Страница 4 из 55
– Ну, как это что… Типа обесчестил девицу и деру?! А кто жениться будет?!
– Уже…
– Что «уже»? – я чего-то не догоняю?!
– Женаты… – и скалиться так, что мурашки по хребту прямо толпами маршируют, и в обе стороны, а глазки-то злые-злые
– Кто?
– Мы…. Издеваешшшься?! Ты вообщщще кхххто такхххая? И чшшшто здесссь делаешшшь?!
– Ну что орешь дитя гидроперида и солярия?! Вообще-то я дама свободная…. Да и издеваться я еще и не начинала… – но, по взгляду напротив, поняла, что ляпанула глупость несусветную и опасную, но меня уже понесло. – А вот меня больше вопрос интересует: кто ты и где я?! А о том, кто я, мы поговорим позже, – тыкаю в грудь блондинистому чуду. Мне сейчас нельзя заводиться иначе я здесь все разнесу… с испугу. Ну не зря же я потомственная ведьма, ну или Бабака Ёжка по-нашенски, по-русски.
– Я, Лорд Альшерриан де Невиэлу, а вот ты кто и как стала моей женой?! – ой, а блондинчик даже успокоился слегка. Но что он имел в виду под этим: «моей женой»….
– Ну, Лорд это хорошо… это очень хорошо… но ничего не объясняет… Ты толкиенист, что ли?! И замуж я за тебя не выходила! – и отодвигаюсь от него еще подальше, а то какой-то он странный.
– Ну, уж не знаю, как ты это провернула ведьма, но брачный браслетик-то тебя признал, – и Шерик (да теперь буду величать его именно так) кивнул на украшение на моем предплечье.
Ой!!! Шерик подбирается… главное, чтоб не решил в Отелло поиграть…. А то точно зубки считать буду… для профилактик, чтоб не скалился…
– Ну, давай тогда знакомиться, – усмехаюсь, так чтоб страшно ему, что ли стало, – мужжжженек… – жаль опять невпечатлился, сам только оскалился. – Кирой зови, раз уж на то пошло.
– И все? – А что он еще хотел?! Щас, прям, с каждым встречным поперечным я буду расшаркиваться! Не дождетесь!
– И все или я при своей фамилии останусь да при живом-то муже! – Ой, какая мимика живая.
Но мне определенно нравиться эта личность… только вот, во что я такое вляпалась, еще большой-большой вопрос.
Стажерка Тигрра
– И откуда берутся такие дуры? Слышь, ты, корова, слезь с меня! – послышался ворчливый бас сквозь теплый шелест прибоя. – Слазь, говорю!
Подо мной что-то зашевелилось, закряхтело… и больно укололо пониже спины.
– Айа! Какого лешего?! – заорала я, распахивая глаза и вскакивая.
То есть попытавшись вскочить, потому что ноги запутались в чем-то веревкообразном, и я покатилась кубарем с горочки, пересчитывая многострадальной спиной все камни и кочки.
– Какого, такого! Глаза-то разуй, невежа! Как с хозяином здороваешься? Ух-ха! – злорадно захохотало наверху.
Я снова продрала глаза, но теперь для этого потребовалось отлепить от лица какую-то клейкую гадость. Гадость оказалась здоровенным листом вроде лопухового, только бурым и клейким. Протерев заслезившиеся глаза, я глянула наверх. На вершине холмика – не такого высокого, как мне показалось, пока с него катилась – торчало нечто, похожее на корягу, обросшую седым мхом. Сучок, заменяющий коряге нос, дергался и морщился, гнилушки-глазки довольно щурились, разинутый рот-дупло извергал скрипучий хохот. А в правой ветке нечто держало мою метлу!
– Во чудо-то! Корова чумазая! Сама в болото покатилась, водяному подарочек! – продолжал глумиться леший.
Я оглянулась – и правда, позади кочки да лягушки, под ногами мягкий мох, в который мои парадные туфельки на шпильках провалились так, что и не видать. И булькает за здоровенным гнилым бревном что-то уж очень подозрительно. Вот ведь засада!
– Там тебе и место! Ишь, вырядилась, срам-то какой! Тряпки побольше да поцелее не нашлось? – обозвал он мое шикарное платье с кружевами и художественными разрезами, выгодно подчеркивающее форму ног и выдающийся бюст четвертого размера. – Тьху, что за ведьмы пошли, что за ведьмы? Такую и Дону Замка-над-Озером показывать стыдно.
– Ах ты пенек мохнатый! Как гостей встречаешь? – разозлилась я. – Ну-ка верни транспортное средство!
– Чево-о? – опешил пенек. – Это ты кому-у?!
– Тебе, тебе! Метлу отдай! – Я поднялась на ноги, потирая ушибленные части фигуры.
– А если не отдам? – заинтересовался леший. – Али забыла, что в нашем лесу вашей силы нетути?! – Попытался он выглядеть грозно, но на всякий случай отступил на шаг.
– А попробуй, – хмыкнула я. – Не знаю, как пеньки на вкус… рры!
Фирменная улыбка – клыки напоказ и светящиеся даже днем кислотной зеленью глаза – вкупе с раздраженным махом полосатого хвоста и мягким шагом в его сторону произвели на лешего неожиданно сильное впечатление. Он сморщился, выпустил из веток мою метлу и проныл:
– Ну что это такое, а? Да забирайте свою палку, сто лет не нужна! – глядя, как я подбираю скатившуюся ко мне метлу, отряхиваю ее и проверяю целостность и расположение прутиков, он шмыгнул носом и пустил крупную мутную слезу, резко запахшую сивухой. – Вот так всегда… чуть что, сразу съесть норовят. Я ж пошутил! И пошутить с вами нельзя!
Что-то в его словах показалось мне подозрительным. С кем это – с нами? Да и вообще, куда это я попала-то? И что за шуточки такие?!
– Это как это ты пошутил, старый пень, признавайся… – ласково пропела я, двумя прыжками оказываясь между лешим и ближними деревьями. – Ну?!
– Дык… эта… – леший понурился. – Ну не знал, не знал! Ну простите, Дона! Обознался я, с кем не бывает?
– Давай, пенек, выкладывай, что за шуточки, – я наступала, стараясь не показать, что сама не на шутку испугана: звуки и запахи местного леса казались странными, а рельеф местности более чем подозрительным. И еще я чувствовала, что туман в мыслях постепенно рассеивается, и вспоминаются очень, очень загадочные и неприятные вещи… – Молчишь, партизанен? – я наставила на него метлу и снова показала клыки.
– Простите Дона! Не надо! Я все скажу… – лешак поднял на меня глаза кота-Бандераса из Шрека. – Кто ж знал, что Дона изволят в ведьму рядиться?
– Ррры… – мягко намекнула я, что надо ближе к делу. Лешак вздрогнул.
– Так Дон же велел ведьм сбивать! Я ж не знал, что оно и на Вашу Темность подействует! Самое обыкновенное заклинание, всю жизнь им ведьм в болото валили… – В глазках-гнилушках мелькнуло подозрение, и поняла, что на мне сейчас будут испытывать еще одно 'обыкновенное заклинание на ведьм'. – На Донов-то они не действуют…
– Ах ты вррражья сила, – мурлыкнула я. – Ты куда влез? Ты хоть соображаешь, что почти сорвал тщательно подготовленную операцию диверсионного подразделения по внедрению нашей баб-яги во вражеские тылы с целью понижения обороноспособности противника путем подрыва экономической составляющей, саботажа производственных мощностей и деструктивизации агрессивной глобализации враждебной идеологии?! Да тебя Дон за такое дело на дрова пустит!
Леший впал в замешательство от кучи непонятных слов, замигал слезящимися гнилушками и закрылся ветками, мелко подрагивая моховой макушкой.
– Если не исправишь, что натворил, пойдешь пугалом огородным на веки вечные, предатель! Саботажник! Враг народа, сто лет тебе расстрела без права переписки!
Я отчаянно блефовала. Но если эта коряга поймет, что никакая я не Дона, а бабка Ёжка-стажерка, да еще из другого мира… а что мир-то не наш, я уже была уверена на все сто… Ой, лучше на надо! Что-то мне уже не очень хочется знакомиться с этим Доном из Замка-над-озером.
– Айнегубитевашатемность! – запричитал леший, бухаясь на колени и долбя лбом землю. – Все что угодно сделаю, только не беспрапера… пере… не заколдовывайте меня в такую пакость!
– Да толку с тебя, вредитель! Только и умеешь, что ворон пугать. – Я сделала вид, что сомневаюсь. Пусть теперь он доказывает, что может быть мне полезен, а не я его уговариваю.
– Неправдочка ваша… уй… – леший снова прикрыл голову ручками, увидев перед носом пяток выпущенных когтей. – Полезный я, полезный! Не только ворон пугать…
– Ну давай, попробуй меня убедить, что тебя не надо пускать на растопку, – мерзко ухмыльнулась я, доставая из кармана зажигалку и показывая колоде язычок синего племени.