Страница 10 из 101
Палмер перенес открытый портфель в гостиную. Немного постоял в темноте, сел в кресло у письменного стола, включил настольную лампу. Еще раз, но на этот раз более внимательно, просмотрел свое расписание. Да, у него два свободных дня, завтра и в воскресенье, но потом почти вся неделя в Париже будет занята, как говорят, «от и до». До четверга, когда ему предстоит лететь во Франкфурт и Бонн.
Значит, Вирджиния все-таки была права. «А разве не может быть, что досье на тебя есть и где-нибудь в Европе?» — спросила она тогда.
Оставалось только узнать, у кого это чертово досье. У ЦРУ, у людей Баннистера? Впрочем, вряд ли, скорее всего, у кого-то еще. У кого?!
Глава 7
Его разбудил резкий, но при этом вполне мелодичный звонок черного телефона на столике рядом с кроватью. Да, во Франции все иначе, совсем не так. Не сразу и привыкнешь.
— Слушаю!
— Доброе утро. Надеюсь, не разбудил вас? — бодрым, чуть ли не веселым голосом спросил Добер. — Сейчас уже почти девять, мы внизу, в вестибюле и полностью к вашим услугам.
Палмер полусонно поморгал глазами. Господи, неужели ему непонятно, что разница во времени тоже может иметь значение. Поспать-то ведь надо.
— Вы на машине?
— Конечно же, сэр. На одном из «бьюиков» вашего банка, сэр.
— Добер, у вас есть семья?
— Естественно, сэр. Жена и трое детей.
— Ну и какого черта вы тратите свой законный выходной день не на них, а на совершенно чужого для вас человека? Пусть даже в каком-то роде начальника. Давайте так: оставьте ключи у портье. Я сам поведу машину, когда закончу все свои дела и спущусь. Если, конечно, сочту нужным. — Он собирался положить трубку на рычаг, но, услышав протестующие звуки Добера, снова поднес ее к уху. — Ну что еще?
— Простите, сэр. С вашей стороны это на самом деле очень благородно, но… так запланировано. Моя жена в курсе и не имеет ничего против. Работа есть работа.
— Значит, она будет приятно удивлена, вдруг увидев вас дома. Сюрприз, сюрприз…
— Но мистер Палмер!
— Никаких возражений.
— Да, а как быть с мисс Грегорис? Она ведь тоже тут, рядом со мной и горит желанием.
Палмер тяжело вздохнул. Вот черт! Похоже, от них не отделаешься.
— Тоже там? Спросите ее, удалось ли ей позавтракать.
— Сейчас узнаю, сэр. — Он замолк, но через несколько секунд его бодрый, чуть ли не радостный голос снова раздался в трубке. — Она говорит, что никогда не завтракает, сэр.
— Что ж, тем лучше. Тогда попросите ее подождать меня в нашем кафе. Мы что-нибудь придумаем.
— Сэр, вы на самом деле не хотите, чтобы я…
— Allez, allez.[3]
Последовала короткая пауза — очевидно, Добер пытался принять какое-то решение. Или, скорее всего, думал, как его изменить.
— Oui, mon general. Merci beaucoup.[4]
— Давайте домой, Добер. Встретимся в понедельник. До свидания, и хороших вам выходных.
Палмер положил трубку. Пошел в ванную, принял душ, побрился, надел тот же самый спортивный пиджак, который вчера ночью или, точнее говоря, сегодня утром был на нем в Латинском квартале Парижа. Потом долго, роясь в своих вещах, искал солнечные очки — эх, если бы Эдис была рядом, она бы точно знала, что где лежит!
Прежде чем выйти из номера, он внимательно огляделся вокруг. Так, вроде бы все в порядке. Нет ничего необычного. Ну и слава богу. Вообще-то ему хотелось бы позавтракать в постели. Сибаритство, конечно, но чего не сделаешь, когда возвращаешься в молодость!
Мисс Грегорис выбрала столик в самом дальнем углу кафе. Рядом с большим окном, через которое солнце золотило ее пышные каштановые волосы. При виде его она тут же встала, протянула руку. Да, настоящая американка никогда бы не встала. Приветствовала бы взглядом или, в крайнем случае, кивком головы. Интересно, сколько ей лет — двадцать шесть?
— Что вы будете на завтрак, чтобы составить мне компанию? — спросил он, садясь за столик напротив нее.
— Спасибо, только кофе. Я на самом деле никогда не завтракаю.
— Заботясь о своей великолепной фигуре?
Она автоматически расправила складки своего легкого крепового платья. Знакомый жест — точно так же часто делала Вирджиния. Хотя на платье мисс Грегорис не было фирменного лейбла. Значит, дешевенькая имитация. Что ж, бывает, ничего не поделаешь.
— Скажите, сколько вы работаете у нас в ЮБТК?
Ее элегантные каштановые брови удивленно поползли вверх.
— ЮБТК?
— Да, мы в Нью-Йорке обычно называем банки аббревиатурно — скажем, ЮБТК, СКС, — а не полностью.
— Ах, ЮБТК. — Грегорис громко рассмеялась. — Вы ведь наверняка знаете, что я в банке совсем недавно. Месяцев шесть, ну, может быть, пять. Да, скорее всего, пять с половиной.
— А до этого?
Она нервно поправила волосы, и Палмер отметил, что у нее на редкость высокий лоб. Он пристально вгляделся в ее темно-каштановые глаза. Она, чуть прищурившись, в свою очередь, взглянула на него. Правда, спокойно, практически невозмутимо. В каком-то смысле даже игриво.
— До этого я работала на ЮНЕСКО. Рано или поздно все переводчики начинают на них работать, это же серьезная контора. Никуда не денешься…
— Вы что, занимаетесь письменными переводами?
— Нет, я живу в мире разговорных языков. — Она снова слегка поправила волосы. — Само собой разумеется, в вашем банке, — она на секунду остановилась, усмехнувшись, бросила на него озорной взгляд, — …то есть в ЮБТК, мне приходится писать много писем. Практически каждый день. Но это вряд ли можно назвать переводом.
Палмер повернулся к официанту, терпеливо ожидавшему у их столика.
— Наверное, в мое первое утро в Париже имеет смысл заказать типичный французский завтрак. Как вы считаете?
— Совершенно верно, сэр. — Официант довольно улыбнулся, повернулся к Грегорис. — А дама?
— Нет-нет, ничего. Только кофе.
— Как скажете, сэр. — Вежливо кивнув головой, он удалился.
— Ну и что, по-вашему, мне принесут? — с усмешкой поинтересовался Палмер.
— Все то, что не нужно мне. Сдобные булочки, французские рогалики, нормандское масло, фруктовое желе, ну и, само собой разумеется, апельсиновый джем.
— Вообще-то все это мне тоже вроде бы совсем ни к чему.
Она, чуть нахмурившись, бросила на него оценивающий взгляд.
— Вы ведь худощавый. Лично вам такой завтрак ничем не грозит. А вот мне… — Грегорис снова провела руками по своему, из тонкого крепа, облегающему платью, как бы разглаживая его. Хотя никакой необходимости в этом не было. Жест, конечно же, был непроизвольный, однако Палмер все-таки обратил внимание на ее тонкую талию и довольно большие груди, особенно для ее комплекции. Четвертый номер, не меньше.
— Послушайте, наверное, вы поздно вчера легли, так ведь? — спросил он, меняя тему разговора. — Ну и зачем, скажите на милость, вставать в такую рань? В выходной-то день. Чтобы позавтракать с важным гостем в отеле? А потом повозить его по городу…
— Да никаких проблем. — Она слегка ухмыльнулась. — Я жаворонок, мне много сна не надо.
— Скажите, а в какое время закрываются заведения в квартале Сен-Жермен, — неожиданно спросил он.
Ее спокойные карие глаза внезапно расширились, и она в упор посмотрела на Палмера. Явно и откровенно испугана!
— Что… как… То есть, я… я…
Он сделал успокаивающий жест правой рукой.
— Ничего страшного. Полагаю, банальное совпадение. Просто вчера поздно вечером я шел по бульвару в «Липп» и вдруг увидел вас. Правда, издалека.
— Вы… — Она снова осеклась.
Бесшумно подошедший с дымящимся кофе и подогретыми сливками официант избавил ее от необходимости оправданий.
— Вот, пожалуйста, мадемуазель. Надеюсь, вам это очень понравится.
Интересно, что заставило ее так занервничать? Может, все дело в мужчине, с которым она шла? Палмер намеренно не стал о нем упоминать и теперь был этому рад — ведь ее спутник мог быть женат.
3
Идите, идите (фр.).
4
Слушаюсь, мой генерал. Большое спасибо (фр.).