Страница 8 из 146
Через день после похорон директор INRA Антонио Нуньес Хименес пригласил Алексеева на завтрак в свою квартиру. Стол был накрыт на четверых. Алексеева приветствовали Фидель и Рауль Кастро. Фидель сразу же перешел к делу. «В настоящих условиях, — сказал он, — кубинский народ примет с благодарностью любой дружественный жест СССР в отношении Кубы»{21}.
Кастро не мог забыть «Ля Кубр». Он заявил, что абсолютно уверен, взрыв французского парохода произведен американцами. Несмотря на отсутствие юридических доказательств, Фидель был убежден, что США выкручивают руки своим союзникам, стремясь не допустить поставок оружия на Кубу, и саботаж на судне — это предупреждение. Полковник Санроз, военный атташе США в Гаване, был уличен в том, что предостерегал бельгийцев от поставок на Кубу.
«Американцы решаются на крайние меры», — говорил Фидель Алексееву. Кубинский лидер ожидал быстрой реакции администрации Эйзенхауэра на публичные обвинения в адрес США по поводу инцидента с «Ля Кубр».
«США могут принять следующие меры, — предрекал Кастро, — 1. Осуществление террористического акта против него и его ближайших соратников. 2. Разрыв дипломатических отношений. 3. Прямые экономические санкции. 4. Открытое вторжение. Чтобы оправдать это, американцы могут инспирировать взрыв в своем посольстве или на одном из американских пароходов и убийство в Гаване американских граждан, чтобы затем обвинить в этом кубинцев».
Фидель Кастро был морально готов к конфронтации с северным колоссом. Он представил Алексееву ряд продуманных им контрмер. Инцидент с «Ля Кубр» развязал ему руки, теперь он может начать национализацию собственности США на территории Кубы, включая сахарные заводы. Затем он прекратит подачу питьевой воды на американскую военно-морскую базу в Гуантанамо, которая зависит от фильтрационного завода в 30 милях от нее, и мобилизует народную милицию и революционную армию для отпора интервенции США. Наконец, он планирует задействовать все секретные службы для борьбы с контрреволюцией. Предатели кубинского народа понесут заслуженное наказание и будут уничтожены. «Борьба будет продолжаться до последней капли крови», — заверил Кастро Алексеева{22}.
За день до взрыва на «Ля Кубр» Че Гевара обратился к Алексееву с вопросом, готов ли Советский Союз оказать Кубе поддержку «в случае экстремальной ситуации»{23}. На завтраке в присутствии Рауля Фидель повторил этот вопрос: «Может ли Куба рассчитывать на помощь Советского Союза поставками товара и вооружения в случае блокады или интервенции?» Впервые кубинский руководитель попросил о прямой военной поддержке. Два года кубинцы стремились не афишировать эту сторону своих отношений с восточным блоком. Теперь просьба была высказана в открытой форме.
На этом необычном завтраке Кастро рассказал Алексееву, что на Кубе есть множество «пустынных бухт, куда могли бы заходить советские пароходы и подводные лодки», разгружая оружие в пещеры, которые на Кубе имеются в изобилии.
Для предотвращения диверсий со стороны США, которые Кастро считал неизбежными, необходимо получить разрешение на закупку стрелкового оружия, снаряжения и советских МИГ-17 в Чехословакии и их транспортировку на судах социалистических стран.
«Скорее обстоятельный, чем последовательный» Кастро 6 часов продержал Алексеева за завтраком{24}. Охваченный гневом по поводу злостных махинаций Вашингтона, он не переставая говорил о многих проблемах, включая, конечно, оружие, в чем Москва может оказаться особенно полезной. У Гаваны не было экономистов, имеющих опыт в создании социалистической экономики, и Кастро надеялся, что Советский Союз направит ему таких профессионалов. Наиболее важным для Алексеева было то, что теперь Кастро рассматривал СССР как модель для Кубы.
Кастро дал понять, что готов посетить Советский Союз, хотя еще рано говорить о точной дате визита. Он хотел довести до сведения Хрущева, что намерен провести в Союзе около 15 дней, а затем посетить Пекин. Расставаясь уже перед ужином, Фидель подчеркнул, что кроме него только три члена кубинского руководства — Нуньес Хименес, Рауль и Че — осведомлены о размахе предполагаемого советско-кубинского сотрудничества. Все дальнейшие обсуждения будут проходить только с ним или с «революционной тройкой».
В последующие дни Фидель неоднократно говорил о своей уверенности в том, что, во-первых, переход Кубы к социализму должен осуществляться в быстром темпе, а во-вторых, вторжение США на Кубу неизбежно. Хотя он отводил на переходный период 3 года, он не сомневался, что США не отпустят ему этого срока.
Тем не менее революция не остановится. Она «пойдет по пути концентрации всей экономики», возглавляемой Институтом аграрной реформы (INRA) под руководством друга Фиделя Нуньеса Хименеса. INRA станет правительством в правительстве. Кастро сказал Алексееву, что INRA добьется «постепенной ликвидации крупной части собственности», чтобы слишком поспешными действиями не вызвать сильной оппозиции.
У кубинского лидера четко очерченные цели: INRA возьмет под свой контроль все средства массовой информации Кубы и «через несколько лет сможет заменить собой правительство». В июне Кастро направит Нуньеса Хименеса в турне по столицам восточного блока, чтобы заручиться финансовой и технической поддержкой, необходимой для построения на Кубе коммунистического общества.
Реакция сверхдержав на инцидент с «Ля Кубр»
Фидель Кастро правильно предсказал реакцию каждой сверхдержавы на его обвинения в адрес администрации Эйзенхауэра. Куба оказалась на разломе тектонических пластов холодной войны. США и Советский Союз готовились сыграть главные роли в спектакле «Социалистическая революция на Кубе». Взрыв на «Ля Кубр» застал врасплох американское посольство в Гаване. Посол Филип Бонсал был вызван в Вашингтон за инструкциями; его отсутствие служило знаком, что Вашингтон теряет терпение, наблюдая за действиями Фиделя Кастро. Американский поверенный в делах Дэниэл Брэддок не полностью владел ситуацией; по крайней мере, в течение нескольких недель после отъезда Бонсала он был не в состоянии составить сколько-нибудь вразумительный доклад о влиянии коммунистов на Кубе, о чем его постоянно просил Вашингтон. К началу марта Брэддок уже не мог спокойно реагировать на многочисленные депеши из Вашингтона. По иронии судьбы за день до взрыва французского судна он писал в письме госдепартаменту, что посольство не в состоянии выполнять запросы Вашингтона. «У вас на месте имеются такие опытные эксперты, которые лучше любого из нас отличают коммунистические манифестации от националистических»{25}.
Брэддок не знал, что специалисты по Латинской Америке в Вашингтоне разделились на два лагеря по вопросу «Куда идет Кастро?» Более того, он, как и остальной штат посольства за исключением резидента ЦРУ Джима Ноэла, не должен был знать, что настойчивые просьбы Вашингтона о предоставлении информации были связаны с необходимостью принятия решения о тайной операции против Кастро.
Обзор ЦРУ, начатый в декабре 1959 года, был завершен и на его основе составлен рабочий план, представленный на подпись Эйзенхауэру. Новая специальная группа по Кубе при Управлении планирования ЦРУ направила людей в Центральную Америку с целью поиска подходящих мест для лагерей и аэродромов, где кубинские эмигранты могли пройти подготовку к проведению диверсий, радиоперехватов и шпионажа не территории Кубы{26}.
Кастро оказался провидцем: Вашингтон прореагировал на его речь на похоронах, как он и ожидал. Специальная группа, которая при Эйзенхауэре курировала тайные операции, собралась 15 марта для рассмотрения плана свержения кубинского режима{27}. В начале года ЦРУ определило основные принципы работы секретной разведывательной «организации», действующей на Кубе от имени группы кубинцев в изгнании. Для снабжения «организации» был подобран аэродром и несколько самолетов. Планировали также привлечь коммерческие лайнеры для расширения возможностей поставок. Но самое главное: надо было создать антикастровскую группировку, способную выполнить поставленные задачи. Целью тайной операции было сместить правительство Кастро и заменить его другим, «более преданным подлинным интересам кубинского народа и приемлемым для США». Таким образом, США пытались избежать открытого вторжения. ЦРУ докладывало, что объединенную политическую оппозицию Кастро можно создать за 2 месяца, а полувоенные формирования — за 6–8 месяцев. Эта группа должна быть готова прийти на помощь борцам сопротивления на Кубе в момент их выступления{28}.