Опасные намерения

— Что, Пит?

— Нет ничего в мире, что я не сделал бы для тебя. Ты веришь мне?

— Конечно, Пит.

Непроницаемое выражение, казалось, так и не покинуло ее лица. Ему вспомнились слова Денниса: «Энни всегда тебя любила. Ты и сам обо всем знаешь, просто боишься смотреть правде в глаза».

Джейкс приехал в пятнадцать минут одиннадцатого, одетый в легкий летний костюм.

— Подобающий вид, хорошее впечатление и все такое. — Он улыбнулся. — Кстати, у меня есть новости. Поговорим по дороге в аэропорт.

Пит кивнул. То, что они сегодня выяснят, возможно, определит его дальнейшую жизнь. Он скрестил пальцы, как делал в детстве, когда желал, чтобы сбылось что-то хорошее. Как бы ему хотелось, чтобы сейчас рядом оказался Барни.

Для чего нужна вся эта работа и деньги, если ему их не с кем тратить? Что хорошего в жизни, если тебе не с кем ее разделить? Когда Пит высказал эту мысль Джейксу, тот посмотрел на него с сожалением.

— Вы свободны в своих действиях, мистер Соренсон, и можете сделать все, что пожелаете. Никто из нас не осознает, что такое свобода, пока ее у него не отнимут. Быть живым и свободным — самое главное в жизни. Сейчас вы думаете о себе, и я не осуждаю вас, но если наши подозрения оправдаются и Мэдди действительно включена в Программу, подумайте, от чего ей пришлось отказаться. А теперь, когда ваша невеста сбежала, у нее возникла масса проблем, самая главная из которых — остаться в живых. Подумайте об этом, мистер Соренсон. А теперь нам надо идти, — сказал он, глядя на часы.

Свобода. Пит снова и снова повторял про себя это слово. Неотъемлемое человеческое качество, которого лишили Мэдди.

Пит уже вышел из квартиры и собирался закрыть за собой дверь, но на мгновение застыл на месте.

— Подождите, Джейкс. Надо оставить для Мэдди сообщение на автоответчике. Я хочу, чтобы она знала...

ГЛАВА 19

Как и сказал таксист, Састон находился в двадцати милях от Прово. Назвать эту выжженную солнцем грязную дыру городом значило оказать ей слишком большую честь. Мэдди расплатилась, вышла из машины и оглянулась по сторонам, чтобы проверить, не следят ли за ней. Не заметив ничего подозрительного, она двинулась к кафе.

«Господи, Дженни, наверное, уже потеряла всякую надежду», — подумала Мэдди, направившись к пешеходному переходу.

В Састоне не было ничего, что можно было бы назвать привлекательным. Мэдди пришли на память старые вестерны, где показывали узкие убогие улочки и деревянные тротуары. На противоположной стороне улицы она увидела магазин и аптеку рядом с ним. Чуть дальше находились магазин одежды и парикмахерская. Заблудиться в таких городках, как Састон, невозможно. Над витринами каждой лавки красовались матерчатые зеленые козырьки. Мэдди с раздражением подумала, что владельцы наверняка каждое утро проверяют, идеально ли они натянуты.

Она подошла к кафе. Прикрепленный под вывеской плакатик гласил: «В кредит не обслуживаем».

Мэдди толкнула дверь несколько раз, но та поддалась только тогда, когда она ударила по ней ногой. Тотчас ожил огромный колокольчик. Мэдди вздрогнула и отскочила в сторону, не сразу сообразив, откуда исходит звон. Несколько раз глубоко вздохнув, чтобы успокоиться, она сняла соломенную сумку с правого плеча и одела ее на левое, затем вошла внутрь и стала разглядывать посетителей сквозь темные очки. Дряхлые красные стулья были кое-где скреплены разноцветными проводами. Лицо Дженни, сидевшей за столиком у дальней стены, озарилось радостью, но Мэдди прижала палец к губам, давая понять, что не стоит привлекать к себе внимание посторонних.

Она села рядом с подругой, предварительно поменяв пару стульев: слишком шаткими они показались.

— Я так рада тебя видеть, Дженни. Пожалуйста, не плачь и тем более не смейся, не делай ничего, что может привлечь к нам внимание. Я в Састоне всего несколько минут, но уже успела его возненавидеть. Как здесь готовят?

— Не так уж и плохо, если не обращать внимания на тараканов и мух, которые изредка попадаются в супе. Акции «Юнитек» выросли до пяти долларов. Я тоже не люблю Састон и не хочу здесь оставаться. Они дали мне восемьсот пятьдесят долларов и сказали, чтобы я тратила их экономно, представляешь? Я снимаю маленькую квартирку, но работу так и не нашла. А для того, чтобы подыскать что-нибудь в Прово, надо иметь машину. Один раз в день отсюда ходит автобус, но если водитель не в настроении, он может и отменить рейс. Зато здесь целых три церкви, которые каждое воскресенье набиты битком. Все абсолютно не так, как мне обещали.

Мэдди кивнула.

— Знаешь, Дженни, я о многом передумала с тех пор, как сбежала. Похоже, эта самая Программа рассчитана не на таких людей, как мы с тобой. Она создана для преступников, для которых какая-нибудь провинциальная дыра, где их не найдут бывшие дружки, предел мечтаний. — Она рассказала Дженни о той конуре, в Лаудердейле. — Похоже, до меня там отсиживался не один десяток уголовников. Тем, кто меня охранял, было совершенно наплевать, хорошо мне или плохо. Им казалось, что я приму все их обманы как должное. Они хотят, чтобы мы делали только то, что им нужно, и когда им нужно, но попробуй только попросить их о чем-нибудь, увидишь, что будет. Ты хотя бы получила новое имя и документы, а почему мои не готовы? Это несправедливо.

— Что нам теперь делать?

— Тебя кто-нибудь контролирует? Ты где-нибудь отмечаешься? Как все это происходит? Меня охраняли двадцать четыре часа в сутки. Я должна была докладывать, даже если шла в ванную.

— Я отмечаюсь один раз в неделю. Меня никто не беспокоит. Да и зачем им это надо? Думаю, они считают главным свидетелем тебя.

— Как ты отмечаешься?

— Встречаюсь в Прово с одним человеком по имени Стивен Малой. Он производит довольно приятное впечатление, но не знаю, чего от него ждать, если я не отмечусь вовремя. Телефона у меня нет, это стоит слишком дорого. Коммунальные услуги включены в квартирную плату, так что на этот счет я не волнуюсь. С хозяйкой квартиры у меня те еще отношения, и вряд ли она позволит мне при случае воспользоваться ее телефоном.

— Как же ты здесь проводишь время?

— Трудно поверить, но в этом городе есть библиотека, там у меня есть карточка с моим новым именем, — заметила Дженни с грустью. — Короче, я читаю и пью чай со льдом, потому что он здесь дешевый.

— Как здорово опять тебя видеть, Дженни, — сказала Мэдди, взяв ее за руку. — Итак, закажем здесь какого-нибудь пищевого яда или пойдем к тебе? Надеюсь, это недалеко?

— Пошли, — приняла решение Дженни, поднимаясь из-за стола. — Я предупрежу официантку.

Мэдди видела, как она передала официантке долларовую банкноту.

— У моей подруги разболелась голова, так что мы не останемся на ленч.

Официантка положила деньги в карман передника и сухо кивнула.

Никто не обратил на подруг внимания, когда они вышли из кафе.

До двухэтажного дома, где жила Дженни, оказалось совсем недалеко. В квартире было очень чисто и жарко. Мебель выглядела потрепанной, ковер давно протерся. В старомодной кухне красовалась огромная облезлая плита на ножках. Раковину отделяла клетчатая занавеска; такие же висели на окне.

— Не хочешь сандвич? — спросила Дженни. — У меня есть колбаса, сыр или, если хочешь, колбасный фарш. Ах да, я еще купила банку огурчиков. Я перебиваюсь в основном супом и сандвичами. Ничего не хочется готовить, Мэдди, нет настроения. Мы ведь уедем отсюда, правда? — воскликнула она с отчаянием и надеждой одновременно.

Мэдди обняла подругу, но тут же отстранилась, стараясь скрыть слезы.

— С удовольствием съем сандвич и пару огурчиков. И обязательно выпью чая со льдом. Мы должны все хорошенько обдумать, Дженни. Нам дали совсем не то, что обещали. Ведь так? — Дженни кивнула. — В тех бумагах, которые мы подписали, ничего не говорилось о том, что тебе придется жить в таком мерзком месте, а волокита с оформлением моих документов затянется так надолго.