Страница 165 из 170
– Я уверен, она была достойна внимания, – заметил кардинал Мельхиор.
– Наш отец, увидев ее в. первый раз, решил, что над ним подшутил сам дьявол. Наша мать полагала, что ежедневные молитвы и тщательное изучение Библии не позволят дьяволу овладеть ее душой. Что еще она могла думать, не считая того, что ее судьба предопределена?
– Вы все слишком упрощаете.
Жена рейхсканцлера пожала плечами.
– Она всегда была частью меня. Я ничего так не хотела, как увидеть однажды, что сестра счастлива. Теперь у меня не хватает половины души. Она совершала такие ужасные поступки, что я не могу вспоминать об этом без дрожи. И все же я чувствую ее потерю, как будто кто-то вырвал мне сердце.
– Тем не менее вы смогли устоять против обманного зова Зла.
– Когда в день нападения господа Мартиниц и Славата, а также их писарь спаслись, придя в мой дом, я внезапно поняла, что Кассандра действительно получила достаточно власти, чтобы ввязать империю в войну. Раньше я в глубине души сомневалась в этом. Я должна была помешать ей.
– Это понимание могло прийти слишком поздно.
– Со Злом можно только бороться – и надеяться. Для надежды никогда не бывает слишком поздно.
Мельхиор вернул ей лист. Жена рейхсканцлера не приняла его.
– Я могла бы предотвратить все это, если бы была достаточно сильной, – заметила она.
– Никого нельзя убедить отвернуться от Зла. Каждый должен сделать этот шаг по собственному почину – или погибнуть.
– Вы, естественно, знаете, о чем говорите.
– Нет, – возразил Мельхиор и вздохнул. – Нет, я этого не знаю. Я полжизни посвятил борьбе против соблазна библии дьявола и ни единого раза не нашел в себе мужества по-настоящему противостоять ей.
– Вы хотите сказать, что никогда не считали себя достаточно стойким в вере?
– Дорогая, – Мельхиор улыбнулся и указал на застывшую от боли фигуру Богоматери у нее за спиной, – тот; кто убежден, что он достаточно стоек в вере, уже находится на полпути в темноту.
Женщина посмотрела на него, затем отвернулась, опустилась на колени перед капеллой и начала молиться. Мельхиор несколько мгновений смотрел на нее, любуясь ее красотой; затем он снова поднял глаза к лицу Богоматери и нашел там совсем другую красоту – но ту же боль. Он тихо перекрестился и вышел.
Александра устроилась поудобнее рядом с Вацлавом. Из замкового сада открывался прекрасный вид на Прагу. Все сверкало и переливалось в теплом солнечном свете. Вацлав незаметно ушел с праздника, устроенного в конторе, где официально отмечалось принятие партнеров Августина и Влаха. То, что они отмечали на самом деле, главные участники сохранили в тайне. Все равно никто из гостей этому бы не поверил.
Александра через несколько минут последовала за ним. Она знала, где его можно найти.
– Что пишет кардинал? – спросила она.
Вацлав помахал письмом, написанным на дорогом пергаменте.
__Он все еще занят тем, чтобы проложить как можно больше ложных следов, дабы святой отец никогда не подошел к правде о библии дьявола ближе, чем сейчас, – а это уже очень далеко.
– Нравится ли ему в Риме?
– Ты подумала, что Мельхиор пишет, как скучает по нас?
– А он по нас скучает?
– Насколько я его знаю – да.
– Что он еще пишет?
– Рыбаки нашли бывшего аббата Браунау в Тибре. Он, кажется, утонул. Якобы у него в руке была очень большая раковина. Ты ведь знаешь, если приложить их к уху, можно услышать, как шумит море.
Александра окинула взглядом далекую котловину, в которой уютно расположилась Прага. Город выглядел таким же, как и всегда, словно она не знала, что на самом деле ничего уже не будет так, как раньше.
– Королевских наместников освободили от их должностей, – продолжал Вацлав. – Граф Мартиниц после падения из окна убежал в Баварию, Вильгельм Славата сидит под домашним арестом. Земельный совет проголосовал за правление в составе тридцати человек. Графа Маттиаса фон Турна назначили главнокомандующим армии Богемии, и теперь он готовится к войне. Что касается католиков, то король Фердинанд и Католическая лига делают то же самое. Кайзер назначил верховным главнокомандующим графа Бюкуа. Войсками Лиги командует граф Тилли из Брабанта.
– Ты считаешь, что война неминуема, верно?
– Она была неминуемой еще задолго до смерти кайзера Рудольфа.
– Так, значит, непосредственной вины Кассандры в ней нет?
Вацлав пожал плечами.
– Она сделала все, чтобы приблизить ее. Но в драке всегда участвуют двое: тот, кто ее провоцирует, и тот, кто поддается на провокацию.
Он упал на спину в траву и вздрогнул. Александра указала на его бок.
– Рана все еще болит?
– Если честно, то со временем она стала приносить больше пользы, чем боли.
Девушка посмотрела на него сверху вниз. Он не отвел глаза.
– Что с нами будет? – спросил после паузы Вацлав.
– Не знаю. Я не могу так быстро привыкнуть к тому, что теперь все по-другому. Я всегда видела в тебе близкого родственника. Не так-то легко забыть об этом. И я любила Генриха. Даже когда поняла, что он хочет убить меня, я все равно продолжала любить его.
– Ты и сейчас его любишь.
– Я знаю, – сдавленно прошептала Александра. – Дай мне время.
Вацлав кивнул. Затем он взял ее за руку, и она не возразила. Она легла рядом с ним на траву, и они стали смотреть в небо, «Дай мне время». Что ж, звучит весьма обнадеживающе, не так ли? Но на самом деле Александра требовала именно того, чего у них не было. Война забрала у них эту возможность.
Однако он все равно продолжал сжимать ее руку, и она отвечала на его пожатия.
Пока все хорошо. Пока все превосходно.
Но чего еще может требовать человек, кроме превосходного мгновения? Для вечности есть Бог – и дьявол.
Приложение
Она достигает почти 1 метра в высоту, 50 сантиметров в ширину и весит 75 килограммов. Для получения того количества пергамента, на котором уместилось ее содержание, 160 ослов должны были расстаться с жизнью. Она неповторима и является одним из самых ценных артефактов средневековой истории Церкви. Она известна под названием «Кодекс Гигас», или библия дьявола.
Ее содержание так же загадочно, как и ее возникновение в XIII веке. Она включает в себя Ветхий Завет и Новый Завет, однако в необычном для средневековья латинском переводе, который восходит к епископу четвертого столетия с показательным именем Люцифер; «Иудейские древности» Иосифа Флавия; энциклопедию познания на основе «Этимологии» Исидора Севильского; стандартные медицинские рецепты бенедиктинской традиции; копию Богемской хроники Козьмы Пражского; список умерших монахов и месяцеслов.
Некоторые страницы отсутствуют, и об их содержании можно только догадываться. Распространено мнение, что на них записаны правила святого Бенедикта, но они не заняли бы недостающие страницы полностью. В последней четверти книги находится то, что в конечном счете дало название Кодексу и что еще более необычно, чем вся остальная часть произведения. Напротив рисунка, который, пожалуй, должен представлять «идеальный» город Иерусалим, находится изображение дьявола размером в целую страницу. Далее помещена исповедь, написанная такими большими буквами, что она напоминает изложенный на бумаге крик замученной души. А потом идут удивительные страницы – они окрашены в коричневый цвет и не заполнены текстом.
Похоже, что работа изначально предназначалась для обучения, поскольку она состоит по большей части из справочных пособий, а Ветхий Завет и Новый Завет спокойно можно рассматривать как исторические справки. В качестве доказательства того, что книгой пользовались, можно рассматривать короткие, написанные от руки заметки на полях, очевидно сделанные в свободное время после пробуждения и молитвы. Но в общем и целом пригодность книги для использования могла быть ограничена в связи с ее весом, размерами и мелким шрифтом. Мы вынуждены признать, что наших современных знаний недостаточно, чтобы полностью расшифровать смысл библии дьявола.