Страница 86 из 88
- Он без матери?
- Да.
- Ты пока не скажешь, чей он? - всё продолжала задавать вопросы мама. Я вздохнула.
- Нет времени, я думаю он голоден, ему нужно поменять памперс, искупать его или...Я не знаю, что мне делать, - я в ужасе присела на стул и посмотрела в распахнутое окно на свинцовое небо. Хорошо, что дождь прекратился, закрывать окно не хотелось. Сейчас комната наполнилась приятным прохладным воздухом.
- Конечно, дочка. Лучше бы тебе записывать...А вообще, я могла бы приехать...
- Нет, не стоит. Я не хочу тебя беспокоить и...так будет лучше, - быть может, так мы с Игорем разберемся, что же делать дальше. Мне оставалось лишь надеяться, что никто из нас не сбежит.
К тому моменту, как Верховцев вернулся, я всё ещё продолжала писать наставления мамы и глаза у меня округлялись всё больше и больше. Подумать только, столько нюансов! Как же далека от детей я была всё это время...
- В принципе, это всё. Если что-то случиться или запаникуешь, немедленно звони. Учти, главное держать себя в руках. Всё не так уж и страшно, да и материнские инстинкты должны проснуться...Саша, только скажи мне, что ты совершила важный поступок и не сказала нам с папой. Понимаю, на тебя очень повлияла новость о том, что ты не сможешь....
- Нет мам, просто...я должна помочь, вот и всё. Спасибо большое, я тебе позвоню
- В любом случае, я рада, что этому человеку понадобилась твоя помощь. Ты веселее.
- Я тоже, наверное, рада. Пока.
- Мы с папой любим тебя доченька, звони почаще.
Я уставилась на список. Потом глубоко вздохнула и принялась наводить детскую смесь. Итак, нам два месяца, значит нужно...
- Вижу, твоя мама дала очень много советов, - на губах Игоря заиграла кривая улыбка. Напряжение так и витало в воздухе, но оно не мешало мне чувствовать странную домашнюю атмосферу. И это после всего. Я в который раз поразилась перемене своего состояния, словно в голове что-то резко изменилось, произошёл щелчок и теперь всё по-другому, с одной стороны проще, а с другой - сложнее. - Интересно, стала бы она так стараться, узнай, для кого они предназначены...- мрачно добавил он.
- Ребенок ни в чём не виноват. И моя мама, как умная и добрая женщина, это поймёт.
- Однако ты ей ничего не сказала, - заметил он.
- Не хочу, чтобы она волновалась ещё больше, - пробормотала я, но тут же спохватилась. Благо я стояла к парню спиной, и он не видел моего выражения лица. Но напряжение наверняка отразилось в позе, и поэтому я мысленно обругала себя.
- Что с тобой случилось за это время? - странным голосом спросил Игорь. - Мне сразу не удалось вспомнить о том, что до того, как ты явилась меня спасать, у тебя был Белов и своя жизнь.
- Многое изменилось, - туманно ответила я. Воздух наэлектризовался, и я почувствовала, что Игорь начинает выходить из себя. Ничего, это я уже проходила и не раз. - Посмотри как там малыш.
- Мы ещё вернёмся к этому разговору, - зло процедил он, но всё равно послушался. Я быстро налила смесь в бутылочку, в который раз убедилась в правильности температуры и направилась в комнату. Оказывается, Вадимка уже проснулся и смотрел на Игоря большими голубыми глазами.
- Он похож на тебя, - озвучила я очевидное. - Ты...хочешь сам или мне? - вопрос прозвучал странно, но Игорь меня понял. Аккуратно взяв малыша, он уселся на кровать и попытался устроить его поудобнее. Стараясь подавить неуместную умилённую улыбку, я слегка коснулась его рук, придавая, на мой взгляд, более правильное положение. Малыш, собирающийся захныкать, тут же успокоился. Всё же есть во мне мастерский инстинкт....
- Вот так, а теперь не спеша. Да, - наконец, с характерными причмокиванием, показывающим как голоден маленький герой, который почти сутки находился без нормального попечительства. Я внимательно смотрела на молодого отца, в чертах которого что-то медленно, но верно менялось. Уходила та настороженная напряженность. Такой кроха не мог причинить никому вреда. Как бы Игорь не винил его в том, что в последний раз он ушёл от меня с отказом. Но это было, казалось, вечность назад...
Наконец, кормление закончилось, и Игорь хотел было уложить Вадима обратно в кроватку, но я его остановила.
- Подержи его немного на руках, - он согласно кивнул, а я удалилась, прижав руку к груди и пытаясь прогнать тепло и медленно, но верно, появляющуюся на губах улыбку.
Неделя прошла в бешеном ритме, во время которого я пыталась привыкнуть к заботе о ребёнке. На работе я взяла больничный. У Игоря, оказывается, с работой всё было не так плохо, как мне казалось. Бразды правления взял его заместитель, которому пришлось резко поднять зарплату, однако на доходах Верховцева это нисколько не отразилось.
За неделю совместного проживания напряжение между мной и Игорем не спало. Но оно имело скорее психологический, нежели сексуальный характер. Между нами была огромная пропасть, и это было бы глупо отрицать. Мы отталкивались друг от друга, словно магниты, случайные прикосновения вызывали непонятные эмоции. Бушующие ранее чувства потерялись в этом хаосе напряжения, бессонных ночей и тяжелых дней. Мы действовали скорее как партнёры и компаньоны, помогали друг другу без лишних речей, никогда не проводили вместе лишнюю свободную минуту. Мне казалось, что мы стали чужими, просто незнакомцами, вынужденными соседствовать в силу некоторых обстоятельств. Но, несмотря на всё это, внутри меня царила определенная гармония. Такая жизнь, лишённая романтических переживаний мне даже нравилась. Я знала, чувства к Игорю никуда не ушли. Они лишь скрылись в пучине бесконечных дел и волнений о ребенке.
И я чувствовала, что скоро всё это подойдёт к концу. Верховцев становился всё более уверенным и любящим отцом. Да, он не слишком нежничал и порой смотрел на сына достаточно сурово. Но что ещё можно было ожидать от Игоря, который ещё неделю назад не хотел приближаться к собственному ребёнку? Ещё немного и я стану не нужна...Он уже почти привёл в порядок свои дела. У него достаточно денег, чтобы найти прекрасную няню, которая будет заботиться о Вадимке как о собственном ребёнке. И наша официальность только подтверждала мои догадки...
- Доброе утро, - вяло поздоровалась я, входя на кухню. Верховцев уже был в полном облачении: идеально выглаженный пепельно-серый костюм, белая рубашка без галстука и приведённые в порядок волосы. У меня на секунду захватило дух, а потом я отвернулась, стараясь не выдавать своей нервозности.
- Наверное, не очень, учитывая, что ты поспала от силы два часа, - сердито произнёс он, сверкая над кружкой ледяными глазищами. - Тебе не следовало отгонять меня от собственного сына, - в голосе прозвучали собственнические нотки, которые я отметила с удивлением.
- Ты что, ревнуешь? Думаешь, я отбираю у тебя время с сыном? - ахнула я, не зная, радоваться или же огорчаться. То, что у Игоря усилились отцовские чувства, несомненно, прекрасно, однако в свою семью он меня не причислял, и от этого мне сделалось горько. Хотя чего я хотела? Что он бросится в мои объятья после стольких отказов с моей стороны?
- Просто тебе следовало бы тоже поспать, - мы стояли близко друг к другу, пока я наводила кофе. Но когда его рука опустилась на мой затылок, я вздрогнула от неожиданности. - Ты вымоталась. Сегодня я вернусь пораньше, и ты сможешь выспаться...- пальцы принялись зарываться в волосы, и я прикусила губу, чтобы не издать нечто похожее на мурчание. Первое настоящее прикосновение за все эти дни. От него по телу расползлись приятные мурашки, и я ощутила резкий прилив сил.
- Я подумаю, - мой голос прозвучал неожиданно твёрдо, и это принесло маленькую радость. Однако непонятную боль в груди, возникшую, когда пальцы Игоря исчезли из моих волос, мне унять не удалось.
- Буду после обеда. Не скучайте.
Как одновременно по-семейному и нет, это прозвучало. Последнюю неделю мы делим быт, заботимся о ребёнке, и что говорить, друг о друге. Вчера я осталась посидеть с Вадимом, потому что Игорю рано вставать, а у меня будет весь день, чтобы улучить минутку и доспать. Но Верховцев был прав, я жутко вымоталась. Однако с каждым днём процедуры по уходу за малышом становились всё более автоматически. Что я не могла сказать о своих эмоциях. Едва ли я смогла признаться себе в том, что жутко привязалась к Вадимке, и стоило мне только подумать о разлуке, как сердце болезненно сжималось.