Страница 11 из 78
— Где Тванго? — рявкнул он. — Мне нужно немедленно его видеть.
— Может быть, перенесете визит на завтра? — любезно предложил Кугель. — Тванго отобедал и теперь спит.
— Плевать! Буди его, да поживее! Дело не терпит отлагательств!
— Не думаю, чтобы он захотел сегодня с вами встретиться. Он сказал мне, что крайне утомлен.
— Что? — взревел Сольдинк. — Да он, небось, пляшет от радости! Заполучил мои денежки, а мне взамен подсунул ящики с высохшей грязью!
— Быть того не может, — отрезал Кугель. — Мы приняли все меры предосторожности.
— Я не желаю слушать твои разглагольствования, — заявил Сольдинк. — Сию же минуту отведи меня к Тванго!
— Я не могу тревожить его по пустякам. Всего доброго!
Кугель попытался было захлопнуть дверь, но Сольдинк поднял такой крик, что появился сам Тванго.
— Что за дикие вопли? — спросил он недовольно. — Кугель, ты же знаешь, как я чувствителен к шуму!
— Разумеется, — с невинным видом ответил Кугель, — но господину Сольдинку, похоже, непременно нужно поднять тарарам.
Тванго обернулся к Сольдинку.
— Что случилось? На сегодня мы закончили дела.
Кугель не стал дожидаться ответа Сольдинка. Как метко заметил Бильберд, настало время перемен. Он уже и так лишился целой уймы чешуи из-за этих двух мошенников, Йеллега и Малзера, но не беда. Еще больше чешуи ждало его в хижине Бильберда, и он должен быть вполне этим доволен. Кугель поспешил в дом. Он заглянул в столовую, где Гарк с Гукином трудились над приготовлением ужина.
Очень хорошо, подумал Кугель, просто отлично! Теперь бы отделаться от Бильберда, забрать мешок с чешуйками и смыться. Он вышел в сад, но Бильберда, против обыкновения, там не было.
Кугель подошел к его хижине и просунул голову в дверь.
— Бильберд?
Ему никто не ответил. Луч красноватого света, пробивавшийся сквозь дверь, осветил соломенный тюфяк садовника. В рассеянном свете Кугель увидел, что убогая хижина пуста.
Оглянувшись через плечо, Кугель вошел внутрь и бросился к углу, где он спрятал свой мешок. Мусор был разбросан по полу. Мешок исчез.
Из дома донесся шум голосов.
— Кугель? Ты где? Подойди немедленно! — звал хозяин. Стремительный и безмолвный, Кугель выскользнул из лачуги Бильберда и спрятался в зарослях можжевельника. Тайком перебегая от одного укрытия к другому, он обогнул дом и вышел на дорогу. Огляделся по сторонам, затем, не обнаружив никакой опасности, широким размашистым шагом направился на запад.
Некоторое время спустя Кугель остановился, чтобы перевести дух. На душе у него скребли кошки. Благодаря вероломству сотоварищей у него осталась всего лишь жалкая горстка «Обычных» и одна «Особая», правда, совершенно исключительного качества — «Скуловой астрангал». Самая же ценная чешуйка из всех, «Нагрудный взрывающий небеса фейерверк», осталась лежать в надежном месте в саду Флютика, но Кугель надеялся приберечь ее, хотя бы потому, что она так нужна Юкоуну.
Кугель снова зашагал по дороге через сырой лес, заросший тамбер-дубами, тисами и гоблиновыми деревьями. Тусклые лучи красного солнца пробивались сквозь густую листву, тени казались окрашенными в темно-голубой цвет.
Кугель продолжал тревожно оглядываться по сторонам — весьма благоразумная предосторожность. Вокруг было так много чудесного: белые цветки, высоко вздымающиеся над блестками низких прямых листьев на усиках; воинства грибов, растущих на уступах, на трухлявых пнях; побеги черного и оранжевого папоротника.
Однажды ему померещилась смутно различимая на расстоянии сотни ярдов высокая, вроде бы мужская, фигура в фиолетовом камзоле. И он вздохнул с облегчением, когда дорога по склону холма вывела его на яркий дневной свет, потому что шел совершенно безоружным. Тут до слуха Кугеля донесся шум повозки, и он сошел с дороги, притаившись в тени скалы. И очень вовремя — то был Сольдинк, в мрачном расположении духа возвращавшийся от Тванго после бесполезного выяснения отношений.
Стук колес затих, и Кугель возобновил прерванное путешествие. Дорога пересекала открытый всем ветрам гребень, спускавшийся полосой горизонтальных уступов, а потом отвесно закруглявшийся, с него открывался чудный вид на Саскервой. Город превзошел ожидания Кугеля как своим размером, так и духом старины. В красном солнечном свете блестели окна и сияли ярко начищенные медные ручки.
Миновав лес и перейдя через холм, Кугель вскоре прибыл в Саскервой.
Несколько дней спустя, прогуливаясь по площади, Кугель случайно наткнулся на старую таверну «Железный василиск». Когда он подошел ближе, дверь открылась и на улицу вышли двое: один — крепкий, с желтыми кудрями и массивной челюстью, другой — худой, со впалыми щеками, черными волосами и крючковатым носом. Оба в богатых одеждах, двухъярусных шляпах, подпоясанные красными атласными кушаками и обутые в башмаки из тонко выделанной кожи.
Кугель узнал в этой парочке Йеллега и Малзера. Каждый из работничков явно осушил бутылку-другую вина. Йеллег распевал балладу о море, а Малзер горланил припев: «Тра-ля-ля-ля-ля, плывем мы к земле, где маргаритки цветут». Всецело занятые тем, чтобы не сфальшивить, они прошмыгнули мимо Кугеля и, не глядя по сторонам, побрели по площади в направлении следующей таверны под названием «Звезда севера». Кугель отправился было за ними, но отскочил, напуганный грохотом приближающегося экипажа. Внутри него вальяжно расположился франтоватый тип, облаченный в черный бархатный костюм с серебряными эполетами и огромную шляпу с изогнутым черным пером. С трудом Кугель узнал в важном господине Бильберда, бывшего садовника из Флютика. Великолепная карета, запряженная парой горячих скакунов, свернула в дюйме от него и пронеслась по площади.
— Да, новая карьера Бильберда, которую я так щедро обещал профинансировать, обошлась мне гораздо дороже, чем я предполагал, — мрачно пробормотал себе под нос Кугель.
На следующий день спозаранку Кугель вышел из Саскервоя, выбрав восточную дорогу. Он переправился через холмы и спустился к Шенгльстоун-Стрэнд. Рядом в свете первых солнечных лучей высились причудливые башни Флютика, отчетливо вырисовывавшиеся на фоне утренних сумерек. Окольной дорогой Кугель приблизился к дому, прячась за кустами и прижимаясь к ограде, постоянно останавливаясь, чтобы прислушаться. Кругом ни звука, в воздухе витало ощущение полной заброшенности.
Кугель осторожно обошел дом. Вдалеке замаячил пруд. В центре его в железном ялике, ссутулившись и понурив голову, сидел Тванго. Кугель увидел, как бывший хозяин потянул за веревку и со дна показался Гарк с небольшим ведерком ила, которое Тванго вылил в бадью. Затем он вернул ведро Гарку, и тот, вздрогнув, снова нырнул в ил. Тванго сразу же потянул за вторую веревку и выудил Гукина с другим ведром. Кугель отступил к темно-синему кусту дикого винограда. Он разрыл землю под ним и, используя сложенную в несколько раз тряпку, чтобы защитить руки, вытащил «Нагрудный взрывающий небеса фейерверк».
Затем он вернулся, чтобы в последний раз взглянуть на пруд. Бадья была полна до краев. Гарк и Гукин, две маленькие уродливые фигурки, облепленные грязью, сидели на разных концах ялика, а Тванго страдальчески дергал натянутую над прудом веревку. Кугель еще немного посмотрел, затем развернулся и зашагал обратно в Саскервой.
Глава вторая
Постоялый двор «У голубых ламп»
Кугель направил свои стопы в гавань. Чужестранцы, очевидно, были жителям славного местечка в диковинку. Когда Кугель вошел в город, все останавливались, чтобы поглазеть на него. Они показались Кугелю людьми консервативных взглядов. Мужчины носили черные фрачные костюмы с широкими штанами и черными же туфлями с пряжками, тогда как женщины в бесформенных платьях и круглых, похожих на горшки, низко натянутых на глаза шляпках напоминали пышки.
Кугель добрался до площади перед гаванью. Вдоль причала пришвартовалось несколько кораблей внушительного вида, любой из которых мог выдержать путешествие на юг, вероятно, даже в Альмери. Кугель присел на скамейку и изучил содержимое своих карманов, состоявшее из шестнадцати «Обычных» чешуек, двух «Особых», не очень, впрочем, высокой ценности, и «Скулового астрангала». В зависимости от расценок Сольдинка эти богатства могли покрыть, а могли и не покрыть стоимость морского путешествия. Кугель огляделся и заметил вывеску на фасаде монументального каменного здания: