Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 73 из 90

Эрик уже раскрыл было рот, чтобы возразить.

— Знаю, знаю, вы действуете вопреки правилам Министерства юстиции, но все-таки существует такое понятие, как законность, и ей необходимо следовать, разоблачая группу Сэверенса. Я по­мог вам в вашей акции, назначенной на завтрашний день, таким образом, вы убедились, что и я воспринимаю эту угрозу всерьез, но уж если мы собрались представить движение респонсивистов монстрами, каковыми они и являются, мне необходимы неопро­вержимые факты, а не какие-то домыслы. Вы меня понимаете?

— Конечно, мистер Оверхольт. Но и вы, согласитесь, долж­ны понять, что без нас и без методов, какими мы действуем, миллионы людей будут выданы на растерзание вирусу, пока мы будем бегать в поисках, как вы изволили выразиться, «закон­ности» и «неопровержимых фактов».

Эрик ни за что бы не подумал, что сможет вот так четко и без обиняков выложить все этому ветерану ЦРУ.

Лэнгстон хохотнул:

— Теперь я понимаю, почему Хуан вас нанял. В вас есть ре­шимость и ум. Передайте Хуану, что здесь идет работа, которая поможет разнести в куски передатчик Сэверенса.

Они приостановились у входа в ангар, потому что снаружи на ветру не очень-то разговоришься.

— Я так и не в курсе, кому принадлежит эта сумасбродная идея воспользоваться русским реликтом «холодной войны», который Советы в свое время просто бросили в космосе.

— Мне, — ответил Эрик. — Я был уверен, что Хуан отклонит мою первоначальную идею уговорить вас снабдить нас ядерной бомбой.

Эрик заметил, как побледнел Оверхольт.

— Совершенно справедливо.

— Необходимо было найти какую-то альтернативу, и когда Иван Кериков упоминал о «Сталинском кулаке», я изучил во­прос и выяснил, что нам это подходит как нельзя лучше.

— Вы знаете, что это Кабрильо организовал диверсию на спутнике, верно?

— Да, он вскользь упоминал об этом.

— Насколько я его знаю, Кабрильо рассказал вам не все. Хуан семь месяцев провел за железным занавесом, под именем некоего Юрия Маркова, техника в Байконуре. И столь длитель­ное пребывание в этой роли, и вечный страх, что тебя раскро­ют, — все это наложило на него определенный отпечаток. Когда он вернулся, то, по общепринятой практике, был подвергнут соответствующему обследованию в целях определения его даль­нейшей пригодности к работе. И я видел заключение врача. Оно уложилось всего в одну строчку: «Самый спокойный пациент, с которым мне когда-либо приходилось встречаться». Лучше, как говорится, не скажешь.

— Вопрос из чистого любопытства: что произошло с насто­ящим Марковым? Хуан не имел к этому…

— То есть не убил ли он Маркова? Боже упаси, нет, конечно. Мы вывезли Маркова в награду за то, что он первым сообщил нам об орбитальном баллистическом снаряде. В последний раз я слышал о том, что он работает на космическое подразделение «Боинга». Но я знаю и другое: будь у Хуана приказ ликвиди­ровать Маркова, он ни минуты не колебался бы. Это человек строгих правил, самых строгих из всех, какие я знал.



Цель оправдывает средства — вот девиз Кабрильо и ему по­добных. Я понимаю, в нынешнем политкорректном мире такие убеждения бесят очень многих, но тем, что они живут в услови­ях свободы, они обязаны именно Хуану и ему подобным. Муки совести им неведомы. А вот Хуан понимает, что к чему. А они испытывают чувство совершенно неоправданного морального превосходства, не понимая того, чего все это стоит. А вы попро­буйте бросьте эдакого защитника животных в клетку с голодны­ми и разъяренными хищниками! И он никуда не денется — пере­стреляет их всех, чтобы самому выжить. Да, ему будет тяжело на сердце, его будут мучить угрызения совести, но думаете, он будет сожалеть о содеянном? Как бы не так! Потому что выбор невелик — либо ты, либо тебя. Именно к этому и идет наш мир, и, боюсь, люди пока что боятся принять это за непреложную истину.

— Увы, их принятие — не показатель для сил, ополчившихся на нас, — сказал Эрик.

Оверхольт протянул ему на прощание руку.

— Именно поэтому наша работа так трудна. Когда я воевал, мы все понимали, где черное, а где белое. С тех пор кто-то убе­дил нас, что существует еще и серое. Вот что я хочу сказать тебе, сынок: нет и не может быть серого, и неважно, о чем речь.

Оверхольт выпустил руку Эрика.

— Было приятно с вами познакомиться, мистер Стоун. Уда­чи вам завтра, и да поможет вам Бог.

«Орегон» прорезал воды Средиземноморья, как острый нож тончайший шелк. По возможности они избегали морских трасс; таким образом, магнитно-гидродинамические двигатели работали на пределе, не привлекая ничьего внимания к бешеной скорости сухогруза. Темпы решили сбавить только однажды, проходя через Мессинский пролив, отделявший носок итальян­ского сапога от острова Сицилия. К счастью, погода благоволи­ла им. Вода была как зеркало; не наблюдалось ни ветерка, когда они мчались через Ионическое море и входили в Эгейское.

Хуан почти каждый бодрствующий час проводил в ко­мандном пункте с неизменной кружкой кофе. В верхней части главного монитора, на электронных часах шел безжалостный обратный отсчет. Немногим более чем через восемнадцать ча­сов остров Эос будет стерт с лица земли. И Макс Хэнли вместе с ним, если он, Кабрильо, что-нибудь не придумает.

Судно для этого подходило меньше всего. Эрик с Марком должны быть за передними пультами, управлять кораблем и держать в готовности вооружение на случай обороны. Место Макса было в командном пункте — он должен следить за ра­ботой машинного отделения. Линда должна была оставаться здесь и броситься на любой участок, где потребуется ее помощь. Эдди и Линк, должно быть, испытывали схожие чувства. Они были редкими гостями в командном центре, но, если стольким друзьям грозила опасность, другого более подходящего места для них просто не было.

— Ничего, Председатель, — доложил Хали со своей станции по правому борту.

Линда и Марк вот уже в третий раз пропустили назначенное время регистрации. Хали связался с круизной линией, и его за­верили, что никаких проблем со связью с «Золотыми небеса­ми» не было. Он даже вызвонил центр связи судна, выдав себя за брата одного из пассажиров, собиравшегося известить о том, что один из родителей совсем плох. Услужливая секретарша за­верила его, что непременно доставит сообщение в каюту В123, причем Хали назвал первую цифру, которая пришла ему в го­лову. Пассажир так и не перезвонил, но это ни о чем не гово­рило, поскольку он, вполне возможно, уже был сиротой и счел это дурацкой шуткой. Хуан отверг идею повторить прием, ибо дежурный явно что-то заподозрит.

Даже со своим неисчерпаемым арсеналом «Орегон» без свя­зи был беспомощен. Оставалось ждать и еще раз ждать, когда они окажутся в зоне досягаемости Эоса, и уповать на то, что свою возможность предоставит ее величество Фортуна. Макс изыскал наконец способ вынудить своих церберов подать знак, хоть на то и ушла прорва времени, но этот старикашка, хоть и стреляный воробей, как-нибудь уж смирится еще с парочкой трюков. Хуан обязан был изыскать возможность помочь.

И потом, насчет Марка и Линды. Хуан понятия не имел, что происходило на борту «Золотых небес». Все, что он мог знать, так это то, что их вычислили как безбилетников и посадили под замок где-нибудь на корабле, который — в этом сомнений не могло быть никаких — Сэверенс заразил вирусом. Они все еще никак не могли разобраться, что имел в виду Макс, утверж­дая, что этот вирус не убивает, что он способен на куда более худшее, чем просто умертвить человека. Но это уже не играло роли. Если они проколются с передатчиком, две из его ключе­вых фигур окажутся под ударом.

Хуан ввел команду в компьютер. Цифра обратного отсчета времени исчезли с монитора. Они так противно быстро сменя­лись, что он уже просто не мог смотреть на них. Обычные часы и минуты в правом нижнем углу экрана — вполне полноценное напоминание о быстротечности времени.

ГЛАВА 33

ФБР совершило набег на на­шу резиденцию в Беверли- Хиллз, — срывающимся от волнения голосом объявил Том Сэверенс, ворвавшись в подземное обиталище Лайделла Купера.