Страница 11 из 19
Она сконцентрировала свое воображение на этой последней детали. Перед ее закрытыми глазами возникла борозда сосредоточенности.
Четыре наручника, каждая пара соединена шестидюймовой стальной цепочкой и промаркирована М-17 — серийный номер, предположила Джесси. Она вспомнила, как Джеральд говорил ей, когда игра еще была для них новинкой, что каждый наручник имеет ряд выемок для того, чтобы его можно было регулировать по руке. Также существовала возможность укорачивать цепочку до тех пор, пока руки пленника не сойдутся вместе, запястье к запястью, однако Джеральд позволял ей использовать полную длину цепочки.
А почему, черт возьми, и нет? подумала Джесси. В конце концов, это была только игра… правильно, Джеральд? Эта, пришедшая ей в голову мысль, заставила ее вновь подумать о том, было ли это для Джеральда действительно игрой.
Что такое женщины? прошептал из глубокого колодца внутри нее еще один новый голос, похожий на голос пришельца из НЛО. Система жизнеобеспечения для манды.
Пошел прочь, подумала Джесси. Пошел прочь, от тебя нет никакого прока.
Но НЛО-голос не внял просьбе. Почему у женщины есть рот и манда? — спросил он вместо этого. Для того, чтобы она могла ссать h стонать одновременно. Еще вопросы, маленькая леди?
Нет. После такого сюрреалистического ответа, у нее вопросов больше не было. Джесси покрутила руки в наручниках. Скудная плоть ее запястий закребла о сталь, заставив ее дернуться, но боль была не слишком сильной и руки достаточно легко начали поворачиваться. Джеральд мог верить, а мог и не верить в то, что единственное предназначение женщины служить системой жизнеобеспечения для манды, однако он не затянул наручники настолько, чтобы они причиняли боль; она замечала это и раньше (или просто хотела думать, что замечала, и не один из внутренних голосов не стал вступать с ней в дискуссию по этому поводу). Тем не менее, они были достаточно тугими, чтобы не дать ей вытащить руки.
Или не были?
Джесси сделала пробный рывок. Наручники заскользили по запястьям, а затем стальные браслеты крепко уперлись в кость там, где запястья плавно переходит в ладонь.
Джесси потянула сильнее. На этот раз возникшая боль была гораздо сильнее. Она неожиданно вспомнила, как папа прищемил левую руку Мэдди дверью их старенького пикапа, не заметив, что она решила вылезти с его стороны, а не со своей. Как же она кричала! У нее сломалась какая-то кость — Джесси не помнила ее названия — но помнила, как Мэдди гордо показывала свою повязку и говорила: Я еще порвала задние связки. Эта фраза очень веселила Джесс и Вилла, поскольку они знали, что задним обычно называют проход. Они смеялись больше от удивления, чем насмехаясь, но Мэдди почернела, как туча, и побежала жаловаться маме.
Задние связки, подумала Джесси, намерено тянув все сильнее и сильнее, не обращая внимания на боль. Задняя связка, или лучевая кость. Не имеет значения. Если ты можешь выскользнуть из наручников, милашка, то тебе лучше сделать это, а потом возложить на какого-нибудь врача проблему твоего ремонта.
Медленно, но верно Джесси усиливала давление, моля, чтобы наручники соскользнули и упали. Если бы они могли сдвинуться еще чуть-чуть — хватило бы четверти дюйма, а уж половины наверняка-то она бы прошла самую выступающую часть кости, а потом все пошло бы как по маслу. По крайней мере, она надеялась на это. Конечно, были еще кости на больших пальцах, но о них Джесси будет беспокоиться, когда придет их черед.
Она потянула еще сильнее, ее губы скривились, обнажив зубы, в гримасе боли и напряжения. Мускулы на верхних частях рук Джесси вздулись маленькими белыми холмиками. По ее лбу и щекам побежали капельки пота, а одна из них повисла в ямочке под носом. Джесси машинально высунула язык и слизнула ее
Было очень больно, но не боль заставила ее остановиться. Это сделало простое осознание того, что ее мышцы напряглись до предела, но не могли сдвинуть наручники дальше ни на сотую долю дюйма. Ее надежда просто выскользнуть из наручников вспыхнула и пропала.
Ты уверена, что тянула изо всех сил? Или просто придумала это из-за того, что не могла терпеть боль?
— Нет, — сказала она не открывая глаз. — Я тянула изо всех сил. Серьезно.
Но этот, другой, голос, который был больше виден, чем слышен подобно реплике в книге комиксов, остался при своем мнении.
На ее запястьях были видны глубокие белые отпечатки — под ее большим пальцем и на тыльной стороне руки — там, где в руку врезались наручника, и они продолжали болеть даже тогда, когда Джесси подняла руки вверх и ухватилась за изголовье кровати.
— О, боже, — произнесла она дрожащим, прерывающимся голосом. W Не просунуть даже большой.
Тянула ли она изо всех сил? На самом деле изо всех сил?
Не имеет значения, подумала Джесси, глядя на солнечные зайчики на потолке. Не имеет значения, и я скажу тебе, почему если бы я даже и смогла потянуть сильнее, то с обеими моими руками случилось бы то же самое, что с прищемленной рукой Мэдди: кости бы сломались, сухожилия порвались, словно резинка. Изменилось бы только то, что вместо того, чтобы лежать прикованной наручниками и страдающей от жажды, я бы лежала прикованная наручниками, страдающая от жажды, да еще со сломанными запястьями. Они тоже опухнут. Вот что я думаю: Джеральд умер, не успев вскочить в седло, но трахал он меня хорошо и умело.
Хорошо, другие мнения есть?
Нет, ответила Хорошая Женушка Барлингейм голосом женщины, которая находится на грани нервного срыва.
Джесси подождала, не объявится ли со своим мнением другой голос, голос Рут, но он молчал.
Итак, подумала Джесси, что ты предлагаешь делать теперь, когда убедилась, что просто выскользнуть из наручников невозможно? Что ты можешь сделать?
В каждой паре имеется два наручника, несмело произнес молодой голос, которому Джесси еще не придумала имени. Ты пыталась выскользнуть из тех, которые одеты у тебя на запястьях, и это не сработало… а как насчет других двух? Тех, которые пристегнуты к изголовью? Ты думала о них?
Джесси уперлась затылком в подушку и выгнула шею так, чтобы увидеть спинку кровати. Тот факт, что она смотрела на нее снизу вверх, Джесси едва заметила. Кровать была, конечно, не королевская, но несколько больше двуспальной. У нее было какое-то забавное имя — Размер Судьи Джестера, не то Первая Леди в Ожидании но с годами Джесси заметила, что ей становится все труднее и труднее держать в памяти такие мелочи; она не знала, хорошо ли это, или это первый признак надвигающейся старости. В любом случае кровать была достаточно большой для траханья, но недостаточной для того, чтобы они с Джеральдом могли комфортно спать.
Для нее и Джеральда этот недостаток не имел значения, потому что они спали в разных комнатах как здесь, так и в Портленде вот уже пять лет. Это было ее решение, не его; она устала от его храпа, который становился год от года все громче и громче. В тех редких случаях, когда к ним приезжали поздние гости, Джесси и Джеральд спали — без удовольствия — в ней, но в остальных случаях они делили ее только тогда, когда занимались сексом. Храп Джеральда не был настоящей причиной решения Джесси; это был просто дипломатический предлог. Настоящей было обоняние. Джесси начал не нравиться запах пота мужа, а через некоторое время она стала его просто ненавидеть. Даже если он перед сном принимал душ, все равно к двум часам ночи Джесси начинала ощущать сочащийся сквозь поры его кожи запах шотландского виски.
До этого года весь процесс состоял из все более формального с каждым годом полового акта и последующей дремоты (которая была самой любимой Джессиной частью всего мероприятия), после чего Джеральд принимал душ и уходил в свою комнату. Начиная с марта этого года произошли некоторые изменения. Шарфы и наручники — в основном последние — похоже, утомляли Джеральда так, как не мог старый, добрый миссионерский секс, и теперь он глубоко засыпал рядом с Джесси, плечом к плечу. Джесси не обращала на это внимание; большинство из этих концертов были дневными, и от Джеральда пахло обыкновенным потом, а не смесью скотча с водой. Кроме того, если подумать, он и храпел в этих случаях не так lmncn.