Заарин

— Терпимо. — Экзорцист потрогал рану и поморщился, затем посмотрел на руку, она была в крови.

— Сейчас вас перевяжут.

— Посмотри, кэп, как там у бесноватого дела? Я его не убил, надеюсь…

— Мариночка, у вас аптечкой машина укомплектована? — поинтересовался Есько и, выслушав ответ, коротко добавил: — Срочно несите!

Подошли к бесноватому — признаков жизни тот не подавал, пульс не прощупывался. Приложенное ко рту зеркало осталось ясным, то есть дыхание тоже отсутствовало.

— Кажется, все, — констатировал Беликов. — «Скорую» вызвать надо…

Он полез за телефоном, а Кронштейн приподнялся, сел.

— Не хороните его раньше времени. Я сейчас подойду…

— Не вставайте!

Тем временем дверь распахнулась, и в квартиру влетела запыхавшаяся Марина Младич.

— Вот, возьмите! — Она протягивала аптечку.

Все повернулись к девушке, а потому не заметили, как изо рта бесноватого поднялось легкое полупрозрачное облачко, но спустя мгновение в комнате его уже не было.

Младич вдруг пошатнулась, ноги ее подогнулись, будто она впервые в жизни надела туфли на скромных десятисантиметровых каблуках, и если бы Есько не подхватил ее под руку, она бы гарантированно оказалась на полу.

— Спасибо, Степан Юрьевич.

— Что с вами, Марина?

— Каблук, кажется, подломился… и голова кружится…

— Вас проводить?

— Не стоит.

Она сделала шаг на этих якобы подломившихся каблуках, словно новичок на ходулях, затем сбросила туфли, подхватила их и только после этого повернулась к шефу.

— Степан Юрьевич, вы не могли бы дать мне сегодня отдохнуть? Я потом отработаю… Неважно себя чувствую, да и не выспалась…

— Конечно, Мариночка, отгул вы заслужили, поезжайте домой.

Поблагодарив, девушка ушла, и в это время оставшиеся услышали голос:

— Что вы все делаете в моей квартире?

Повернулись и остолбенели, потому что тот, кого они приняли за мертвеца, стоял на ногах, опираясь на подоконник, и разглядывал в зеркальце свое покрытое волдырями, окровавленное лицо. Покачав головой, он отложил зеркальце в сторону.

— Я повторяю вопрос, — сказал он строго. — Почему вы без разрешения вломились на мою жилплощадь?

Когда Федор Барлуков покинул салон своей иномарки, он увидел, как из квартиры Вереникина выходит Марина Младич, босая, с туфлями в руке. Шла она, без всякого преувеличения, как мужик. На ее всегдашнюю женственную походку с соблазнительным вихлянием бедер теперешняя была вовсе не похожа.

Увидев сослуживца, она бросила короткий «привет» и решительно направилась к своему навороченному авто.

— Марина, подожди! — крикнул Барлуков.

— Что еще? — Она успела уже сесть за руль.

— Ты куда?

— Шеф отпустил. Заболел я… то есть заболела.

— А босая почему?

— Каблук сломался.

Барлуков с удивлением наблюдал, как Младич, которая вполне прилично для женщины водила машину, неуверенно, как новичок на первом вождении, разворачивается, а затем выезжает на трассу.

«Что-то с ней не так, — подумал Барлуков, направляясь в квартиру бесноватого. — Или правда заболела? Чем, интересно?»

Глава 40

ПЕРСОНАЛЬНАЯ МЫШЕЛОВКА

06.06. Иркутск. Поселок Хандабай. Остров Ольхон

Сразу после того, как «боинг» вполне благополучно приземлился в иркутском аэропорту, Борис Григорьевич Хандагуров включил сотовый, и тот немедленно зазвонил, высветив на экране тот же самый телефонный номер, по которому он еще в Таллине говорил с адвокатской конторой.

— Мы уже в Иркутске, — начал Борис Григорьевич без предисловий, — Вы нас встретите?

— Обязательно, — ответил женский голос, тот же самый, знакомый, но таллинскому бизнесмену показалось, что слышит он его одновременно и по телефону, и откуда-то справа из салона самолета. Он повернул голову и увидел через два сиденья от себя улыбающуюся девицу, что летела вместе с ними из Москвы и всю дорогу проболтала с его невесткой.

— Я вас уже встретила, впрочем, и проводила тоже. — Она рассмеялась.

Чуть сконфуженно улыбаясь в ответ, бизнесмен убрал телефон и обратился к девушке напрямую:

— Значит, так в вашей фирме принято — сопровождать клиентов?

— Что вы, нет. — Татьяна Трапезникова, а это была именно она, снова рассмеялась. — Просто я оказалась по делам в столице и не смогла отказать себе в удовольствии вернуться домой тем же рейсом… Но к делу, Борис Григорьевич. В порту вас уже ждет транспорт, и вы немедленно выезжаете на Ольхон. Позавтракаете по дороге, если вы не возражаете, конечно.

— Что ж тут возразить? Мы для этого и прилетели…

Спустя четверть часа таллинские Хандагуровы уже стояли возле комфортабельного, представительского класса лимузина, и долгая дорога до знаменитого Острова Духов обещала стать приятной и запоминающейся.

За рулем оказался симпатичный, вежливый двадцатипятилетний мужчина, представившийся Николаем Зуевым. Он помог убрать вещи в багажник.

— Куда мы конкретно едем? — поинтересовался Борис Григорьевич у водителя.

— Вас ожидают в пятизвездочном отеле на берегу Байкала, — ответил тот.

— Разве такие здесь бывают? — засомневался таллинский бизнесмен. — Я слышал или читал, не помню, что на острове отсутствует инфраструктура и практикуется в основном экстремальный туризм.

— Эти времена в прошлом… Да вы и сами скоро все увидите, — улыбнулся Николай Зуев, приглашая Хандагуровых в салон лимузина.

— Хорошо встретили, — умащиваясь на кожаном сиденье, улыбнулась Татьяна. — Прямо как министра или президента…

— Еще бы эскорт из мотоциклистов! — рассмеялся ее довольный супруг.

— Ну, это ты дал, — шутливо осадил его отец, — побойся Бога!

Настроение у всех было приподнятое. Через несколько часов каждому из них предстояло стать богаче как минимум на миллион долларов, даже еще не рожденному эмбриону в утробе Татьяны Хандагуровой.

Сотрудники службы безопасности иркутского аэропорта патрулировали здание терминала снаружи, когда увидели, как на дорогу выезжает самосвал КамАЗ, привлекший их внимание почти полным отсутствием не только резины на колесах, так еще и кабины.

— Ни фига себе, да он без водителя! — удивился один из сотрудников. — Как он едет?

— Ничего не понимаю! — поделился впечатлениями другой. — Ты посмотри, в кузове люди… раз, два… четверо!

— Надо бы в ГИБДД позвонить, — сказал первый.

— Ты уверен, что именно тебе надо именно это? — поинтересовался второй. — Я, например, ничего не видел.

— И я тоже, — ухмыльнулся первый.

В поселке Хандабай у Кузнечихиных спать больше никто не ложился после отбитого нападения боохолдоев, мнимого пожара и конфискации полицейскими ружья и арбалета.

Подробно обсудив произошедшее, главы семейств пришли к выводу, что стали жертвой массового гипноза. Кроме очевидного пожара к нему же отнесли и нападение собак со свинячьими рылами, тем более что тел поверженных монстров парни предъявить не могли — те, взрываясь, рассыпались в прах. Впрочем, даже и праха не оставалось.

Словом, некий сумасшедший сильный гипнотизер ввел всех, находившихся в доме, в глубокий гипноз, короче, изгалялся, гад, как хотел. Вопрос, кому и зачем это было надо, остался без ответа. Да мало ли кому и зачем? Маньяки сплошь и рядом. Стоит только включить телевизор или войти в Интернет, и не такого насмотришься.

Заявление парней, что на рассвете они увозят мать Джины Наталью Луневу к ее брату на Ольхон, восприняли с пониманием. Да и сама Наталья, еще раз переговорив с Василием по телефону, согласилась ехать. Наступила среда, а до понедельника она намеревалась вернуться. Чтобы избежать неприятностей на работе, написала заявление на трехдневный отпуск за свой счет и отдала его мужу. Вдобавок ко всему она поняла наконец, что, находясь в гостях у кого бы то ни было, подвергает хозяев опасности, а ольхонский шаман, вероятно, сумеет защитить себя, сестру и племянницу.