Страница 33 из 69
— Совсем стыд потеряли, — шмыгнула носом вторая служащая загса и добавила: — А у них тут еще поданы документы на принятие отцовства и усыновление мальчика.
— Вот как? — насмешливо спросила мадам. — Ну, и чей же мальчик в вашей большой семье?
— Мой, — сказал Костя, взглянув на Ольгу. — Мое заявление. И слушайте, хватит валять дурака! Делайте свое дело, а мы как-нибудь сами разберемся, кто тут у нас муж, жена, теща и сват.
— Расписывайте сначала их, а потом нас, — добавил Валера.
— Ну, как вам будет угодно, — поджала губы мадам. — Только не плачьте потом, что без цветов, свадебных фотографий и музыки Мендельсона.
— Мендельсон нас уже в ресторане ждет, — сказал Костя. — Водку пьет, а мы все волыним.
— Так можно и трезвым остаться, — подхватил Валера. Они как-то сразу очень хорошо стали понимать друг друга.
Обиженная мадам принялась за регистрацию. Теперь она сама стала спешить, чтобы поскорее избавиться от «дешевых» клиентов.
— Кольцами обменяйтесь, — буркнула она.
— А у нас их и нет, — сказала Ольга.
— Да и мы купить не успели, — добавила Мила, возвышаясь над всеми присутствующими.
— Ладно, и так сойдет! — сказала мадам. — Объявляю вас всех мужем и женой. А вас, — она слишком уж сурово посмотрела на Константина, — еще и отцом Антона Шарова, родившегося 5 августа 1997 года у гражданки Шаровой Ольги Сергеевны.
Костя повернулся к Ольге, спросил:
— Так у него совсем недавно был день рождения? Что ж ты мне ничего не сказала? Не пригласила? Даже позвонить не удосужилась!
— Да какая теперь разница! — отмахнулась она. — Ты бы все равно не пришел. Впрочем, я звонила, а твоя Рита сказала, что тебя нет. И не будет.
— Могла бы позвонить еще раз!
— И опять нарваться на твою стерву?
Сейчас они уже кричали друг на друга, не обращая внимания на окружающих. Мадам с алой лентой ехидно засмеялась, подтолкнув в бок служащую.
— Видишь, что творится? — сказала она. — Вот тебе новое поколение, выбравшее пепси. Какое падение нравов! Чего же вы с собой еще Риту не привели?
— Дома будете ругаться, дома! — прикрикнула на новобрачных служащая загса. — Расписывайтесь давайте, вот тут, тут и тут.
Костя и Ольга замолчали, стали увековечивать свои фамилии в документах. То же самое проделали и Валера с Милой.
— Все, что ли? — спросил Константин.
— А чего же вам еще надо? — ухмыльнулась мадам. — Выход вон через ту маленькую дверцу. Прямо на улицу. В большую семейную жизнь.
— Спасибо, — сказал Костя. — Все было очень вкусно.
— А на здоровье! — откликнулась она.
Солнце на улице светило ярко и дружелюбно, гораздо теплее, чем неоновая лампа в загсе. Мчались машины, сновали прохожие, не догадываясь, что четыре несколько растерянных человека на тротуаре — две семейный пары. Длинная Мила держала низенького Валеру за руку, как своего малыша. Костя и Ольга не смотрели друг на друга. Говорить не хотелось, слов не было. Пробегавший мимо бездомный пес повернул в их сторону морду и почему-то облаял. Может быть, просто в такой форме он выразил свои поздравления.
— Спасибо, — сказал ему вдогонку Константин. — Ну что, разбежались?
— А выпить? — возразил Валера.
— А репетиция? — напомнила Мила.
— А вы что — артисты? — спросила Ольга.
— Да вроде того, — вместе отозвались «жердь и колобок».
— Так какой же артист не пьет? Нет таких, не было и не будет, — промолвил Костя. — Наше место — в буфете! Пошли, я знаю тут одно заведение…
— Он все знает! — кивнула в его сторону Ольга. — Только тащить тебя потом домой я не собираюсь.
— Отныне мой дом — тюрьма, — ответил он. — Как же по такому поводу не напиться?
— А вот Махатма Ганди говорил, — произнес Валера, — что умный человек должен пройти три испытания в жизни: семьей, тюрьмой и войной. Я решил следовать его совету.
Костя поразмышлял над его словами, потом изрек:
— Или Махатма Ганди был сам не слишком умным индусом, или ты, Валера, что-то напутал. А как же самое главное больничное заведение — вытрезвитель? Его-то обойти уж никак нельзя! Поэтому не будем терять времени. Нас ждут великие дела, господа мужья и жены! За мной.
И все четверо направились в ресторан.
Солнце клонилось к закату, машины по улицам Москвы продолжали мчаться неведомо куда, а настоящая свадьба все-таки состоялась, причем не одна, а две сразу, и какие! Были цветы, и шампанское, и заказанная в ресторане музыка, нашелся и какой-то приблудный фотограф, заломивший за снимок бешеные деньги, собрались и непонятно откуда «гости» — с соседних столиков, а может быть, вообще с улицы. Откуда они взялись — Костя и Ольга уже не знали. Валера с Милой тоже, поскольку все четверо новобрачных были уже пьяны. Вполне вероятно, что они были пьяны не столько от выпитого вина, сколько от… счастья. Это счастье подкралось к ним незаметно; шло следом по улице, выскользнув из дверей загса, проникло в ресторан, тихо присело к ним за столик. А потом они вдруг увидели его, почувствовали, осознали. По крайней мере, Ольга и Константин. Он так и сказал ей шепотом, сквозь хор кричавших «Го-о-рь-ко-о!»:
— Ты знаешь, милая, а кажется, я ощущаю себя счастливым человеком. Вот что странно.
— И я тоже, — ответила она, выполняя пожелание незваных гостей. Поцеловавшись, Ольга спросила: — А семейным?
— И семейным тоже. Никогда не был семейным человеком, а теперь вдруг на тебе! Стал!
— Ты жалеешь об этом?
— Да нисколько. Подумаешь — семейный! Ведь это же не навсегда?
Ольга отвела взгляд и на секунду ей опять стало грустно.
— Конечно, — сказала она. — Когда сделаем операцию Антошке — разведемся. Я тебе обещаю. А ты уже все деньги потратил? Откуда у тебя столько?
— Увольнительные получил. И еще аванс на новой работе. Я, вообще-то, на лекарства Антошке отложил. Но… тут такое дело, сама понимаешь. Женюсь-то впервые в жизни, можно и шикануть. Да и Валера тратит не меньше моего!
Второй жених в это время как раз швырял на блюдо, которое держала перед ним цыганка, смятые деньги. Откуда появились цыгане — тоже никто не знал. В пляс, казалось, пустился весь ресторан.
— Вот это здорово! Вот это по-нашему! — орал Валера, выделывая какие-то невероятные для своей комплекции кульбиты. Он шел гоголем и рысью, пускался вприсядку и на руках, выполнял сальто и чуть ли не зависал в воздухе…
— Молодец какой! — похвалила его Ольга.
Мила ответила:
— Да, сборы делает. И еще какие! Вы не глядите, что он толстый, а я — долговязая. У нас роли такие, нам другими-то и быть нельзя.
Ольга посмотрела на Костю:
— А у нас — какие с тобой роли? В этой жизни?
— Не знаю, — пожал тот плечами. — Я пока что не определился. Впрочем, роль будущего врача — это конечно. А сейчас — мужа. А потом? Один Господь ведает.
— А мне, очевидно, выпадает роль матери-одиночки, — усмехнувшись, произнесла Ольга. — Как и всем женщинам в нашем роду. Это судьба. Пошли танцевать! Я тоже хочу веселиться!
Вечер в ресторане продолжался. Бравурная музыка сменилась легкой и медленной, закуска и вино на столе пополнялись расторопными официантами, Валера целовался с Милой, встав на стул, Костя и Ольга кружились и плыли в тихом вальсе. Они нежно и бережно обнимали друг друга и молчали.
— А я уже совсем пьяная, — сказала вдруг она.
— Это не страшно, — отозвался он. — Хочешь, я отвезу тебя домой на лошади?
— Где ты ее возьмешь? Конечно, хочу.
— Это мои заботы.
Потом он все же признался:
— Тут рядом конно-спортивный комплекс. У меня там знакомый конюх.
— Всюду у тебя свои люди. Тогда уйдем незаметно. Прямо сейчас.
— А как же Валера с Милой? Даже не попрощаемся?
— Они очень славные, — ответила Ольга. — Но пусть этот вечер и для них, и для нас останется единственным, когда мы виделись друг с другом. Когда были друг у друга свидетелями на свадьбах. Будем вспоминать и радоваться, что где-то на земле есть люди — такие близкие и… далекие. Были в нашей жизни всего один раз и исчезли навсегда.