В ожидании чуда

Пока Джессика шла по коридору, она всю дорогу чувствовала, как взгляд Салли буквально жжет ей спину. Она не знала, как будут развиваться дальнейшие события, но в ней поселилась уверенность, что Айрис с ее гаданием на картах таро права и их с Салливаном связывает какая-то нить.

Несмотря на утверждение, что Хьюстон взял расследование на себя, он скоро начнет задавать вопросы. Возможно, официально назначили кого-то другого, но Салли был не тот человек, чтобы позволить другим топтаться на его территории. И первые его вопросы, несомненно, будут о парнях из ЦРУ и ее реакции при встрече с ними.

Джессика нещадно ругала себя за потерю самообладания. Она не ожидала, что они так открыто придут в компанию Фила средь бела дня и унесут досье. Невозможно было скрыть напряжение, скрутившееся спиралью где-то глубоко внутри. Джессика не сомневалась, что ее страх передавался прямо к Салли, подавая сигнал о спасении, когда он касался ее. Салли сразу же понял, что что-то случилось. Он подыграл ей и изобразил случайного посетителя, но теперь неминуемо потребует объяснений.

Но объяснения для Джессики не сулили ничего хорошего.

Казалось, что, добравшись до офиса Фила, она перейдет некий рубеж и получит шанс избежать пристального внимания Салли, но не тут-то было. Он догнал ее сразу же за дверью и удержал на месте нежнейшим прикосновением к плечу, а тем временем Айрис прошла к письменному столу.

Они стояли вместе справа от двери и оглядывали комнату. Все картины были сняты со стен. Несколько ящиков, в которых обычно хранилась картотека, были выдвинуты из шкафов вишневого дерева, стоящих вдоль одной из стен. Важные документы явно перекочевали в коробки, что несли те парни. Джессика подумала, что та же участь постигла и бумаги, хранящиеся в столе Фила.

И про себя она прокляла Салли за то, что тот прервал ее первый обыск в кабинете. Теперь уже поздно. Если досье или записная книжка наверняка были здесь…

Салли нагнулся ближе и, словно читая ее мысли, закончил:

— Что бы это ни было, теперь его здесь нет.

Джессика невольно потерлась щекой о плечо, пытаясь стереть след его дыхания, оставленный на ее коже. Это движение лишило ее слова убедительности.

— Не знаю, о чем ты говоришь.

— Дорогая, что бы ты здесь ни искала сегодня утром, оно, вероятнее всего, теперь находится в тех коробках, мимо которых мы только что прошли. Правда? — Голос его звучал тихо и предназначался только для ее ушей. — Но настоящий вопрос звучит так: "Как ты думаешь, они знают, чего ищут?"

Она не ответила, но и ее молчания было достаточно для такого человека, как Салли. Он подбирал клочки и фрагменты, на которые большинство людей не обратило бы внимания, и строил из них весьма жизнеспособные теории.

Айрис взяла со стола фотографию в серебряной рамке и обернулась к ним:

— Теперь мы можем идти? Мне больше не хочется здесь оставаться.

— Я отвезу ее, — вызвалась Джессика. Несомненно, теперь ее ничто не удерживало в офисе, после прихода сюда агентов. Ей оставалось лишь надеяться, что ее досье не попало в руки ЦРУ.

Но она все равно не двинулась с места, ожидая согласия Салли, чтобы уйти. Ей ничего не стоило притвориться, что он контролирует ситуацию. И пока он считает, что это так, Кинкейд оставит свои подозрения при себе, а не поделится ими с полицией Хьюстона. Хватит с нее и одного умного мужчины. Ей не хотелось сражаться с целым полицейским отделом.

— Хорошо, — в конце концов согласился он. — Только подождите меня в вестибюле. Я поеду следом за вами. Мне хочется убедиться, что вы вернулись в Джерико.

— Убедиться, что мы вернулись? — повторила Джессика, не удержавшись от небольшой доли сарказма в голосе. — А куда еще мы можем поехать?

— Например, в Техас, Утопия, Ноллроуд, двадцать два.

Ее руки, которые она протянула было к плечам проходившей мимо Айрис, застыли в воздухе. Он уже знает ее адрес? Через мгновение Джессика опустила руки и послала Айрис с каким-то вопросом к Кэрол, велев ей ждать у лифта.

Когда они остались одни, она спросила:

— Мне показалось, что ты уже не занимаешься делом Фила.

— Да. Но зато занимаюсь твоим. — Это прозвучало одновременно как предупреждение и как обещание. Предупреждение до смерти напутало ее, а от обещания захватило дух при мысли об открывающихся возможностях.

— Откуда ты узнал мой адрес? Я тебе не говорила. Ты не присутствовал, когда я давала показания.

— Мне это и не нужно. Сегодня утром я проверил взятую напрокат машину. С твоей стороны неосмотрительно было оставить документы со своим именем на приборной доске. Любой, у кого есть полицейский значок, может получить копию твоей водительской лицензии в агентстве по прокату автомобилей.

— Господи, Салли, похоже, ты горы свернул, чтобы узнать, где я живу. Почему бы тебе просто не обыскать мою сумочку или спросить мой номер телефона?

— Это было бы не так интересно, правда?

— Не знаю. Поиски пистолета тебя явно развлекли. Удивлена, что ты не обыскал трусики на предмет моего свидетельства о рождении, раз уж занялся этим. Но с другой стороны, ты в тот момент не очень четко соображал.

Зря она это сказала, и Джессика поняла это, как только слова сорвались с ее губ. Дразнить Салли — все равно, что дразнить спящего льва. Сердце ее сильно забилось. Она напомнила себе, что дверь в коридор осталась открытой. Ничего не могло произойти. Ничего.

Так почему же она чувствует себя так, словно что-то происходит? Почему надеется, что что-то произойдет? Он смотрел на нее обжигающим, неумолимым взглядом.

Когда она запустила в него этой маленькой колючкой, Салли заскрипел зубами. Ого, эта леди сделала сильный ход, напомнив ему, как сегодня утром его самообладание вылетело в трубу. Джессика умела находить слабое место, только она жестоко ошибается, если думает, что он только и умеет расстегивать пуговки. Он тоже умеет находить слабое место. И, не колеблясь, бьет в него.

— Не беспокойся. — Салли опускал взгляд вниз до тех пор, пока он не остановился на том месте под ее юбкой, где сходились бедра. — Я много думал о твоих трусиках.

Такой прямой разговор заставил ее замолчать, чего он и добивался. В глазах ее вспыхнуло какое-то выражение, трудно поддающееся определению, — смесь паники и гнева, возможно, с небольшой примесью возбуждения.

— Смотри, куда ступаешь, Джесси. Единственная причина, по которой я не сдал тебя и твою игрушку в хьюстонскую полицию, — это то, что девочка тебе доверяет и нуждается в тебе именно сейчас. Поэтому я пока удовлетворюсь тем, что буду продолжать следить за твоим маленьким спектаклем. Но если ты меня будешь доставать, я могу передумать в одно мгновение.

— Что? — насмешливо спросила она. Гнев явно брал верх, о чем свидетельствовало выражение лица и голос. — И упустить единственный шанс остаться участником этого дела? Продай эту чепуху тому, кто на нее купится. Я видела, какое у тебя было лицо, когда ты вышел из кабинета капитана. Он тебя отстранил от дела. Признайся, Салли, ты не сдал меня им потому, что я — твой билет обратно.

— Тебе не мешает помнить, что это я могу пробить дырку в твоем билете.

— Как я могу забыть об этом, если ты все время на меня смотришь таким зверем? Почему, черт побери, ты так на меня злишься, Салли? Что я тебе сделала?

— Не считая того, что лгала? И пистолета? И твоих секретов?

— Да. — Она рассмеялась. — Не считая всего этого. Этого недостаточно.

Они говорили, не повышая голоса, но теперь стояли так близко, что он мог бы нагнуться и поцеловать ее, если бы захотел. А он хотел. Хотел сделать больше, чем просто ее поцеловать. И в этом не было ничего романтичного, элегантного или нежного. Никаких сердечек и цветочков. Только пот и удовлетворение. И все это было эротичным и грубым.

— Почему ты так сердишься? — прошептала она, напоминая ему, что ждет ответа.

— Ты не понимаешь? — Салли метнул взгляд на ее рот, собрав всю свою волю до последней капли, чтобы удержаться и не накрыть его своим ртом. Медленно провел кончиками пальцев по ее ключице, а большим пальцем погладил ямочку. От его прикосновений ее пульс неровно забился.