Страница 39 из 66
Несмотря на малочисленный состав местных резидентур, разведывательные позиции советских спецслужб в странах Прибалтики были традиционно сильны.
Назначенный в 1932 году руководителем «легальной» резидентуры иностранного отдела в Эстонии Дмитрий Георгиевич Федичкин за относительно короткий промежуток времени сумел создать прочные агентурные позиции во Втором отделе эстонского Главного штаба, тайной политической полиции, ряде эстонских политических партий и организаций, что позволяло ему фиксировать любое проявление активности германской разведки.
Кроме того, через возможности агента советской разведки Л/41, исполнявшего обязанности одного из руководителей организации Новых городских немцев Эстонии, Федичкину удалось взять под контроль деятельность важного звена германской разведки в стране. На начальном этапе операции предполагалось установление контакта с представителем кёнигсбергского филиала абвера Шиллером, стремившимся подчинить своему влиянию два крупных немецких объединения — «Союз городских немцев» и «Балтийское братство». На почве общности интересов агент Л/41 сумел сначала войти в доверие Шиллера, а позже активно противодействовать его работе[230].
Перед своей заменой на должности резидента и предполагаемым отъездом из Таллина Федичкину было поручено восстановить связь с бывшим агентом контрразведывательного отдела (КРО) ОГПУ Гансом Варлихом, завербованным в Москве во время его работы в посольстве Германии в 1920-е годы. В Эстонии Варлих исполнял обязанности секретаря немецкого консульства в Таллине и характеризовался отрицательно как активный сторонник нацистов. Попытки восстановления связи немец отклонил, и резидент предложил Центру оказать на Варлиха психологическое давление путем «проведения нескольких открытых вызывающего характера разговоров на людях». По здравому размышлению в Москве было принято решение оставить своего бывшего агента в покое, и, как оказалось позже, оно было оправданным. В 1935 году Варлих был переведен на работу в Каунас и литовскими контрразведчиками характеризовался как ярый фашист[231].
С появлением в Таллине в 1934 году нового резидента советской внешней разведки Ивана Андреевича Чичаева московский Центр предложил ему «максимально углубить работу по освещению деятельности немцев в Прибалтике, а именно: а) следить за германской политикой в Прибалтике, в особенности в Эстонии, б) выявлять работу немецких наци по созданию местных фашистских организаций, их каналы и связи, в) освещать влияние Германии на эстонскую внешнюю и внутреннюю политику и связи эстонских кругов с германскими нацистами».
Агенты Чичаева Л/18 и Л/29, с учетом рекомендаций ИНО, были частично переориентированы на работу по германскому направлению. Результатом изменений в работе резидентуры стал возросший объем информационных материалов именно по проблематике германской активности в Прибалтике.
26 октября 1934 года: «Происходит активизация Германией экономических связей с Эстонией (усиление импорта, льготы для Эстонии в сбыте зерна и масла). Впервые за ряд лет сальдо в торговле с Германией стало в пользу Эстонии».
28 июля 1934 года: «Наблюдаются дальнейшие сдвиги эстонской внешней политики в сторону германской ориентации с помощью и согласия англичан, отказывающихся от своей экономической заинтересованности в Эстонии».
29 сентября 1935 года: «Визит германского статс-секретаря фон Курселя к Пятсу. Они обсудили вопрос о желаемом Германией слияния эстонской и финской политики».
7 октября 1935 года: «Переговоры Финляндии с Германией и Польшей уже закончены. Финляндия присоединится к антисоветскому блоку, рассчитывая на получение ею Карелии».
17 октября 1935 года: «Германский банк К. Шелля в Эстонии начал проявлять особый интерес к переработке эстонских сланцев на бензин и масло. Военные круги Германии рассматривают эстонскую сланцевую промышленность как свою будущую базу горючего для авиации и мотомехчастей. Финны тоже взяли концессию. Расходы финнов будут субсидироваться Германией». Такие сообщения об активизации Германии на прибалтийском направлении Чичаев регулярно направлял в московский центр[232].
В одном из спецсообщений НКВД СССР, характеризующих процесс германского влияния на происходящие в Эстонии процессы, сказано:
«От вновь завербованного источника ИНО ГУГБ получены следующие сведения:
В процессе продолжающегося германско-эстонского сближения идет усиленное насаждение немцев в Эстонии. Заключив ту или иную торговую сделку с Эстонией, Германия, как правило, получает при этом разрешение эстонского правительства на въезд и длительное пребывание в стране определенного количества немцев. Такой характер сделок, заключенных с Германией в правительственных кругах, держится в тайне.
Большое содействие Германии в смысле усиления ее влияния в Эстонии оказывает банк „Шелл“, от которого экономически зависит большинство руководителей эстонского правительства. Так, командующий армией генерал Лайдонер состоит членом совета этого банка, президент Пяте ведет с банком „Шелл“ коммерческие операции и т. д. Есть целый ряд данных, свидетельствующих о том, что Пяте и Лайдонер получают от Германии денежную дотацию…»[233]
После ввода частей Красной армии на территорию прибалтийских государств в 1940 году обстановка в сфере противоборства советских и германских спецслужб резко изменилась. Отдавая себе отчет в необходимости ограждения частей и соединений Прибалтийского особого военного округа от проникновения германской агентуры, советские органы безопасности по линии военной контрразведки и территориальных органов предпринимали активные усилия по поиску и нейтрализации действующих звеньев германской разведки в Литве, Латвии и Эстонии.
Так, 10 сентября 1940 года за подписью наркома внутренних дел СССР Л. Берии в НКВД Литовской ССР было направлено указание № 3624/Б «О мерах по усилению противодействия германской разведке», в котором сказано: «По присланным НКВД Литовской ССР материалам устанавливается, что существующие на территории Литвы под различными прикрытиями как легальные, так и нелегальные немецкие организации („Культурфербанд“, НСДРП, ФДРД, „Гитлерюгенд“, „Арбайтсфронт“, НСФ, „Союз германских девушек“, спортивные клубы, религиозные союзы и т. п.) активно ведут фашистскую агитацию и шпионскую работу по указаниям германских разведывательных органов.
Вам надлежит с должной осторожностью и конспирацией, с умом и толком развернуть соответствующую контрразведывательную работу в целях выявления и пресечения немецкого шпионажа и перехвата связей германской разведки…»[234]
Аналогичные указания были также направлены в наркоматы внутренних дел Латвийской и Эстонской ССР.
За короткий промежуток времени органами безопасности Литовской ССР было взято в разработку 360 человек, подозреваемых в разведывательной деятельности в пользу Германии, значительная часть из которых впоследствии была нейтрализована. Разработка германской агентуры в Литве началась с анализа архивных дел литовской политической полиции и контрразведки Второго отдела Главного штаба, в которых только за 1934 год содержались данные на более 400 лиц, подозреваемых в работе на германскую разведку[235].
Ранее в целях захвата оперативной документации спецслужб прибалтийских государств советской разведкой был проведен ряд успешных акций. Непосредственно перед вводом советских войск в Литву Москва направила в Каунас сотрудника военной разведки Н. Г. Ляхтерева с заданием не допустить уничтожения важных документов военной разведки Литвы. Операция была успешно завершена при помощи высокопоставленного агента советской разведки в этом учреждении[236].
230
Мотов В. Указ. соч. С. 199–200.
231
Там же.
232
Мотов В. Указ. соч. С. 101.
233
Прибалтика и геополитика: (1935–1945). Сборник документов СВР России. М.: Рипол-Классик, 2009. С. 53.
234
Накануне. Кн. 1. Т. 1. С. 250.
235
Там же. С. 34.
236
Сопряков В. Восток — дело тонкое. М.: Современник, 1999. С. 154.