Ах, Париж!

Гардения была уверена, что итальянец собирается пригласить ее на танец. Но к тому времени, когда она из спальни спустилась вниз, он уже шептался в углу с очень симпатичной женщиной, приехавшей уже после ужина. Та была одета в обтягивающее, как перчатка, платье, сделанное из тончайшей, подобно паутинке, черной ткани. Волосы ее украшал бриллиантовый эгрет.

— Стой рядом со мной и помогай принимать гостей, — сказала тетя Лили.

Однако она нечасто утруждала себя тем, чтобы представлять вновь прибывших — просто махала рукой по направлению к игорным столам или к длинной, заставленной бутылками с шампанским и вазочками с икрой стойке, расположенной в дальнем конце комнаты.

Наконец, когда Гардении стало казаться, что прошла уже целая вечность, она увидела знакомое лицо и поняла, что по лестнице поднимается лорд Харткорт, которого сопровождает его кузен, Бертрам Каннингэм.

При виде их она очень обрадовалась: это ведь единственные среди гостей люди, с которыми она хоть немного знакома. К тому же, как всякой женщине, ей хотелось предстать перед ними в новом платье.

Тетя Лили протянула к ним обе затянутые в белые перчатки руки.

— О, лорд Харткорт, я так счастлива видеть вас! Я так огорчилась из-за того, что вы не приехали сегодня к нам на чай.

— Я тоже расстроился, — ответил лорд Харткорт, — но, как я сообщил вам в записке, которую, надеюсь, вы получили, у меня были дела, я не мог уехать из посольства.

— Вы слишком серьезно воспринимаете жизнь, — улыбнулась тетя Лили. — Как вы поживаете, господин Каннингэм? Очень мило с вашей стороны, что вы приехали. — Она коснулась руки Бертрама и, заметив, что лорд Харткорт пожимает руку Гардении, поспешно добавила: — Гардения так добра, она помогала мне принимать гостей. Потанцуйте с ней, лорд Харткорт. Вентура никогда не простит меня, если не найдется ни одного почитателя его музыки. А вы, господин Каннингэм, будьте так любезны, принесите мне что-нибудь выпить. У меня пересохло в горле.

Мужчинам больше ничего не оставалось, как только следовать указаниям тети Лили.

— Конечно, давайте потанцуем, — с серьезным видом обратился к Гардении лорд Харткорт, когда хозяйка в сопровождении Берти Каннингэма направилась к стойке в конце гостиной.

Лорд Харткорт положил руку Гардении на талию, и она несколько обеспокоенно проговорила:

— Надеюсь, я не буду наступать вам на ноги. Мама учила меня, но мне редко приходилось танцевать с мужчинами. Вы должны извинить меня, если я окажусь неуклюжей.

— Уверен, с вами ничего подобного не случится, — галантно заметил лорд Харткорт.

Гардения обнаружила, что он прав. Так как он танцевал просто, без всякой претенциозности, она с легкостью успевала за ним, и они плавно, в такт музыке скользили по залу.

— Какой замечательный оркестр! — воскликнула девушка. — Никогда бы не подумала, что танцевальная музыка может быть столь прекрасна.

Они сделали несколько кругов по залу, когда лорд Харткорт заметил:

— Здесь жарко, не так ли? Аромат цветов одурманивает. Почему бы нам не выйти на балкон подышать свежим воздухом?

— Да, конечно, — согласилась Гардения, бросая взгляд на открытые стеклянные двери, ведущие на широкий балкон, который тянулся вдоль всего дома.

Они вышли на воздух. Дул слабый ветерок, лорд Харткорт подставил ему разгоряченное лицо.

— Так лучше, — заметил он. — У французов в домах всегда очень жарко.

— Но тетя Лили англичанка, — запротестовала Гардения.

— Ах да! — воскликнул лорд Харткорт. — Боюсь, я забываю об этом и всегда считаю ее француженкой, потому что у нее французский титул.

— Конечно, — сказала Гардения.

Она положила руки в перчатках на перила и, склонив голову, смотрела в сад. Ветер слегка шевелил листья деревьев, за которыми светились огни города.

— Ну как, вам здесь нравится? — нарушил молчание лорд Харткорт.

— Мне очень интересно, все оказалось совсем другим по сравнению с тем, чего я ожидала, — искренне ответила Гардения.

— Вы и сами выглядите по-другому, — заметил лорд Харткорт, облокачиваясь на перила и заглядывая Гардении в глаза. — Дело, наверное, в вашем платье. Оно очень не похоже на то, в котором вы приехали.

— Тетя Лили была так добра, — объяснила ему Гардения, — она повела меня к Ворту.

— Да, я слышал об этом, — проговорил лорд Харткорт.

— Удивительно, он сшил его за двадцать четыре часа! — продолжала девушка. — С трудом верится, правда?

— Вы, возможно, понравились ему, — предположил лорд Харткорт. — Говорят, месье Ворт никогда, ни для кого не будет спешить, пока кто-нибудь ему не понравится и он не удостоверится, что этот человек сделает честь его творению.

Гардения с улыбкой посмотрела на него.

— А я делаю ему честь? — спросила она.

Эти слова сопровождались легким кокетством. Наблюдая за дамами во время обеда, Гардения почувствовала, что ее чопорность и серьезность совершенно не соответствуют царившей на приеме атмосфере.

— Вы очаровательны, — ответил лорд Харткорт. — Вы будете любезны с господином Каннингэмом?

Гардения, ожидавшая от него совсем не таких слов, растерянно посмотрела на него.

— Любезна с господином Каннингэмом? — переспросила она. — Я не очень понимаю, что вы имеете в виду.

— Думаю, вы все понимаете, — усмехнулся лорд Харткорт, — но ваша тетушка решительно настроена держать его подальше от вас.

— Тетя Лили не разрешила ехать с ним кататься одной, — проговорила Гардения. — Она объяснила мне, что так не делают. Наверное, я виновата, что сама предложила, но мне казалось, что в Париже все по-другому, совсем не так, как принято в Англии.

— Полагаю, вы понимаете, что вещи такого рода — всего лишь уловки, — заметил лорд Харткорт. — Мой кузен действительно горит желанием стать вашим другом. Он замечательный человек: добрый, великодушный. Не думаю, что вы когда-нибудь пожалеете, что позволили ему первым показать вам Париж.

— Кажется, все хотят это сделать, — просто сказала Гардения.

У нее возникло впечатление, а может, ей только привиделось, что при этих словах лицо лорда Харткорта застыло.

— Значит, у бедного Берти уже есть соперник, не так ли? — спросил он.

И на этот раз Гардения не поняла, что он имеет в виду.

— Полагаю, дело в том, — сказала она, — что тетя Лили хочет показать мне Париж сама. Сегодня весь вечер я с сожалением размышляла о том, что она не имела детей. Если бы у нее была дочь или сын, ей жилось бы намного лучше. Наверное, приятно устраивать вечера для своих друзей, но насколько приятнее устраивать их для всей семьи!

Лорд Харткорт промолчал, она повернулась и взглянула на него. Ее глаза на изящном личике казались огромными. Он повернулся к ней, потом протянул руку и взял ее за подбородок.

— Не пойму, вы глупы или действительно так наивны, как кажетесь? — спросил он.

Гардения хотела было ответить ему, сказать, что ее возмущает, когда ее называют глупой, но вместо этого какое-то странное выражение, которое, несмотря на слабый свет из окон, она заметила в его глазах, заставило ее затаить дыхание. Они стояли и глядели друг на друга. Она кожей ощущала исходившую от его пальцев теплую силу, проникавшую ей в душу и наполнявшую все ее существо сладостным трепетом.

Внезапное появление Бертрама Каннингэма, остановившегося в дверях, вывело их из этого волшебного оцепенения.

— А! Вот вы где! — воскликнул он. — Я вас везде ищу. Даже представить не мог, что вы здесь.

— Там слишком жарко для танцев, — сказал лорд Харткорт, убирая руку и поворачиваясь к своему кузену.

— А мне, когда весело, жара не мешает, — заметил Бертрам. — Пойдемте, потанцуйте со мной, мисс Уидон. Не всегда удается танцевать под такой оркестр, как в Мабийон-Хаусе.

— С удовольствием, — ответила Гардения, — но мне кажется, очень невежливо оставлять лорда Харткорта одного.

— Не беспокойтесь за него, — улыбнулся Бертрам. — Он обязательно найдет кого-нибудь, кто подбодрит его, да и то только в том случае, если останется, в чем я очень сомневаюсь.