Страница 24 из 80
У трапа нас ожидал подтянутый широкоплечий стюард, который, казалось, сошел со страниц рекламных проспектов. Моторы уже были включены, и порыв теплого ветра раздувал мою юбку из легкого пике. Мы поднялись по трапу, вошли в отделанный светлым пластиком салон и сели в кресла, обитые голубой кожей. Из невидимого радиоприемника неслись звуки ноктюрна Шопена.
Командир подошел поздороваться с нами. Это был сердечный и располагающий к себе человек. Он попросил нас пристегнуть ремни и пожелал счастливого полета.
Когда самолет набрал высоту, из служебного помещения вышли стюард и стюардесса. Женщина постелила на стол голубую скатерть, а мужчина достал из серебряного ведерка бутылку шампанского, открыл ее и рассчитанными профессиональными движениями наполнил бокалы.
Я решила помалкивать, но не смогла удержаться.
— Я бы предпочла воду, — несколько капризно сказала я. — Не ледяную, если возможно, и не газированную. Терпеть не могу пузырьки, — добавила я.
Молодой человек кивнул и отошел, а Эмилиано одним духом выпил содержимое своего бокала и, по-моему, не обратил на мои слова никакого внимания. Мы летели на высоте восьми тысяч метров со скоростью девятьсот километров в час.
— У вас есть еще сегодня дела в Милане? — спросил Эмилиано.
— Даже если бы и были, каким образом я могла бы сделать их? — возразила я тем же капризным тоном.
Стюард вернулся, на этот раз с обыкновенной водой, после того как стюардесса подала великолепных омаров и соус тартар.
— Вы снова будете в Милане в четыре часа дня, — сказал Эмилиано, показывая молодому человеку на мой пустой бокал. — Это не похищение террористами. Это всего лишь завтрак, возможно, длящийся чуть дольше обычного, но просто завтрак.
— Чего не сделаешь, чтобы удивить своим шиком простушку, — съязвила я, надеясь вызвать хоть какую-то реакцию с его стороны.
— Хватило бы и гораздо меньшего, — ответил он, не меняя тона. — Поездка была давно запланирована. Единственная неожиданность в ней — вы.
Мне сразу стало одиноко и неуютно.
— Вас не интересует, куда мы направляемся? — спросил он.
— И куда же мы направляемся? — оживилась я.
— В Париж. Короткая встреча с одним человеком, и сразу же возвращаемся домой.
— Как в романе Гарольда Роббинса! — воскликнула я восторженно.
— Вы читаете Роббинса? — удивился он, в первый раз проявив ко мне некоторый интерес.
— Читаю, и он мне нравится. Я считаю его отличным рассказчиком.
— Мнение, заслуживающее уважения, — заметил Эмилиано, выпив еще шампанского.
— Полагаю, что Пруста вы тоже читаете? — Я подцепила омара серебряной вилкой и отправила его в рот: вкус был изысканный!
— С некоторых пор я читаю только договора моих самых маститых авторов.
— И совершенно не интересуетесь скромными сотрудниками вроде меня.
— Тот факт, что вы сидите сейчас рядом со мной, доказывает обратное, — возразил он. — К тому же вы не такая уж скромная. Журналистка, которая имеет храбрость писать правду…
— … за которую ее сразу же увольняют из издательства «Монтальдо», — закончила я.
— Так получилось, — согласился он. — Вы плохо отзывались о некоторых друзьях моей сестры. И этого Лола вам не простила.
— У вашей сестры малопочтенные друзья.
— Она знакомится только с лучшими из них, — иронически заметил он.
— Хоть за это спасибо! — воскликнула я.
Мне удалось раздобыть материалы, компрометирующие одного миланского коммерсанта. Этот человек обманул некогда своего компаньона, и тот, разорившись, покончил с собой. Семья его осталась без средств и прозябала в нищете. Коммерсант же, который за это время стал крупным торговцем автомобилями, проник в высшее общество. Он купил себе особняк в центре и женился на очень честолюбивой женщине, которая способствовала его восхождению по социальной лестнице. В своем салоне они принимали крупных дельцов и влиятельных политиков. Обо всем этом я написала в статье, изложив историю сдержанно, без лишних эмоций, но не учла, что, к сожалению, Лола Монтальдо входила в круг близких друзей этой парочки.
— Вы написали хорошую статью, — согласился Эмилиано, — смелую и блестящую с точки зрения профессионализма и стиля.
— И что же? — постаралась я снова начать дискуссию.
— А то, что Монтальдо никогда не кусает Монтальдо, — объяснил он со вздохом. — Это закон нашей семьи. Я не могу ничего сделать для вас, — закончил он, пожав плечами.
Я отодвинула омаров и выпила глоток воды.
— Моя мать была права. Я не должна была приближаться к издательству «Монтальдо», — тихо сказала я.
— Ваша мать? — удивился Эмилиано, с любопытством взглянув на меня. — При чем тут ваша мать?
— Моя мать — Анна Гризи, — пояснила я.
Он ошеломленно взглянул на меня, словно я вызвала из небытия призрак.
— Анна Гризи, — повторил он, покачивая головой. — Да… Сюрприз, достойный ее лучших романов.
Он допил свое шампанское и надолго замолчал.
— Так ты дочь Анны Гризи, — вздохнул он наконец, неожиданно перейдя на «ты», словно знал меня долгие годы. — Это имя о многом мне напоминает. Если приглядеться, кое-какое сходство между вами заметно. Теперь-то я это вижу. Но я должен был заметить и раньше. Моя маленькая Арлет, — прошептал он, вдруг погладив меня по щеке.
Какие-то воспоминания теснились в его мозгу, и они явно растрогали его.
Внезапно мною овладело чувство величайшего покоя. Присутствие этого человека, его успокаивающий голос, шум самолета, голубизна неба и яркое солнце, которое врывалось в иллюминаторы, вызывали у меня приятное головокружение. С этой минуты я бы последовала за Эмилиано даже на край света. И меня не удивило, когда он, взяв мои руки в свои, проговорил: «Ты можешь всегда рассчитывать на меня».
Но через пять лет он меня покинул. Трагически ушел из моей судьбы, оставив меня в полном одиночестве. Пять лет я его любила и продолжала еще любить, виня за несдержанное обещание.
И вот мое сегодняшнее открытие в «Гранд-Отеле» снова поставило все под вопрос. Я вновь оказалась в темноте. Возвращаясь домой под ослепительным солнцем, заливавшим автостраду, я знала, что Эмилиано в последний свой час думал обо мне и предчувствовал, что есть еще и другие вещи, которые мне предстоит узнать.
Когда я приехала в Милан, солнце уже зашло. Я поднялась на пятый этаж дома на виа Песталоцца. В дверях меня встретила мать.
— Эми недавно уснула, — сказала она, обнимая меня.
— Тем лучше, — ответила я. — Нам нужно поговорить вдвоем.
Оставив в прихожей дорожную сумку, я прошла в гостиную и рухнула в кресло.
— Ты знаешь, что уже пять лет кто-то оплачивает для меня номер в «Гранд-Отеле»? — начала я без вступления.
Я ожидала, что она удивится, но вместо этого моя мать только кивнула.
— Ты что, знала это? — недоверчиво спросила я.
Она снова кивнула, не двигаясь с места. Глядя в ее невозмутимое лицо, мне показалось, что я схожу с ума.
— Ты все знала и ничего мне не сказала?.. Но почему?
— Я обещала.
— Кому?
— Эмилиано Монтальдо.
Я резко поднялась, собираясь взять сигареты и закурить, потом передумала и снова села. Мать опустилась в кресло напротив меня.
— Какой смысл имеет весь этот заговор?
— Видишь ли, это может показаться странным, но за всем этим скрывается точный план, с которым я теперь должна тебя познакомить, — сказала она. — Эмилиано завещал тебе свою долю в издательстве «Монтальдо». Но в течение пяти лет я не должна была ставить тебя в известность. Теперь время пришло. И я говорю тебе это сейчас не только ради тебя, но также и ради себя. Мне уже скоро семьдесят, и я ждала этого момента всю свою жизнь.
1940 год
СЕМЬЯ
Глава 1
Стоял теплый и ясный сентябрь. Война гремела пока еще где-то далеко, и сообщения официальной печати носили высокопарный и претенциозный характер. После первых сражений, как казалось, определились будущие победители: силы стран «Оси» торжествовали над псевдодемократическими странами, где на самом деле правила плутократия. Война обещала быть короткой, победа — верной.