Время любви

Все свои предложения и сообщения о нововведениях она передавала шефу через Моргана, сама не лезла. Но владелец компании уже обратил внимание на обладающую острым умом секретаршу.

Через полтора месяца мистер Кин предложил ей называть его по имени — Арнольд.

— Для этого я вас слишком уважаю, — возразила Джина, к вящему его разочарованию. — Вы не против, если я стану называть вас мистер К.?

Приближалось Рождество, а в компании все работали по обычному графику. Джина не уставала удивляться: как же можно упускать возможность широкой рождественской распродажи? Однако она продолжала воздерживаться от комментариев.

Памятуя, какая прекрасная кулинарка ее мать, Джина решила провести эксперимент. Кремы Кина для рук и ног были достаточно эффективны и пользовались спросом, но чего-то в них не хватало.

Джина попросила мать определить, чего именно.

Сесилия опробовала оба крема.

— Крем для рук успокаивает кожу, крем для ног тоже. Но ты не ошиблась: кое-что надо добавить.

— Мама, у тебя такой вид, будто тебе так и хочется их лизнуть, — расхохоталась Джина.

Сесилия рассмеялась вместе с ней. Ей было радостно видеть, какой счастливой выглядела Джина в последнее время. Да, в состоянии спокойствия ее дочь не может существовать!

— А я их и так уже лизнула, дорогая. — И тут Сесилия сделала то, чего Джина никак от нее не ожидала: она подмигнула. — Не волнуйся, девочка, все будет в порядке, я обязательно догадаюсь, чего в них не хватает.

— Тогда поторопись. — Джина подмигнула в ответ. — И Елена Рубинштейн, и Элизабет Арден ушли в мир иной, их место на рынке пустует.

Действительно, продукция компании Кина несколько устарела, сбыт ее упал. Компания удерживалась на плаву только потому, что несколько постоянных клиентов продолжали делать заказы.

— Мы торгуем фармацевтической продукцией, а не косметикой, — заявил Морган, когда Джина заговорила с ним на эту тему.

— Но признай, ведь доход от косметических кремов выше, чем от стероидных.

— Да, это так.

Пока суд да дело, Сесилия вычислила недостающие ингредиенты: в крем для ног она добавила миндальную эссенцию, которой пользовалась, когда пекла свои знаменитые миндальные пироги с глазурью, а в крем для рук — огуречный экстракт.

К августу 1967-го, то есть через полгода, Джина и Морган отшлифовали план и стратегию своих дальнейших действий.

Морган продиктовал текст контракта, Джина отпечатала его на машинке. Прочитав то, что получилось, Морган остался доволен: все было предельно отчетливо и ясно, без пустых слов. Вести переговоры он предоставил жене.

На следующее утро Джина приступила к делу.

— Мистер К., нам надо поговорить, — твердо заявила она.

— Хоть сейчас, дорогая, — учтиво ответил тот. — Для вас у меня всегда найдется свободное время.

— Разговор предстоит нелегкий. — Она раскрыла свой ежедневник. — В следующий понедельник вас устроит?

— Но сегодня же только среда. Намекните хотя бы, о чем вы хотите поговорить.

— Извините, но тема не из приятных.

Джина возликовала, увидев, как тяжело заходил его выступающий кадык. Первый раунд она выиграла. Теперь Кин точно капитулирует, в этом не оставалось никаких сомнений. Старик сильно сдал, в последнее время его одолел артрит, да и стремление бороться у него ослабло. Пятидневное ожидание, которое вытребовала Джина, сведет его сопротивление практически на нет.

Поставленные ею условия были просты и жестки. Либо владелец компании за полцены продает им свои девяносто процентов акций, либо они продают имеющиеся у них десять процентов Дэвиду Минтону, уходят от Кина и основывают собственную фирму, уже, кстати, зарегистрированную.

— Не сомневайтесь, что клиентура, найденная для вас Морганом, исчезнет с нашим уходом, поскольку предпочтет работать с нами.

— Жена никогда вам не доверяла. — Кин грустно покачал головой. — И предупреждала меня, что вы приберете к рукам мое дело.

— Коли так, не продавайте нам эти акции.

— Надо было прислушаться к мнению жены…

— Так вы принимаете наши условия, мистер К.?

Старик кивнул.

— В таком случае наш адвокат составит текст контракта и предоставит его вашему.

Говорить, что готовый, тщательно продуманный контракт лежит в ее портфеле, Джина не стала.

Глава 48

Прислушавшись к совету отца, Руфус назначил директором Научно-исследовательского центра Марка и Фрэн доктора Джозефа Брэдли, бывшего главного биохимика «Солении». Доктор Брэдли, уже опубликовавший сотни научных работ и вынашивающий еще столько же в своей голове, действительно оказался тем самым гением от науки, о которых говорил Марк.

Основным направлением своей деятельности Брэдли считал разработку процессов оздоровления клетки, а не поиски путей, по которым течет заболевание.

С самого начала ему удалось достичь видимых результатов.

В августе 1967-го исполнилось три с половиной года с тех пор, как Руфус и Фабриция поженились. За это время ее красота расцвела еще ярче, еще сильнее стало и чувство к мужу, превратившееся в какое-то наваждение. Где бы они ни находились — на званых вечерах, на яхтах, в казино, в шале, — Фабриция вдруг замирала и смотрела на Руфуса так, словно видела его впервые. Ей и в голову не приходило прятать свою любовь от окружающих — она могла дать отпор любому насмешнику.

Талантливый руководитель, умеющий всегда и во всем находить самое лучшее, Руфус практически не знал поражений в делах. Детали его не интересовали, только целое, неизбежно приводящее к положительному результату. Все ему удавалось легко, а это приводило к тому, что он быстро уставал от однообразия и предавался всевозможным развлечениям.

Иногда у Руфуса мелькала мысль, что, если бы рядом с ним находилась Джина, все было бы совсем иначе. Без нее он постепенно превращался в светского повесу, которому некуда девать время и деньги.

— Вот игра никогда не утомляет, — говорил он Фабриции. — Когда выигрываешь, это возбуждает, а проигрываешь — волнует.

— Да, я тоже без ума от игры, — твердила Фабриция, кривя душой, но только таким образом она могла постоянно держать мужа в поле зрения.

Однако вскоре Руфус пресытился и рулеткой, и блэк-джеком, где все зависело от слепой удачи, а ставки делались наугад. Ему не хватало противостояния ума и нервов. То ли дело покер! Тут никогда не угадаешь, какая комбинация на руках у партнера.

Как-то в Лондоне британский коллега доктора Брэдли доктор Поль Кинкейд-Смит повел его в игорный зал шикарного пятизвездного отеля «Фаунтейнз». На сей раз Руфус запретил Фабриции следовать за собой.

В первый вечер он выиграл двадцать тысяч фунтов, во второй проиграл сорок тысяч. В пылу охватившей его черной ярости Руфус опрометчиво заявил:

— Сплошное шулерство.

— Вас не затруднит повторить свои слова? — холодно поинтересовался тот, кто выиграл наибольшую сумму.

— С удовольствием. Сплошное шулерство.

— Я не ослышался?

— Нет, сэр, не ослышались. Но если вы не доверяете своим ушам, могу повторить еще раз.

Голова с блестящими седыми волосами резко дернулась налево. Последнее, что увидел Руфус, были быстро подскочившие два здоровяка с бычьими шеями. Избили его так, что в первую же минуту он потерял сознание.

Руфус пришел в себя только через два дня в лондонской больнице. Фабриция сообщила ему то, что успела узнать: покалечили его достаточно сильно, а спасением своей жизни он обязан каким-то двум американцам, которые наткнулись на него, когда его выкинули на улицу. Американцы положили Руфуса в машину и доставили в больницу. После чего исчезли в ночи, не назвав своих имен…

ЧАСТЬ ШЕСТАЯ

Глава 49

В мае 1970 года Руфуса и Фабрицию известили, что они должны немедленно приехать в Штаты, поскольку Теодор находится при смерти. Оба сразу же выехали в Картрайт-хаус. Сидя у постели умирающего и прислушиваясь к его ломкому, болезненному голосу, они с первых слов поняли, что даже на смертном одре тот не забывал о своем патриотизме.