Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 68 из 87



— Хорошо, — сказал он, кладя листок в карман. — Теперь я займусь их поисками.

Мэй задумчиво взяла открытку с Файей и поднесла к лампе:

— Странно: видно, эта девушка стремилась пробудить желание у мужчин. Но в глубине души она должна была их ненавидеть. В то время как вторая, Лиана — не думаю…

Стив не понял, что хотела сказать Мэй. И у него совсем не было времени об этом подумать: когда он вернулся в «Ритц», его ожидал номер «Мон Синэ» с ответом Сильвио Пелликуло.

Глава двадцать первая

Стив не ожидал такого быстрого ответа. Впрочем, когда он написал Сильвио Пелликуло, то той же оказией подписался на «Мон Синэ», чтобы облегчить себе просмотр переписки, которая, как он полагал, могла затянуться. В пакет, ожидавший Стива в «Ритце», кроме журнала были упакованы пара чулок «Маленькая женщина» и краска «Золотистая кожа», высылаемые всем абонентам. Он отбросил это на стойку портье, нашел страницу с перепиской и на пятнадцатой строке узнал свой псевдоним:

«В. Парадиз: среда, пять часов».

— Hell! — выругался он. — Этот идиот не способен был написать, где.

Он опять пробежал глазами страницу, разбирая мелкий шрифт, и нашел в конце последней колонки вторую часть послания:

«Валь П.: в Чарльстон-клубе».

Однако ответ поставил его в тупик. Почему Пелликуло решил встретиться с ним, а не написал о том, что знал о Лили, как обычно поступал, когда дело касалось других артистов? Неужели надо было все так долго объяснять? Или здесь какая-то тайна, которую можно открыть только при личной встрече? Стив сразу вспомнил обо всех загадочных посланиях, испещрявших рубрику.

Припарковывая машину в двух шагах от Чарльстон-клуба — чайной с танцами неподалеку от Пале-Рояля, — Стив снова упрекал себя за то, что не следовал в точности порядку составленного им списка и не начал со Стеллио. «Но у меня все впереди, — сказал он себе, входя в клуб, — у меня все впереди, и я его найду».

На мгновение Стив остановился: с тех пор как он приехал во Францию, боль в бедре каждый вечер давала о себе знать. Сдерживая ее, он решительно пошел в глубь заведения.

Музыка атаковала его уже на входе. Как ему и рассказывали, с пяти часов вечера весь Париж отдавался джазу. Десятки пар покачивались на навощенном паркете: женщины в платьях, прошитых золотыми и серебряными нитями, танцоры в смокингах: Негритянский оркестр бушевал вовсю. Стив устроился у стойки бара, заказал коктейль, потом вполголоса спросил у бармена, как ему увидеться с Сильвио Пелликуло. Тот, видимо, был предупрежден:

— Как вас представить?

— Валь Парадиз.

Бармен не спешил. Смешал коктейль в шейкере, поставил его перед Стивом и исчез в глубине помещения. Вернувшись, он сказал:

— Подождите еще минутку. У него столько дел… Я вас предупрежу, когда он освободится.

Тогда Стив решил оглядеться. Шторы на окнах были задернуты, неоновые лампы резко освещали огромные зеркала, стены, покрытые красным и черным лаком, украшенные мотивами из живописи кубистов. Между двумя мелодиями музыканты сделали передышку: вытирая пот со лба, выпили по рюмке густого зеленого ликера, — и завелись в еще более сумасшедшем темпе. Женщины в исступлении задирали короткие платья, окаймленные стразами, как будто в отчаянии перебирали длинные жемчужные цепочки, а мужчины, особенно более ловкие и молодые, не отставали от профессиональных танцоров, а может быть, начинающих альфонсов.

Погрузившись в свои мысли, Стив не сразу услышал, что бармен обратился к нему:

— Валь Парадиз! Это за вами!

Другой уже брал его за руку:

— Идите туда! Сзади, лестница направо. Подниметесь и пойдете по коридору. Там будет только одна дверь, не ошибетесь.

В коридоре Стив наткнулся на сильно накрашенную женщину средних лет, которая несла в руках толстый пакет. Несмотря на дергающую боль в бедре, он в одно мгновение достиг двери и постучал. Ему не сразу открыли, и он уже не знал, что делать. Наконец раздались шаркающие шаги, затем последовал металлический скрежет. Перед ним стоял мужчина. В обычной ситуации Стив бы задохнулся, столько необычных сильных запахов сразу нахлынуло на него. Но еще более ощутимый шок тут же развеял эффект от этих испарений. Потому что, похудевший и ссутулившийся, перед ним стоял Сергей Лобанов.

С этого момента Стив — думал только об одном, ничем себя не выдать. Тем же элегантным движением, сохранившимся еще с тех времен, когда он был танцором, русский пригласил его в комнату — небольшое помещение, раньше служившее артистической уборной. Большой трельяж, занимавший всю противоположную стену, освещался голубоватыми неоновыми лампами и был заставлен различными баночками и флаконами. Как и внизу, шторы были задернуты, лампа на плетеной ножке светилась напротив ширмы, едва закрывавшей груды коробок, заполненных разноцветными флаконами. Лобанов снова звякнул протезом и предложил Стиву стул.

— Извините, — сказал он. — Клиентка никак не могла выбрать себе кремы. Поскольку я не только любитель кино, но прежде всего парфюмер. Да, парфюмер! Я бы работал на многих великих, если бы не… — Он указал на ногу: — Если бы не это, конечно. Эта механическая нога — мое изобретение, обратите внимание, насколько она совершенна. — Он снова заставил протез поскрипеть, затем плюхнулся в кресло. — Война! То же, что и у всех.





Лобанов, как и прежде, был очень речист. Но в рокоте его голоса уже чувствовался возраст, так же как в осунувшемся лице, ослабевшем теле. Только волосы не изменились — остались такими же черными и густыми, их длинные пряди он время от времени закидывал назад.

— Я страдаю бессонницей, — продолжал Лобанов. — Ночами выдумываю и изготовляю духи, косметику, а днем пишу для «Мон Синэ». Потом прихожу сюда. Мои товары привлекают женщин, и они рассказывают мне все сплетни.

Стив молчал. Лобанов повернулся к трельяжу и передвинул несколько склянок.

— Сейчас все женщины свихнулись. Они любой ценой желают выглядеть красивыми. И чем больше старятся, тем сильнее меня обожают. Я им продаю… — Он сделал паузу и потом так же театрально воскликнул: — …Искусственную красоту! Мечта на дне флакона!

Стив удержался от ответа.

— Видимо, вы не любите парфюмерию, — сказал, улыбаясь, Лобанов и поднес пальмовую лампу к лицу своего посетителя.

Стив чуть отодвинулся.

— У вас болят глаза?

— Нет. Просто небольшая мигрень.

— Все говорят одно и то же, кто не любит духи! Но я их заставляю изменить свое мнение. Я и вас смогу переубедить. Посмотрите сюда. Мое последнее творение. Вариация амбры.

Лобанов взял флакон и, закрыв глаза, долго вдыхал запах.

— Не существует ничего лучше амбры… С запахами, как с жемчужинами, месье: каждый из них напоминает о своем востоке. И у каждого запаха свой полет, своя плотность, своя лебединая песня, наконец, своя смерть. Я работаю с неосязаемым!

— Но это не совсем то, что мне надо, — прервал его Стив.

Русский не настаивал:

— У меня есть пастилки из сераля, чтобы ароматизировать вашу квартиру, зубной порошок с пряностями, вы такого нигде не найдете. Колдкрем против морщин. У вас есть морщины, около глаз! Притирания для шеи, масло какао. Лавандовое мыло, из герани, с английской мятой. Еще фиксаж для усов…

Стив понял, что этот человек над ним издевается. «Тем хуже для Лили», — сказал он себе и хотел встать, чтобы уйти.

Лобанов угадал его движение:

— Нет, останьтесь.

— Послушайте, — заметил Стив, — я пришел, чтобы…

— Хорошо, я понял. Ваша звезда, Лили Шарми. Это дело дорогого стоит. Чего вы, собственно, хотите?

— Полных сведений. Она… притягательна, не правда ли?

Стив рассыпал на трельяже пачку купюр.

— Хорошо, — ответил русский, запихивая их в карман. — Вы знаете, калеке приходится очень трудно. Невозможно прожить только на одной косметике. Все так дорого теперь.

— Я бы хотел больше узнать об этой женщине.

Лобанов ненадолго задумался: