Заарин

— Это, кэп, вы назвали безлюдным местом? — спросил с усмешкой москвич.

— Да никогда здесь раньше никого не было! — ответил рассерженный капитан. — Что за черт? Это же гиблое место, проклятое…

— А ну-ка, расскажите! — попросила блондинка, с улыбкой переглянувшись с брюнеткой.

— Правда-правда, расскажите, нам очень интересно! — присоединилась та к просьбе подруги.

— Этот дом построил фермер из Иркутска, — начал кэп, — но не пошли дела у городского, прогорел за два-три года. Засуха, неурожай, да и цены тогда на мясо упали, потому как в регион пришли крупные его партии из Китая и Монголии. Вдобавок он, бедолага, чтобы дело начать, кредитов набрал… Вы, молодежь, девяностых годов не застали толком, дикое было время, безжалостное… Словом, наехали на фермера конкретно, и он, недолго думая, в этом самом доме пустил заряд картечи себе в рот из охотничьего ружья. Кровищи, говорят, было — все стены забрызганы, потолок…

Капитан, прервавшись, стал прикуривать очередную папиросу, а туристы, едва сдерживая смех, ухмылялись и переглядывались. Крашеная блондинка, пока рассказчик опустил голову, покрутила пальцем у виска и состроила настолько потешную гримасу, что питерец, запавший было именно на нее, решил рокироваться в длинную сторону и поискать взаимности у ее подруги, жгучей брюнетки.

Выдыхая в небеса едкий ядовитый дым русских папирос, капитан продолжил:

— После самоубийства фермера дом облюбовали рыбаки, что по весне из-подо льда омуля ловят. И вот однажды, лет десять назад, в апреле месяце осталась тут ночевать компания рыбаков из Ангарска, мужиков семь-восемь, не меньше. На следующий день прибегает в Хужир один из них, ободранный, напуганный, трясется весь, как паралитик… Вызвали милицию из Еланцов, он и рассказал, что под утро на рыбаков напала большая стая собак, да не обычных, бродячих, а мутантов со свиными рылами, гахай-нохой буряты их называют. Свирепые, хуже волков, и огня не боятся… Здоровых мужиков за четверть часа всех в клочья порвали и сожрали, суки… До блеска обглоданные человеческие кости потом по всей округе собирали… Царствие им небесное, бедолагам…

Перекрестившись, капитан отвернулся к материковому берегу, а туристы, более не в состоянии сдерживаться, хохотали до истерики.

— Что же ты, кэп, нас в таком опасном месте на ночь оставить хотел? — непроизвольно переходя на «ты», сквозь смех спросил москвич.

— Да ты, братец, смерти нашей желаешь? — присоединился питерец.

— Злодей! — не сговариваясь, хором закричали девушки.

Хмурый капитан развернулся к пассажирам, размышляя, что так ведь можно и без оплаты остаться. Зря он вперед не потребовал…

— Ладно, знаю я неподалеку одно место, живописное и безлюдное…

Спустя минуту катер, развернувшись, на хорошей скорости ушел на север.

— Посмотрите, Римма Владимировна, — обратилась Татьяна Хандагурова к младшей из дочерей Владимира Атановича Шамбуева, с которой у нее сразу сложились приятельские отношения, — катер ушел в море, а я-то думала, новые постояльцы в наш отель прибыли.

— В соседний, однако, поплыли, — решила Римма Владимировна, провожая катер взглядом. — Побережье острова сплошь фешенебельными отелями застроено, не хуже нашего…

Солнце палило нещадно. Татьяна, наблюдая за катером, невольно вышла из тени, отбрасываемой шестиметровой вышкой для прыжков в воду.

— Таня, вернитесь в тень! — строго велела Римма Владимировна. — Вам нельзя загорать, или забыли, что вы в положении?

— Да, конечно. — Татьяна отступила в тень. Посмотрев на вышку, она увидела, что ее муж, готовый к прыжку, стоит на самом ее верху.

— Дима! — закричала она. — Ради бога, осторожней, не волнуй меня!

— Все в порядке, жена! — прокричал в ответ спортивного сложения молодой мужчина. Оттолкнувшись, он высоко подпрыгнул, дважды перевернулся в воздухе и ровно, почти не подняв брызг, вошел в воду.

Возле раздевалки Дмитрия Хандагурова как бы случайно встретила Татьяна Трапезникова, знакомая молодому человеку еще по совместному перелету из Москвы в Иркутск. Выглядела она, высокая, стройная, в черном закрытом купальнике, весьма соблазнительно, и Дмитрий не мог не задержать на точеной фигурке взгляд, может быть, чуть дольше, чем того требовали приличия.

— Дмитрий, у меня к вам одно деликатное дело, — с призывной улыбкой сообщила девушка.

— Излагайте. — В ответ тот ослепительно блеснул ровными зубами.

— Дело сугубо конфиденциальное, — полушепотом сообщила девушка, доверительно тронув мужчину за плечо, еще влажное, с капельками байкальской воды на коже. — Здесь никак нельзя говорить, сплошные уши!

Дмитрий посмотрел по сторонам, но никаких ушей поблизости не обнаружил.

— Пройдемте в мой кабинет!

Предполагая возражения, девушка не стала ждать согласия, подхватила женатого мужчину под руку — надо отметить, он не слишком и возражал, — и повела в одноэтажное здание в стиле неоколониального бунгало, стоящее отдельно от корпуса отеля.

Внутренняя обстановка соответствовала — роскошь и комфорт. Усаженный в удобное кресло, Дмитрий бросал вожделенный взгляд то на девицу, то на широкий диван, застеленный леопардовым покрывалом.

Все случилось как бы само собой, при том что женщина полностью взяла инициативу на себя, а в оправдание женатого мужчины можно лишь заметить, что тот вяло возражал, типа: «Может, не стоит?» Возражения были слишком уж вялыми. По существу, не было никаких возражений…

Спустя несколько минут они, обнаженные, оказались на леопардовом покрывале, но, неожиданным образом, активную женщину не заинтересовали вовсе гениталии партнера. Она неистово целовала и целовала его шею и лицо. Ее губы, алые, оттенка свежей крови, сделались подобием птичьего клюва, а длинные ногти, напоминающие когти большой кошки, входили под кожу, оставляя на спине кровавые борозды. И жгучая боль перемешивалась с нестерпимым наслаждением, ни с чем не сравнимым, разве что со смертью…

Уже теряя сознание, Дмитрий увидел вокруг вместо фешенебельной обстановки внутренности какого-то полуразвалившегося сарая. В щели между досок пробивался солнечный свет, пыль, бардак и запустение, а в углу над засохшей кучкой экскрементов висел под потолком белесый, как надутый презерватив, зловонный пузырь… Или все это Дмитрию только показалось?

Когда он пришел в себя, обстановка была вполне привычной, офисной. На пороге стояла высокая девица начальственного вида, а полуголая его партнерша, прикрывшись покрывалом, забилась в угол кабинета.

Мужчина попытался приподняться, но, охнув, снова опустился на диван. Болело все тело, исполосованное хищными когтями, искусанное острыми зубами.

— Я тебя в последний раз предупреждаю, Татьяна! — строго сказала высокая девица-начальник. — Если ты еще хоть раз позволишь себе в рабочее время подобное, тебе несдобровать, муу шубуун!

Татьяна Трапезникова, хищно оскалившись, зарычала было, как леопард, но опустила вдруг покорно голову.

— Прости, хозяин, больше не повторится…

Глава 47

ЭЛЬФЫ И ЦВЁЛЬФЫ

15.15. Качугский тракт. Остров Ольхон

Юрию Беликову и Степану Юрьевичу Есько ничего более не оставалось, как только сопровождать на безопасном расстоянии машину Марины Младич, направляющуюся на Ольхон. Насчет пункта назначения у обоих дознавателей не осталось сомнений: они давно уже ехали по Качугскому тракту. Надо заметить, их взгляды на происходящее без особых проблем сводились теперь к общему знаменателю. Короче, люди изначально столь непохожих, порой прямо противоположных воззрений в итоге сработались, конструктивно дополняя друг друга.

Следователь вел свою азиатскую иномарку, не слишком приближаясь к европейской, но и не теряя ее из виду, «аномальщик» же тем временем названивал на телефоны Стаса, Артема и Натальи Луневой, которую парни давным-давно должны были доставить в дом Василия Шарменева, однако не доставили, да и телефоны их не отвечали. Шаман же, узнав, что у дознавателей кости, найденные в квартире бывшего учителя, потребовал немедленно привезти их к нему, что те клятвенно обещали сделать.