Табу

— Понял. Нет проблем. Дай ее номер, и я перезвоню вместо тебя.

— Отлично. — Джонс продиктовал ему номер и с облегчением перевел дух, радуясь, что удалось сплавить скорбящую даму другому.

Крис не откладывая набрал номер Дебби Редмонд.

— Миссис Редмонд? Насколько мне известно, вы звонили в участок в Донниброке. Я детектив Крис Делани, с сегодняшнего дня делом вашего мужа будет заниматься мой отдел. Чем могу быть полезен?

— Вы? Но я думала… Что ж, хорошо, если так… — Женщина явно удивилась, но никаких дальнейших комментариев с ее стороны не последовало.

— Итак, миссис Редмонд, чем могу быть полезен? — мягким тоном повторил Крис.

— Извините, мне не хотелось никого беспокоить, но… — Она говорила нервно, постоянно запинаясь, а голос звучал надтреснуто — вероятно, от частых рыданий. — Дело в том, что мне не дает покоя… хм… одна деталь, касающаяся смерти Джима, которая никак не выходит у меня из головы… Вероятно, это пустяк, но тем не менее мне бы хотелось поговорить об этом с кем-нибудь из сотрудников полиции.

— Что ж, это нетрудно устроить. Если не возражаете, я заеду к вам, скажем, во второй половине дня, — предложил Крис. У него появился шанс ускользнуть на время из участка, а ему именно этого и хотелось.

— Неужели приедете? Я буду очень вам благодарна…

Дом Редмондов находился в зоне новой застройки чуть в стороне от Хэддингтон-роуд, и Крис позволил себе немного расслабиться, ведя автомобиль по широкой трехполосной авеню. Припарковавшись у дома Редмонда, он выбрался из машины и чертыхнулся, стремясь подавить болезненный стон. Боль в суставах за последние пару дней, казалось, усилилась еще больше, и он подумал, что, поднимаясь со стула, сиденья автомобиля или протягивая руку к вешалке за пальто, напоминает чертыхавшегося по поводу и без повода Кеннеди.

Дебби Редмонд, выглядевшая чрезвычайно строго и даже чопорно в темной твидовой юбке и черной блузке, ждала его у порога и молча наблюдала, как он поднимается по ступеням к парадному входу. Вежливо улыбнувшись женщине, Крис задался вопросом, о чем она собирается с ним разговаривать. Уж конечно, не о тайной жизни своего мужа. Вряд ли она знала хоть что-нибудь о его скрытой гомосексуальности.

Проведя гостя в дом, Дебби не торопилась заводить разговор на интересовавшую ее тему. Фактически она не произнесла ни слова, пока готовила и разливала по чашкам кофе. Только когда Крис сделал первый глоток, она попыталась объяснить, что ее беспокоит.

— Знаю, детектив, что вам скорее всего мои рассуждения покажутся глупыми… — Крис пил кофе и молчал, предпочитая, чтобы она сама высказала то, что наболело. — Просто я постоянно прокручиваю в уме тот день, вспоминая, что увидела, когда вошла в дом. — У нее перехватило горло, и некоторое время она не могла говорить — лишь прикладывала к лицу платок, смахивая навернувшиеся на глаза слезы. Потом, немного успокоившись, заговорила снова: — Итак, войдя в дом и не увидев Джима, я подумала, что он сидит в гостиной и смотрит по телевизору гольф — он любит смотреть, когда играют в гольф. — Женщина сделала паузу и скривила губы в горькой улыбке. — Вернее, любил…

Она снова потянулась за платком и промокнула глаза. Крис молчал, терпеливо ожидая продолжения.

— Значит, так… Когда я вошла в гостиную, он висел там в петле. Это зрелище настолько меня шокировало, что мне потребовалось не менее минуты, чтобы осознать, что, собственно, я перед собой вижу.

— Могу себе представить…

В комнате снова установилась тишина. Казалось, женщина собирается с силами, чтобы довести монолог до конца.

— Порой так трудно понять, почему происходят подобные вещи. Джим в жизни не обидел и мухи, был чрезвычайно щедр и имел склонность к благотворительности. Короче говоря, всегда делал добро, помогал людям и откликался на первую же просьбу о содействии. Я не могу понять, кому могла прийти в голову бредовая мысль причинить ему вред.

— Вернемся все же к тому дню, — мягко сказал Крис, направляя разговор в нужное ему русло. — О чем конкретно вы хотели со мной поговорить?

В глазах Дебби плескалась боль. Тем не менее она нашла в себе достаточно мужества, чтобы ответить на вопрос:

— Дело в том, детектив, что я наконец поняла то, чего не могла осознать в тот злополучный день. Вы, конечно, сочтете мои слова чистым сумасшествием, но простыня… та самая простыня, которую использовал Джим, чтобы… — Она глубоко вздохнула, чтобы хоть немного успокоиться. — Ну так вот… я почти уверена, что у нас такой не было. Тогда я мало что соображала, но потом постоянно об этом думала, и ночью на прошлой неделе до меня наконец дошло…

Крис с удивлением посмотрел на нее, не зная, как на все это реагировать.

— Не совсем вас понимаю. Вы что — хотите сказать, что простыня, которую использовал Джим, принадлежала не вам?

— Вот именно. Я никогда не видела раньше такой простыни. Просто сначала не отдавала себя в этом отчета. Но с тех пор как стала прокручивать эту сцену в мозгу, поняла, что у нас никогда ничего подобного не было. Прежде всего она чисто белая, а все наше постельное белье цветное или с орнаментом.

— Уверены? Может, это была старая простыня, которую вы собирались со временем порвать на тряпки? — решил уточнить Крис. — Завалялась где-нибудь на дальней полке в бельевом шкафу, вы и забыли о ней?

— Нет. Теперь я совершенно точно это знаю, — твердо сказала Дебби Редмонд. — Та простыня определенно не из нашего дома.

Рейли склонилась к микроскопу, исследуя образец крови. Она надеялась обнаружить признаки чего-нибудь не слишком сложного вроде анемии, но увиденное находилось за пределами ее медицинских познаний. Бросив еще один взгляд на предметное стеклышко, она отодвинулась от микроскопа и стала пролистывать лежавший рядом на столе медицинский справочник.

В противоположном конце комнаты за другим микроскопом трудился Джулиус, и Рейли, отложив книгу, обратилась к нему:

— Джулиус, у вас найдется для меня минутка?

— Нет проблем, — отозвался тот и торопливым шагом направился к ее рабочему месту.

— Вы ведь довольно долго работали в больничной лаборатории?

Джулиус помрачнел.

— Лучше об этом не вспоминать, — сказал он, закатывая глаза. — Целыми днями только и делал, что глазел в микроскоп на образцы крови. Можно сказать, исследовал целое море крови — извините за плоскую шутку.

Рейли улыбнулась. Попытка пошутить для сверхсерьезного Джулиуса была почти невиданным делом.

— Что ж, пусть так… но взгляните тем не менее еще и на этот образец.

Джулиус склонился над ее микроскопом, чуть подкрутил резкость и с минуту рассматривал то, что находилось на предметном стекле.

— Необычный вид. Чья это кровь?

После небольшой заминки Рейли ответила:

— Эта информация пока засекречена.

— Ого! — Джулиус выпрямился, пристально посмотрел на Рейли, затем кивнул: — Понял вас.

— Так что же вы все-таки увидели?

— Проводите тест на насыщенность трансферрином?

Рейли согласно кивнула.

— И каково ваше мнение по этому поводу?

— Очень высокий уровень насыщенности; возможно, слишком высокий.

— Я тоже об этом подумала. — Рейли с минуту размышляла на эту тему, потом спросила: — Если бы вы, к примеру, продолжали работать в больнице и вам попался образец такого уровня насыщенности, какой следующий тест вы бы с ним провели?

Джулиус хмыкнул:

— Никогда бы не подумал, что больничный опыт мне здесь пригодится. Что ж, поскольку трансферрин не слишком устойчив, я бы порекомендовал тест на сыворотку ферритина. Подобный анализ обычно дает более стабильный результат. — Он снова пристально посмотрел на нее и добавил: — Если хотите, я сам проведу это исследование — скажем, во второй половине дня?

Рейли кивнула:

— Буду вам весьма признательна. Спасибо, Джулиус.

— Нет проблем.

Она вручила ему пробирки с кровью.

— Ох! Чуть не забыла…

— Напомнить, чтобы все было шито-крыто? — произнес Джулиус. — Не беспокойтесь. Я же сказал, что понял вас.