Ловушка

Вернувшись поздно вечером, она обнаружила у подъезда машину Эдика, и сердце тревожно сжалось от недоброго предчувствия. Саша поднялась наверх, отперла дверь, пребывая уже в полной уверенности, что у нее незваные гости. Как же она забыла, что у него остался дубликат ключей от маминой квартиры… Свет в квартире не горел, но уже с порога довольно отчетливо был слышен запах дорогущего одеколона, сигарет и, (О, нет!), запах спиртного.

Она все же пересилила страх и зашла в квартиру, оставив входную дверь незапертой. Свет из прихожей выделил силуэт у стола в комнате.

- Почему ты не предупредил меня о своем приходе? И почему ты сидишь в темноте?

Эдик повернулся к ней, вид его оставлял желать лучшего: небрит, лицо, опухшее от алкоголя. Но костюм, как всегда, выглажен, сидит отлично.

- Ты что, пьяный сел за руль?

- Я прекрасно владею своими рефлексами. Я привез тебе ключи от твоей машины, - слово твоей он выговорил, кривляясь, - но за своими шмотками тебе придется приехать домой. – Саша хотела добавить «к тебе домой», но промолчала, - Ты натравила на меня исполнителей, зачем это, Шур? Разве я не отдал бы тебе ключи?

- А разве отдал бы? – Она не стала уточнять, что все его неприятности - Димина работа, - ты устроил из-за них в суде настоящую бойню…

- На! – Он небрежно бросил их на стол, - подавись!

- Спасибо, - Саша прошла через комнату, взяла ключи и отошла на безопасное расстояние – мог не трудиться, мой адвокат заехал бы за ними.

- Твой адвокат? А… этот твой… ротвейлер… Откуда у тебя деньги на адвоката? А-а-а… ты, наверное, спишь с ним?

- Это не твое дело! Он мой друг, если тебе знакомо такое понятие, как дружба.

- Друг… Видали мы таких друзей… Он просто хочет трахнуть тебя, дурочка!

Александра поморщилась.

- Ты отдал мне ключи, тебя еще что-то задерживает? Гадостей я наслушалась предостаточно - хватит на всю оставшуюся жизнь…

- Хорошо, я ухожу… Только, еще один вопрос: как ты теперь собираешься жить? Подумай, что ты можешь, что ты умеешь? К какой жизни ты привыкла? Признайся себе, ты теперь не найдешь работу, ты даже не сможешь выжить без моей помощи. – Он самодовольно выпятил подбородок. - И я согласен оказать ее тебе. Например… за услуги определенного характера.

Александра с удивлением покосилась на него – неужели он и вправду думает, что после всего, что ей пришлось вынести по его воле, после всей той грязи, в которой ее вываляли по его указке, после той чуши, которую нагородил он сам, она захочет лечь с ним в постель? А она-то считала, что это у Кости непомерно раздутое самомнение… При воспоминании о Косте, его легкости, шутливой небрежности, в душе шевельнулось что-то светлое, ей и самой вдруг стало легко и смешно, она еле сдерживалась, чтоб не улыбнуться, и, тем самым, не вызвать у Эдуарда дополнительное раздражение.

- Знаешь, я получила неплохой урок, но я выживу. Я справилась с этой неудачей и сделала правильные выводы. И я, наконец, повзрослела и перестала жить прошлым. – Она все-таки улыбнулась, Эдик даже задохнулся, - а теперь стану жить реальной СВОЕЙ жизнью… Но тебе этого не понять…

Издав яростный возглас, Эдик подошел к ней, схватил за плечи, не обращая внимания на ее сопротивление. Он смотрел на ее лицо, глаза – такие беззащитные и такие упрямые; резко притянул к себе, вдохнул аромат ее волос, кожи, потерся о шею, и сдавленно пробормотал:

- Я не должен был потерять тебя…

- Для начала, ты не должен был впускать в нашу постель…

Он не дал ей договорить:

- Шура, это никогда не имело значения…- он настойчиво привлек ее к себе, силясь поцеловать.

Для него все прошлые измены, действительно, уже не имели значения. В свое время он выстроил целую систему самооправданий для измены: Саша занята карьерой, секс стал предсказуем, и прочая, и прочая. За первой изменой последовала вторая, потом третья, четвертая, пятая… Список самооправданий закончился. Сейчас он понимал – именно та, первая измена стала началом конца. Он ведь знал, что жена не станет терпеть его измены и уйдет, даже не смотря на свою финансовую зависимость.

- Эдик, не надо, - она пыталась вырваться из его настойчивых объятий, - оставь меня!

- Ты моя, ты принадлежишь только мне… У тебя на пальце кольцо, подтверждающее мое право.

- Нет!.. Это просто случайность! – она не на шутку испугалась, - пойми, я больше не жена тебе.

- Значит, будешь, - он, словно обезумел, - наш ребенок навсегда свяжет нас…

- Эдик, ты сошел с ума, - она всерьез запаниковала, - отпусти… уходи… н-не прикасайся ко мне!

- Я имею полное право прикасаться к тебе, когда захочу, я твой муж! – ее блузка не поддавалась, и, будучи довольно сильным, он практически сразу разорвал ее, обнажив нежную кожу, - Ты моя и всегда будешь моей…

О, Боже! Да он же сейчас изнасилует ее, причем абсолютно уверенный в своем праве! Она изловчилась, и, высвободившись на мгновение, изо всех сил ударила его тем, что попало под руку. Под руку попал сувенир в виде подковы. «На счастье…» - подумала Саша. Колокольчик, подвешенный к подкове, дзенькнул, словно гонг, возвещая об окончании боя. Эдик ослабил хватку, и мотнул головой, и Александра, воспользовавшись моментом, вырвалась и, машинально подхватив с пола сумочку, бросилась к выходу, порадовавшись на предусмотрительно оставленную открытой входную дверь.

Она не помнила, как сбежала по ступеням, как вылетела за порог, не разбирая дороги... Уже сидя на скамейке, надежно скрытой в кустах, она осознала, что ее колотит крупная дрожь, дыхание никак не удавалось выровнять. Испуганная молодая женщина представляла собой довольно жалкое зрелище – взлохмаченная, в разорванной блузе, по щекам стекали слезы, которых она даже не осознавала. Саша глубоко вздохнула несколько раз и принялась отчаянно рыться в сумке дрожащими руками в поисках мобильника. Найдя его, она немного успокоилась – теперь можно, по крайней мере, вызвать милицию.

Эдик долго не показывался, Александра уже стала опасаться, что слишком сильно двинула его, и он потерял сознание. Но идти проверять опасалась.

Наконец, спустя минут двадцать, он вышел из подъезда, сразу сел в машину, которая с визгом отъехала.

Саша долго еще не решалась выйти из укрытия… Дрожь прекратилась, но страх и обида не хотели отступать. Ночевать сегодня дома было страшно – Эдик может напиться вдребезги и опять заявиться… Нужно позвонить Светке и пойти ночевать к ней, а завтра вызвать сантехника и сменить замок.

Она против воли мысленно прокручивала их встречу, в голове продолжали звучать жестокие слова… Неправда! Она найдет работу, она прекрасный специалист! Не в этом, так в другом городе! Совсем некстати на ум пришли Макс с Полиной, так желавшие получить ее услуги. Нет, сейчас нужно думать совершенно о другом. Саша принялась листать журнал звонков в мобилке, ища Светку, и, пролистывая такой знакомый, уже известный наизусть, номер, приостановилась и задумалась на краткое мгновение. Потом осторожно, словно опасаясь чего-то неведомого, нажала кнопку вызова…

Когда пошел тихий гудок, непослушное сердце заколотилось как сумасшедшее, и она уже готова была дать отбой, но упрямо прикусила губу, дав себе команду - не малодушничать.

Наконец вызов был принят. В ночной тиши хорошо было слышно, как где-то там, в другом мире играет музыка, кто-то смеется. Ответил женский голос.- «Але, говорите! Костя, отвали! А я хочу знать, кто тебе звонит по ночам…» - обладательница высокого голоса весело рассмеялась. Все это произошло буквально за считанные мгновения, потом раздались какие-то щелчки, шум, а в следующую секунду в трубке раздался отчетливый такой знакомый голос…

- Я слушаю!

Саша молчала, совершенно ошарашенная собственным поступком и тем, что его голос звучал наяву, так явственно, словно совсем рядом… стоит ли заговорить... или ну его к черту… ничего хорошего из этого не выйдет!..

- Алло, говорите!... – музыку и смех по-прежнему было слышно довольно отчетливо, но посторонний шум постепенно стих, словно Костя вышел в какое-то другое помещение, - говорите, вас плохо слышно! Он помолчал, выжидая какое-то время, потом неожиданно спросил, - Саша, это ты?