игре стал его сын от первой жены. Он чувствовал, как замыкается какой-то круг, — события стали развиваться по своим законам, и даже он не мог их контролировать.
— А если я не очень многого требовал, то почему ты ослушался?
— Я не понимал, как это важно.
В Ту Вэе стал закипать гнев.
— Есть такой закон или обычай, не знаю, который требует, чтобы мужчина все объяснял своему сыну, прежде чем тот будет повиноваться.
— Нет, отец.
— Как можно в этом мире предпринимать какие-то шаги, если нельзя доверять своей семье — своему тылу? Ты хоть имеешь какое-нибудь понятие о вреде, который причинил?
— Нет, отец. Я не знал, что это было так важно.