Обращение в слух

— Дедушка очень заботился о рабочих!..

— Я с почтением отношусь к вашему дедушке. С гораздо большим, кстати, чем к тем рабочим, о которых он, ни мгновения не сомневаюсь, заботился. Я просто вам расскажу сейчас, откуда у вас возвышенная любовь к народу. Откуда весь этот «божественный замысел», «высшая правда»... У вас откуда. У Достоевского тоже откуда. У всех откуда. Всё сейчас расскажу. Дайте мне ещё двадцать минут в интернете.

XII.

Рассказ снабженца

Смешно сказать: я когда пацаном был, пятнадцать лет, я мечтал всё, это самое, узконосые полуботинки. Знаете, сколько? Девять рублей. Это большие деньги по тем временам. Если бутылка водки стоила два рубля восемьдесят семь копеек. Вырезка, настоящая вырезка — три рубля! Рыбой всё завалено было: заходишь в магазин — изобилие! Коньяк был четыре двенадцать, тоже валялся запылённый — никто и брать-то его не брал...

А зарплата была у отца... скажу даже сколько: пятьдесят семь рублей. Во какие зарплаты были! Жили хреново, мягко сказано. Во многом нуждались — ну а что делать? Такова жисть.

И всё-тки было интересно. Приходилось выкручиваться как-то-либо, пути искать, доставать, приспосабливаться...

Я уже с детства был человек предприимчивый вот в каком отношении: я стал копить. Раньше у всех у ребят была мода: хотелось купить обязательно мотоцикл. Легковую — там даже речи не может идти об этом, купить. Это пожилого возраста ездили на машине. А молодёжь ездили на мотоциклах. Если мотоцикл купил, то это ты уже — во! — первоклассный парень. Ну, я копил-копил-копил — и накопил! Хотя вообще-то к технике равнодушен.

Мать мне говорит: «Сынок, а как же? Ведь денег нет...» Я говорю: «Деньги есть». Она говорит: «Не может быть!» Я говорю: «Вот деньги». «Откуда ты взял?!»

Я говорю: «Накопил на протяжении такого-то-такого времени».

Вот сейчас у вашего поколения такого нет, чтобы действительно к чему-то стремиться, добиться... У вас таких стремлений нету сейчас.

А у меня — прежде всего, я добивался положения в обществе. Обязательно добивался. Я работал в строительном тресте. Меня один человек увидел — такой, в годах уже, — и говорит мне: «Ты, — говорит, — прирождённый снабженец». Я говорю: «Да какой, я в жизни никогда...» «Иди работай в снабжение. Пойдёт нормально, научишься». И что ты думаешь? научился!

У нас такая была Канатчикова база, на этой базе всё было: пиломатериал, лес, изделия из него, паркет был... Тогда славился дубовый паркет. Это самый наилучший паркет был. И вот меня послали, молодого снабженца: «Давай ехай — привези дубовый паркет».

Я приезжаю туда. Ну, представляете, лет двадцать от силы... ну, двадцать три... Прихожу, а там женщины сидят: здоро-овые... «Чего пришёл?»

Я говорю: «Вот у меня наряд на получение дубового паркета».

«А у нас его нету».

Я говорю: «Как это нету? Он у вас есть». «А мы сказали, что нету».

Я вышел, думаю: как это нету, не понимаю ничего... Вроде бы есть — и нету? — ничего не понятно.

А там мужик был, тоже снабженец, ну, правда, постарше моего. Он мне говорит: «Ты чего приехал сюда?» «Да за дубовым паркетом...» «Ну и чего?» «Не дают мне...» «А как ты пришёл?»

Я: «Как „как пришёл"? Вот у меня разнарядка...» «О, дружок! так не приходят. Надо было с собой торт взять хотя бы. Иди в магазин, бери торт, приходи». Я так и сделал. И сразу дали что нужно — паркет.

Тогда же ничего не было — никаких ликбезов. Сами учились всему.

Человек к тебе обратился помочь — помогай! Потом тебе оказалась помощь нужна — ты приходишь ко мне: «Извини, вот такое случилось, мне нужна твоя помощь...» Я говорю: «Вопросов нет — пожалуйста». Один одно делает, другой другое делает. Вот, предположим, врач сделал операцию — всё-ё, благодарность у меня есть... А как? иначе нельзя.

Сейчас, конечно, время не то уже. Сейчас бутылку коньяка, чего-то там шоколад принести — это никому не нужно. Только надо деньгами. Деньги дашь — тогда делают. Легко и просто. Сплошь эта вот мелкая коррупция: в поликлинике, везде. И дефициту нет ничего.

И вся молодёжь — вот всё это споко-ойствие, равнодушие, наплевательское это: «Да ну-у... голову ломать себе...» Ты посмотри, на проходных стоят кто? Молодёжь! Ты молодой? Иди работай! Если у тебя голова на плечах — работай!

Вот я щас лежал с мужиком: «Ты работать работаешь?» «Нет».

«Ну а где же живёшь, с кем живёшь?» «Живу с мамой».

Выходит, мама пенсию получает, ты эту самую пенсию берёшь, а бедная твоя мама занимает, чтобы чего-то покушать?

Я говорю ему: «Это же свинство, это ты негодяй. Такие люди — вас вообще убивать надо, блин!» Разве ж можно?! Мать-отец заработали свою пенсию не для того, чтоб ещё кормить этого балбеса!..

Я работал так!., рассказать, так никто не поверит. Я себе не позволял, чтоб в обеденный перерыв поесть нормально как человек. Мог пожрать на ходу — и вперёд! И вперёд! И вперёд! И вперёд. Но я добился такого положения!.. Я исполнял обязанности начальника отдела снабжения треста!

Конкурентов я устранял. Один приходит: «Ну, что тут у вас, отдел снабжения? Я буду у вас начальник отдела». Я говорю: «Приятно...»

А по нему видно — видно же по нему, что он алкаш! А его — ставят моим начальником!

Я сколько лет — всё «и. о.», «и. о.», «и. о.», «и. о.»! Потому что устав был такой: начальник отдела должен быть членом партии. Обязательно. И иметь высшее образование. Ну ладно, уж пусть я буду «и. о.», но не такого дурака всё-таки надо мной ставить, который вообще без понятия...

Ну, я его и убрал.

Говорю ему: «Слушай, это ж такое дело, — мол, — тебя назначили! Пойдём, это...»Он говорит: «Ты что, нельзя...»

Я говорю: «Да по рюмочке — и кто знать-то будет? Сейчас немного отойдём, — говорю, — от здания, вмажем...» Ну, он — бац! — это, вмазал, потом ещё: вм-мазал! — и несколько дней пил беспробудно!

Шеф: «А где он?» А я говорю: «Откуда я знаю? Ну, может, где-то в компании были, выпили... за назначение...»

Через неделю приходит — в виде в тако-ом!.. Ну тупой человек, разве можно? Хоть бы в баню пошёл отмыться... Тем более он в таком государственном тресте... Шеф: «Ув-волить!! Немедленно!»

А я шефу, мол: «Парень-то молодой, всяко в жизни бывает...»

Хотели его по статье, я отговорил: отпустили по собственному желанию.

А чего? В жизни так и надо людей убирать — ненужный хлам, вообще...

Я свою жизнь не просто впустую гнал, как сейчас молодёжь. Я действительно добивался. Был дефицит — я его преодолевал, доставал — мне удовольствие доставляло. У меня и сейчас всё есть. Хотя уже возраст стал преклонный...

Но вот сын у меня — он особо не хочет мне помогать. Говорит: «Пиши дарственную на дачу, тогда я буду помогать». Сначала деньги ему. Не знаю, откуда у него характер такой. Не знаю. Он парень споко-ойный... Он ро-овный, никогда голос не повышает, он лучше просто уйдёт и всё.

Вот девчонка — она копия моя чисто, дочь. Ей надо бы мужиком родиться, а этому наоборот. Дочь приходит: «Пап, сделай мне бюллетень?» Я говорю: «Иди к маме. Она работает в поликлинике — тебе справку любую сделает моментально». А та как: «Не! не! Мама говорит, „Нет!" — и всё». Ну что делать? Пошёл, заплатил, сделал ей бюллетень на три дня...

То есть, не было у меня, чтоб жена что-то сделала. Я всё делал.

Дочери было нужно — кто в институт устроил её? Только я. Лаборанткой.

Жена ничего не умела. Вопросы она не решала, не интересовалась ничем. Только я занимался своими руками. Жена за моей спиной всё время была. И такую мне сделала подлость. Это вообще невыносимо — порушила мою семью.

Ну, как: бывает у человека мечта. Мечта в чём? В том, что она работала с военными. Они получали квартиры в первую очередь. Квартиры хорошие, в любом месте: в Монине, на Лосино-Петровском... Обстановка в квартире была более лучшая. Одевались получше. А у неё не было ничего. И всё это годами, годами оседало, оседало, оседало: она ждала момент, когда какого-то-либо полковника подцепить. Полковника не нашла, но нашла подполковника.