Опасные намерения

— Да, позвоните ему, — вздохнул Хендрикс.

— Конечно, это не поднимет нам престиж в глазах местной полиции. Два свидетеля в бегах — это не шутка. Надо подумать, как бы объяснить это шерифу. Ладно, поехали.

Подошвы ботинок трех мужчин застучали вниз по ступенькам. Мэдди улыбнулась.

— Мы их провели. Десять минут девятого. Пора звонить Питу. — Телефон не отвечал. Мэдди перезвонила в половине девятого и еще раз без десяти девять. Трубку никто не поднимал. — Может, оставить сообщение?

— Не думаю, что это хорошая идея, — заметила Дженни.

В девять двадцать они позвонили Питу еще раз. Ответила Энни Габриэль, и Мэдди, вздрогнув, положила трубку.

— Ведь Энни не стала бы подходить к телефону, если бы Пит был дома? — спросила Дженни.

— Как видно, Пит не очень-то ждет моего звонка, — сухо проговорила Мэдди, терзаемая муками ревности. — Похоже, мое отсутствие его не слишком удручает.

— Откуда тебе знать, Мэдди? Может быть, он принимает душ или вышел за пиццей. Не думай о нем плохо. Пит любит тебя так же сильно, как и ты его. А если именно сейчас он прочесывает Нью-Йорк, разыскивая тебя?

— Знаешь, когда маленький ребенок боится чего-нибудь, он так долго думает об этом, что в конце концов то, чего он боялся, случается. Во всем виноват страх. Сейчас у меня очень похожая ситуация. Я не могу объяснить более вразумительно.

— Отвлекись, постарайся думать о чем-нибудь другом.

— Надо позвонить Нестеру. — Мэдди решительно уселась на стул.

— Нестеру? Зачем?

— Именно он втянул нас в эту историю с Программой. Пусть теперь помогает нам выпутаться из нее.

— Но, Мэдди, это значит... что мы снова вернемся в Программу. Я думала, что мы собираемся... не знаю, что я думала.

— У меня тоже ни одной толковой мысли в голове. Знаю только, что мы обманываем себя. Как решить, что нам следует делать, а что нет? Мне кажется, Нестер сможет убедить всех этих людей пойти на небольшие уступки. Я сейчас как никогда близка к нервному срыву. Люди не могут так жить. Не знаю, как ты, а я не способна отказаться от своего «я». Я не собираюсь менять имя и всю свою жизнь ради какой-то дурацкой Программы. Но это не значит, что ты должна поступать так же, как я, — добавила Мэдди еле слышно.

Дженни села напротив, и алюминиевый стул под ней заскрипел. Лампочка отбрасывала на их лица тусклые желтые блики. Мэдди выглядела ужасно, и блики здесь были ни при чем.

Она попыталась свернуться на стуле калачиком, но ничего не вышло. Дженни хотела сказать ей что-нибудь ободряющее и приятное, но с ее губ сорвалось совсем другое:

— Мэдди, мне почему-то кажется, что ты хочешь оставить меня одну. Нам надо держаться вместе. Я, как и ты, отказалась от всего. Меня очень волнует... Пойми, я не хотела тебя беспокоить, зная, как ты болезненно ко всему относишься, но... — Дженни глубоко вздохнула. — В общем, я здесь встречалась с одним адвокатом и он сказал, что сейчас законы об усыновлении не такие строгие и мне, вполне возможно, удастся найти свою настоящую мать, или она найдет меня. Это реально, Мэдди.

— А я и не говорила, что это нереально, — пробормотала Мэдди.

— Посмотри на себя! Ты только посмотри на себя! — воскликнула Дженни, протягивая к ней руку. — Ты же отказываешься от борьбы, я вижу, я чувствую. Ты больше ничего не хочешь добиваться. Ну что ж, давай вернемся в эту проклятую Программу, и я не стану искать свою мать. Между прочим, я потеряла почти столько же, сколько и ты, но не падаю духом. — Она разрыдалась, надеясь, что сейчас Мэдди найдет нужные слова, чтобы утешить ее, как делала это раньше.

Но на этот раз никакие утешения не помогли, и Дженни зарыдала еще сильнее.

Мэдди устало прикрыла глаза и задремала. Выплакавшись, Дженни решила, что не сдастся. Она готова была идти напролом. Что их ждет впереди? Она сквозь слезы посмотрела на Мэдди. Может, попробовать еще раз дозвониться до Пита? Или позвонить Нестеру? А если...

Дженни взглянула на часы. Четверть одиннадцатого. Надо сходить в уборную. Она встала и подошла к лестнице, ведущей в кухню миссис Исааксон, но застыла на ступеньках, когда увидела в окно кухни свет фар подъезжающей к дому полицейской машины. Спустя несколько секунд кто-то посветил в окно фонариком. Дженни затаила дыхание и спустилась на несколько ступенек. Она слышала, как упала крышка от молочного бидона, потом по лестнице, ведущей в ее квартиру, загрохотали тяжелые ботинки офицера полиции. Хорошо, что она не пошла в туалет минутой раньше. Интересно, что сказал бы ночной гость, обнаружив ее там?

Когда Дженни почувствовала, что не может больше терпеть, послышались удаляющиеся шаги, а потом заработал двигатель машины. Бледные лучи фар на миг осветили холодильник. Дженни подождала еще минуту и поспешила в уборную.

Она вымыла руки и вытерла их о шорты, чтобы не нарушать девственную белизну полотенца, висящего рядом с раковиной на крючке.

Спустившись вниз, Дженни посмотрела на телефон, затем без колебаний сняла трубку и набрала номер Пита. После третьего гудка ей ответил женский голос, и она спросила:

— Пит дома?

— Нет. Ему что-нибудь передать?

Дженни бросила взгляд на минутную стрелку.

— Это Дженис Хобарт. Где сейчас Пит и когда он вернется домой?

— Дженис! Господи! Где вы? Пита нет дома. Он ушел утром и до сих пор не вернулся. Где вы?

— Мы вышли из Программы. Мэдди нашла меня, и сейчас мы вместе. Передайте Питу, чтобы он ждал нашего звонка, когда вернется. Я перезвоню еще раз.

— Хорошо, я все передам.

Дженни положила трубку и снова взглянула на часы. Разговор длился полторы минуты. Нормально.

Звонить Нестеру или нет? А по какому номеру? Она побарабанила пальцами по диску телефона, пытаясь собраться с мыслями. Как в подобных случаях поступают героини детективов? Дженни набрала номер справочной службы Нью-Йорка и попросила сообщить домашний номер телефона Отиса Нестера. К счастью, она запомнила его имя. Дженни несколько раз повторила про себя услышанный номер и наконец набрала его. Сонный женский голос сообщил, что детектив Нестер на дежурстве.

— Передайте ему, что звонила мисс X, — растерянно пробормотала Дженни и положила трубку.

После недолгих раздумий она снова обратилась в справочную, узнала телефон полицейского участка, где работал Нестер, и позвонила туда, представившись как Адель Ньюкомб. Голос на другом конце линии ответил, что Нестер на выезде.

— Подождите, мадам, я попробую связаться с ним.

Дженни подождала две минуты, положила трубку, затем набрала номер еще раз, объяснив, что их разъединили. Спустя несколько секунд она услышала голос Нестера.

— Детектив Нестер, это Дженни Хобарт. Вы помните меня?

— Да, конечно. Где вы сейчас?

— Просто выслушайте меня и не задавайте вопросов, договорились? Мэдди со мной. Она очень сдала и, похоже, находится на грани нервного истощения. Вы и все остальные только и делали, что лгали нам. Ни одно из обещаний не выполнено. Признайтесь, вы врали сознательно. И то, что вы говорили о дяде Пита, тоже наверняка ложь. У вас есть тридцать секунд на то, чтобы признать это, а потом я положу трубку.

— Мисс Хобарт, поймите, я только выполняю приказы, делаю то, что мне говорят. Вы подвергаете себя опасности, и дела Соренсона-старшего здесь совершенно ни при чем. Какого черта вы вышли из Программы? — В голосе детектива прозвучали интонации старшего брата, распекающего неразумную сестренку.

— Осталось десять секунд. Из того, что вы сказали, я поняла, что все было ложью. Как вам не стыдно? То, что наши жизни разрушены, на вашей совести. Слуги народа, черт бы вас побрал! — добавила Дженни, уже повесив трубку.

— С кем ты разговаривала? — спросила Дженни, открыв глаза и выпрямив ноги.

— Я позвонила Питу, а потом Нестеру. Ты же хотела, чтобы я это сделала, верно?

— Да. Трубку подняла Энни?

— Пита нет дома, и она сказала, что не знает, когда он появится. Энни дважды спрашивала, где мы, но я не ответила. Я совсем забыла о разнице во времени. — Заметив, что у Мэдди заблестели глаза, Дженни заговорила быстрее: