Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 129 из 136



Проходя мимо, оборотень понюхал его щеку, и Северус замер. Он стоял так, пока не уверился, что Ремус ушел достаточно далеко и не повернет назад. И только тогда зашатался. Вспышка белого привлекла его внимание, и он сумел каким-то образом пройти те несколько шагов, что отделяли его от Драко.

На мальчике чувствовалась магия Ремуса ─ многочисленные заживляющие чары. Разглядев повреждения на теле слизеринца, Северус со свистом втянул в себя холодный сырой воздух. На сей раз он сумел достать палочку и начал колдовать, успев произнести три заживляющих заклинания, прежде чем навалилась тьма, и сознание отключилось.

* * *

Ремус нес любовника к больничному крылу. Вокруг деловито суетились колдомедики Министерства, осматривая раненых. Пять студентов Хогвартса, что последние месяцы занимались на курсах под руководством мадам Помфри, со знанием дела работали бок о бок с профессионалами, доказывая свое право быть здесь. Ремус ловко обогнул снующих туда-сюда магов, и добрался до угла, где лежали Гарри и Драко. Осторожно опустив Северуса на кровать рядом с подростками, оборотень устало выпрямился.

На поле у замка царил хаос. Пожиратели все еще пребывали в беспамятстве, и их бы можно было без труда всех захватить, да вот только авроры, выйдя из оцепенения, неожиданно выяснили, что магия работает весьма странно. Некоторые чары, издав слабое шипение, тут же гасли, другие же, наоборот, действовали в три раза сильнее, чем полагалось. Один из авроров попробовал поднять с земли пожирателя, а в результате подбросил его почти на пятьсот футов в воздух. При падении пожиратель погиб. Вот только жалеть об этом никто не стал: он был тем, кто напал на Гермиону и Панси, когда те отступали к школе.

По этой причине все пришлось делать вручную. Гарантировать, что при розыске и перемещении пожирателей, а также заключении их во временно оборудованную в замке темницу, ─ что было намного сложнее, ─ все пройдет нормально, не мог никто: магия в пределах стен замка работала относительно неплохо, хотя иногда даже здесь чары искажались и работали не так, как должно. Еще необходимо было в срочном порядке доставить тех, кто нуждался в помощи специалистов, в больницу. Вот только к обугленному, все еще дымящемуся трупу Вольдеморта никто так и не пожелал подойти.

Ремус физически был сильнее остальных магов, и потому должен был помочь аврорам и медикам. Но, разумом сознавая необходимость помощи, он, тем не менее, всем сердцем ненавидел это понимание. Хотелось оставаться с Гарри, Драко и Северусом рядом, чтобы услышать диагноз. А вдруг что-нибудь изменится в худшую сторону, пока его не будет?.. Но отказать в помощи он не мог. Гарри никогда бы ему этого не позволил! Вот Северус мог бы, если бы это означало помощь мальчикам. Но Ремус понимал, что дорогие люди в хороших руках. Здесь, в больнице, он не мог никому и нечем помочь. Только ждать. Поэтому Ремус повернулся и ушел.

* * *

Триста двадцать шесть авроров и взрослых магов (включая персонал Хогвартса и родителей) встали на защиту школы от пожирателей и Вольдеморта. Тридцать девять погибло во время сражения. Двадцать два умерло уже в больнице. Сорок девять получили ранения и увечья, с которыми им придется как-то жить дальше.

Рядом с взрослыми сражался двадцать один студент (включая Драко). Четверо из них, не дождавшись помощи колдомедиков, умерли в ту ночь: пятикурсник Колин Криви, шестикурсники Джастин Финч-Флетчи и Дафни Гринграсс, семикурсник Джеффри Хупер. Тринадцать из оставшихся в живых получили серьезные ранения, и чтобы полностью оправиться, у них уйдут годы, если не вся жизнь.

Мадам Помфри передала раненых авроров, взрослых магов и сотрудников школа на попечение колдомедиков Министерства и взяла на себя заботу о раненых студентах. Ей помогали Деннис, Луна, Падма, Сьюзен и Грэг. В той или иной степени пострадал каждый студент, принимавший участие в битве. Тринадцать из них были ранены тяжело и требовали неустанного внимания.

Чу и Симус были ослеплены и сейчас находились в состоянии магического сна. Глазные яблоки у обоих были на месте, но видеть они не могли. Глаза – слишком тонкий инструмент, и лечение требовало осторожности при выборе чар и зелий. Поэтому их лечение пришлось отложить до тех пор, пока у мадам Помфри не появится больше свободного времени, которое она сможет посвятить только им. Кроме слепоты, у обоих имелись несильные ожоги, порезы и ушибы.

За них отвечал Денис.





За Парвати и Энтони, которые получили серьезные травмы головы, ухаживали Падма и Луна. Когда удалось справиться с кровоизлияниями и залечить переломы черепов, обоим пациентам стало лучше. Ко всему этому Парвати заработала сильные ожоги спины, у Энтони было повреждено бедро. Вдобавок оба немало намучились с менее серьезными, но весьма болезненными повреждениями, с которыми, к счастью, удалось справиться достаточно быстро.

Чтобы спасти Эрни, мадам Помфри пришлось применить все свои знания и умения. У него отказала большая часть жизненно-важных органов, но все же удалось добиться стабилизации состояния. Еще у него были глубокие порезы на лице и руках. В будущем ему придется еженедельно принимать зелья, поддерживающие стабильную работу внутренних органов, и придерживаться строжайшей диеты.

Теренс очень медленно восстанавливался после редкого проклятия, наложенного какой-то пожирательницей и вызвавшего острый сердечный приступ. Сейчас он был в норме, но полностью восстановить его сердца мадам Помфри так и не удалось. Она опасалась, что в будущем мальчику будет постоянно требоваться помощь колдомедиков.

Сейчас за их состоянием наблюдала Сьюзен.

У пятерых студентов отсутствовали конечности, которые требовалось вырастить заново. У Гермионы проклятием была настолько серьезно искалечена рука, что пришлось ампутировать ее от самого плеча. Теперь предстояло это руку вырастить. У Терри и Рона отсутствовали кисти рук, которыми они держали палочки. А у Захариуса, которого поразило то же проклятие, руку оторвало по самый локоть. У Панси начисто срезало правую стопу…

Самым плохим при восстановлении недостающих конечностей было то, что пациент испытывал при этом невероятно сильные боли. Никакие обезболивающие зелья или чары использовать было нельзя – это мешало заживлению. Больному приходилось выносить долгие часы, а то и сутки, жуткой, непрерывной боли. Кое-кто после такого сходил с ума. Именно по этой причине многие волшебники и ведьмы предпочитали жить калеками, вместо того чтобы решиться повторно вырастить недостающую часть тела.

Но никому из своих детей – а они все были ее детьми! – мадам Помфри не пожелала бы такой жизни. Вот поэтому они с Грэгом неотлучно сидели рядом со своими подопечными во время приступов, уговаривая, удерживая, убаюкивая, осторожно протирая измученные потные лица смоченными в холодной воде полотенцами; делали все, что могли, чтобы усмирить злую боль и не дать умам своих больных разрушиться.

Терри и Рон потеряли сознание спустя четырнадцать агонизирующих часов, но руки вернули. Нога Панси восстановилась через семнадцать часов, рука Захариуса через двадцать. И Гермиона… Бедная Гермиона вынесла двадцать семь часов пытки. Ни один из них пока еще не проснулся, и мадам Помфри не знала, выдержал ли их рассудок весь этот ужас.

И теперь, когда забота о Гермионе отошла на второй план, она могла все свое внимание уделить Гарри и Драко. До этого, изучив результаты диагностических чар, Поппи пришла к выводу, что состояние обоих мальчиков можно считать достаточно стабильным, и они смогут немного подождать.

Их лечение требовало неослабного внимания и сосредоточенности, и сейчас, когда о других студентах заботились, она могла посвятить себя только им. Грэг предложил было ей свою помощь, но ведьма отмахнулась, кивком указывая на шестерых спящих после восстановления пациентов.

Она смотрела вниз на лежащих в беспамятстве Гарри и Драко и чувствовала, как глаза жгут непрошеные слезы. С ними, бедными, и так столько всего произошло, а теперь еще и это! Как несправедливо! Она хотела бы избавить их от страданий, забрать всю их боль себе, если бы только могла это сделать…