Даже не думай!

Закрепим успех?

Все еще не отпуская запястье Ветровой, я развернулся и подтолкнул девушку к автомобилю. Она, не думая больше что-то доказывать мне, покорно забралась внутрь. Я удовлетворенно усмехнулся.

- Ветрова. А теперь давай кое-что уточним. Я хочу тебе кое-что объяснить, если до твоей пустой головы еще не дошло. Ты сейчас можешь визжать, кричать, плакать и делать все, что захочешь. Можешь даже попробовать убить меня или попытаться разбить стекла. Кстати, если повредишь костяшки, мне же лучше. В общем, делай все, что угодно.

Ветрова, нахохлившись, как воробей, сидела на заднем сидении и жалобно на меня смотрела.

Что, не ожидала? Ну-ну. Ни за что не поверю, что ты ничего не задумала, милая.

- Но, Ветрова, учти одно, - я улыбнулся девушке. - Я уже по горло сыт тобой и всем, что с тобой связано. - В голосе не было ни капли угрозы. Но Ксения все равно задрожала. Прониклась моим настроем?

- И - живую или мертвую, - продолжил я размеренно, глядя в ее расширенные от страха глаза, - я все равно привезу тебя домой. Живую - будешь жить. Мертвую - дома труп будет проще прятать, расчленять, растворять кислотой, что угодно. Как в 'Дориане Грэе'.

Я прозрачно намекнул на одно из своих любимых произведений. Вот заодно и проверю, читала ли Ветрова классику. Судя по ее реакции, попытке еще сильнее сжаться на заднем сидении, она прекрасно уловила суть.

-Ты поняла, Ветрова? Я тебе клянусь, я дотащу тебя до дома, даже если, ***, это будет последнее, что я сделаю на этом свете.

Я говорил все это с очаровательной улыбкой, прекрасно зная, что настолько бросающаяся в глаза разница между интонациями, жестами и собственно словами производит нужный мне эффект. На самом деле я сам никаких особенных эмоций не испытывал.

В чем-то мне даже было жаль Ветрову. Но что с нее взять?

Огонь гасят огнем. И на женскую истерику нужно дать эмоциональный импульс, подобный же по силе и тембру. В противном случае Ветрова не успокоится.

Ксения подтянула ноги под себя и обхватила колени руками, отвернув голову от меня в молчаливом признании неизбежности собственной судьбы.

- Ну, вот, и чудненько.

Я захлопнул дверь и облегченно выдохнул. Есть! Я сделал это.

Жидкие хлопки аплодисментов заставили меня резко обернуться в сторону звука. Стас направлялся в мою сторону. Ему-то что от меня надо?

- Молодец, ловко ты ее, - похвалил Стас, ухмыляясь.

- Достала, - коротко бросил я.

Жаль, что Стас увидел так много. Но трепаться об этом не в его интересах.

- Понимаю. Вот, держи, - Стас протянул мне смутно знакомую сумку. - Она забыла на соседнем стуле.

Вот, черт! О вещах Ксении я даже не подумал.

- Спасибо, - откликнулся я, забирая сумку. - А это что?

Молния оказалась расстегнута, и я с некоторым удивлением обнаружил лежащие сверху купюры.

Стас пожал плечами.

- Не вижу смысла привлекать лишнее внимание таким поступком. В конце концов, за что ты собрался платить? Твоя подружка что-то с тобой не поделила. Но так ведь у всех у них во время ПМС сносит крышу. Попсихует и заткнется.

- Ну да, - мне пришлось согласиться со словами мужчины. Почему бы и не воспользоваться чужим опытом. Тем более, если все, что говорит Стас, выглядит так логично. - Еще раз спасибо!

Я вновь протянул руку Стасу. Мужчина кивнул, пожал ладонь и неспешно отправился к бэхе.

Что ж, и мне пора бы уже отправляться. Я сел за руль и развернул машину.

Теперь домой.

***

Усталость обрушилась на мои плечи, стоило только Тимуру закончить гневную отповедь и с гулким стуком захлопнуть дверцу с моей стороны. Я вздрогнула от резкого звука и проводила повернувшегося ко мне спиной парня тоскливым взглядом. Мой единственный путь к бегству с этой минуты оказался отрезан. Керимов добился своего.

Только это больше не имело значения.

Еще пять минут назад я была готова спорить с Тимуром и вырываться из его рук, сопротивляться, куда-то бежать. Сейчас хотелось просто закрыть глаза.

Слабость вцепилась в мое тело, терзая и мучая, как голодная шавка. Не в силах больше держаться я упала на сидение и свернулась клубком, подтянув ноги к груди и обнимая колени руками, так сильно как это было возможно.

Я беззвучно скулила, баюкая пульсирующую боль в груди. Казалось, кто-то всадил в сердце нож и с садистским удовольствием поворачивает и поворачивает его внутри.

Сквозь слезы, застящие глаза, я увидела, как рядом с машиной появился Стас и о чем-то заговорил с Тимуром. Я не слышала ни слова и даже не пыталась прислушиваться к происходящему там, всего лишь в метре от меня.

Я не хотела смотреть! Не хотела видеть этого... Но не могла заставить себя закрыть глаза.

Керимов улыбался Стасу и был доволен собой. Я видела удовлетворение и нескрываемое облегчение на его лице. Тимур шутил с мужчиной и за что-то его благодарил.

Я больше ничему не удивлялась. Это в первый момент, когда я услышала голос Керимова за своей спиной и поняла, что Стас знаком с Алексеем, я еще была в состоянии удивляться. А теперь...

Тимур меня поцеловал. И на изумление больше не осталось сил.

Это было ... плохо. Слишком жестко и слишком властно. Тимур требовал от меня полнейшего подчинения. Он завел мою руку за спину и со всей силой прижимал меня к себе.

Я не хотела ему отвечать! Не хотела поддаваться его напору, его настойчивой ласке, приносящей облегчение и боль одновременно. Но Тимур сделал все, чтобы я сама попалась в расставленную им ловушку.

На секунду мне так сильно захотелось поверить в то, что он чувствует по отношению ко мне хоть что-то. Что вот сейчас, после этого поцелуя, если я отвечу на его прикосновения и прикоснусь к нему сама, он перестанет мучить меня, перестанет причинять мне боль. Он...

Наверное, в этот момент я потеряла рассудок... Я увидела в поцелуе Тимура нечто большее, чем желание поиздеваться надо мной, вновь ударив в самое больное место.

Я позволила ему себя одурачить. И как только я сдалась, прекращая попытки освободиться, потянулась к нему, чтобы поцеловать, Тимур грубо меня оттолкнул.

И не оставил ни малейшего шанса.

Его дальнейшее поведение, презрительный взгляд и снисходительная улыбка на лице сказали все лучше всяких слов. Тимур клеймил меня этим поцелуем, наказывал за истерику и мои слова. Он слишком сильно хотел меня унизить...

И сломать.

У тебя получилось, Тимур, ты слышишь?

Какая разница, что теперь будет дальше? Какое имеет значение, куда он меня сейчас повезет?

Сжавшись на сидении и закрыв ладонями горящее от стыда лицо, я почувствовала, как машина, наконец, рванула с места.

***

Я не знаю, сколько времени прошло с тех пор, как мы тронулись в путь. Я все так же лежала ничком на заднем сидении и не могла успокоиться. Слезы катились по щекам, дрожь сотрясала все тело.

- Ветрова, - Тимур был, как всегда, раздражен. - Тебе звонят. Ты собираешься поднимать трубку?

Перед моим носом появился мигающий мобильник. Только сейчас я услышала, что в салоне авто играет моя любимая песня Anouk. Опять звонила Марр.

- Ну? - нетерпеливо повторил Керимов.

О чем он? Что ему от меня надо?

Протянуть руку, забрать свой телефон у Тимура и, наконец, скинуть вызов - казалось почти невозможным. Не могу...

Мелодия вдруг резко прервалась, и вокалистка захлебнулась криком точно посередине фразы. В машине воцарилась тишина, прерываемая только едва слышным ревом двигателя. Тимур убрал от моего лица мобильник и снова уставился на дорогу.

Не хочу никого видеть! Не хочу слышать!!! Никого!

- Ветрова, - окрик Керимова заставил меня вздрогнуть и еще сильнее сжаться.

Опять запела Anouk.

- Ясно, - коротко бросил Тимур.

В то же мгновение мой телефон заткнулся и больше не подавал признаков жизни.