Страница 12 из 39
— Если мы поставим цветы на комод, — произнесла Энни, — то комната будет выглядеть просто замечательно.
Комната была убрана и просто сверкала чистотой. Но в то же время казалась какой-то пустой, словно ожидала, что вот-вот в ней появится новый жилец и наполнит ее своими личными вещами. Эйлин решила, что здесь непременно скоро будут лежать серебряные и позолоченные щеточки, расчески и стоять большие стеклянные флаконы, наполненные разными духами. И среди всего этого будет порхать Рила в прозрачном пеньюаре и домашних шлепанцах на высоком каблуке, отделанных перьями страуса. Эйлин взглянула на свое отражение в только что отполированном зеркале. О, она ничем не напоминала некое эфемерное существо в пеньюаре и шлепанцах с перьями. На ней был белый хлопчатобумажный передник Энни, туго завязанный на талии, и зеленая косынка, которую она надела, чтобы не испачкать волосы. И от этого ее зеленые глаза казались еще более яркими. На щеке у себя она вдруг заметила грязное пятно.
— Спущусь в сад, посмотрю, распустились ли там розы, — сказала Эйлин. — Я быстро. Мне нужно будет еще переодеться перед приездом мисс Вернон.
В это послеобеденное время весь маленький сад, в который отправилась Эйлин, просто купался в солнечном свете. Как было бы хорошо, если бы время остановилось, подумала девушка. Ей хотелось стоять вот так целую вечность. Затем она медленно стала срезать маленькие полудикие розы. Под ее ногами хрустели коралловые крошки. Посыпанные ими дорожки были предметом гордости Тэди. Коралловые крошки привезли с северной части острова, оттуда, где лежит белоснежный песок, где скачут дикие лошади с развевающимися на ветру гривами. Там ввысь готическими соборами поднимаются гранитные скалы. Это самое красивое место на Инишбауне. И там получатся отличные кадры, подумала Эйлин. Надо обязательно показать это место Дерену. Она прислонилась к стене и размечталась. Перед ее мысленным взором возникли плещущиеся волны, бегущие лошади, чайки в небе и две фигуры — она с Дереном. Они медленно, словно во сне, двигались по коралловой косе, уходящей далеко в море.
Внезапно раздавшийся шум прервал полет фантазии Эйлин. Она обернулась. На дорожке стояли Дерен и Рила Вернон.
— Ваша служанка сказала нам, где вас искать! — крикнул ей Дерен.
Прижав розы к груди, Эйлин застыла на месте. Ее глаза скользнули по высокой стройной фигуре женщины в потрясающе изящном твидовом пальто. Шляпки на женщине не было, и короткие золотистые кудри ореолом парили вокруг ее головы. От всего облика Рилы веяло высокомерием. Ее большие серые глаза, выглядывающие из-под черных накрашенных ресниц, с любопытством смотрели на Эйлин.
Вспомнив, что на ней фартук Энни, Эйлин покраснела до корней волос. Но этот румянец ей шел. Он подчеркивал ее молодость, свежесть и красоту, делал Эйлин похожей на наивного ребенка. Улыбка на губах Рилы внезапно растаяла.
Эйлин протянула слегка испачканную землей руку.
— Вы застукали меня в таком виде! — засмеялась она. — Мы с Энни убирались в вашей комнате, и я…
— О, не стоило так беспокоиться, — запротестовала Рила, пожимая маленькую грязную ладошку. В этом прикосновении прохладных длинных пальцев не ощущалось ни искренности, ни тепла. Эйлин даже показалось, что ей не следовало так приветствовать эту женщину. Вероятно, с ее стороны это просто наглость — так запросто протянуть руку звезде. — Спасибо, что предоставили мне комнату. Это так любезно с вашей стороны, — послышался ее ровный, мелодичный, хорошо поставленный голос. — Но не беспокойтесь, я не нарушу ваш распорядок дня. Я до вечера буду занята на съемках, и еще часть времени мне придется проводить на «Уиндраше».
И хотя Рила была безупречно вежлива, она указывала Эйлин на ее место. Рила Верной будет использовать их дом, потому что ей так удобно. Но это вовсе не означает, что к обитателям этого дома она проявит дружеское расположение. Именно это актриса и хотела сказать Эйлин. Повернувшись к Дерену, Рила с невозмутимым видом взяла его под руку.
— Моя дорогая Рила, — несколько высокомерно проговорил Дерен, — мне кажется, что ты не совсем правильно воспринимаешь гостеприимство островитян.
Эйлин снова вспыхнула, но ее глаза светились благодарностью.
— Дедушка очень обидится, если вы будете воспринимать наш дом только как гостиницу. Пока вы наша гостья, нам хотелось бы, чтобы вы с нами завтракали, обедали и ужинали. И не только это. Ему, то есть нам, будет очень приятно… — Несмотря на нелепый фартук, Эйлин произнесла свою речь с достоинством королевы. Ее подбородок гордо приподнялся.
Дерен вдруг вздохнул с облегчением, хотя, пожалуй, не мог бы даже себе объяснить, почему на него произвели такой эффект слова Эйлин. Это смелая девочка, подумал он, неожиданно почувствовав себя опытным и мудрым. Она сможет постоять за себя, если Рила станет невыносимой. А все говорило о том, что Рила действительно станет невыносимой. Не успела она спуститься с корабля, как тут же стала ворчать из-за каждого пустяка. Отсутствие на острове гостиницы, а соответственно, и гостиничного номера пугало ее. Один вид не асфальтированной дороги поверг в уныние. Когда вместо машины ей предоставили для багажа телегу, «запряженную» несколькими местными мальчишками, казалось, она вот-вот потеряет сознание. Разумеется, говорила Рила Верной, она ожидала, что на острове ей придется встретиться со многими трудностями, что жизнь здесь проста, примитивна и даже груба, но она себе и представить не могла степень этой простоты и примитивности. И еще Риле очень не нравилось то обстоятельство, что ей придется жить в доме рядом со стариком, которого она язвительно называла «важным синьором». Она совсем не разделяла той веселости, с которой Дерен рассказал ей о «берлоге» старого Марлоу и маленькой рыжей королеве Инишбауна, заправляющей на острове всеми делами.
И вот этот маленький сорванец с рыжей копной волос стоит перед ней и раздувает щеки, пытаясь исполнить роль королевы. Полотняный фартук и грязное пятно на щеке этому не помеха. Хо! Она будет очень рада видеть их у себя к ужину!
— У нас сегодня будет нога миссис Келлехан, — нахмурив брови, объявила Эйлин. — Вчера они зарезали овцу, это мясо считается у нас на острове деликатесом. — Девушка посмотрела на Дерена, уголок его рта дрожал. — Возможно, вы уже успели его попробовать?
— Да, это уже случилось, — согласился он, стараясь сохранить серьезность. — Оно великолепно. Мы будем счастливы присоединиться сегодня к вам и отведать ножку миссис Келлехан! Но только в том случае, если вы дадите обещание в скором времени нанести нам ответный визит на «Уиндраш» вместе с мистером Марлоу. Скажем, завтра вечером. Мне бы хотелось, чтобы вы познакомились с остальными членами съемочной группы — с операторами и техническим персоналом.
Эйлин уклончиво пробормотала:
— Спасибо, — затем посмотрела на мисс Верной, чтобы та подтвердила приглашение Дерена.
Но по всей видимости, Рила вовсе не собиралась этого делать. Тогда Эйлин спустилась на дорожку, на которой стояли ее гости, и, жестом пригласив их в дом, направилась к входной двери. Дерен догнал девушку и пошел рядом, мисс Верной с недовольным видом последовала за ними.
Оглядевшись по сторонам, Дерен заметил:
— Трудно представить, что здесь, на острове, можно развести такой прелестный сад. Первое, что бросается в глаза на Инишбауне, — так это отсутствие деревьев. И ни у одного дома в деревне я не заметил чего-нибудь подобного. Но тут! — Он выразительно кивнул в сторону ровных грядок с овощами, за которыми поднимались решетки, увитые крепкими светло-зелеными стеблями с крупными плотными листьями, кусты роз и дельфиниумов, наполненные воздухом заросли гороха, розовые, красные и фиолетовые цветки которого напоминали порхающих бабочек. — Этим уголком можно гордиться. Я никогда в жизни не видел таких ослепительно белых дорожек. Чем они посыпаны?
Эйлин рассказала ему о белых кораллах. И о прекрасном береге с белым песком и утесами.
— Вы непременно должны показать мне всю эту красоту. — Его голубые глаза с энтузиазмом взглянули на Эйлин, лицо оживилось. — Я уже представляю себе этот белоснежный берег с коралловой косой и скачущих лошадей с развевающимися гривами! Господи, что за великолепное зрелище! Никогда не думал, что найду здесь, на острове, такое удивительное место, столь не похожее на все то, с чем мне приходилось сталкиваться в жизни.