Страница 86 из 151
— Секундочку, — перебил Хазелл, глотнув кипяченой воды, — мне нужно подробное описание вашей поездки с самого начала: вы же наверняка скажете, что, пока вы ехали, произошло нечто очень странное. Прежде всего, вы не заметили ничего необычного до того, как поезд тронулся?
— Тогда нет. Но сейчас мне кажется, что два человека слишком пристально рассматривали меня, и один сказал другому сквозь зубы: «Проклятье!» Но тогда меня это не насторожило.
— Ясно. Видимо, он был обескуражен тем, что вы поедете с Горацио, разумеется, если это и вправду имеет значение. Эти двое ехали с вами?
— Я как раз собирался об этом рассказать. Подошло время отправления поезда, и мы сели на свои места в купе первого класса.
— Опишите ваши места.
— Наш вагон был третьим от паровоза. По коридору можно было пройти из вагона в вагон. Мы с Горацио ехали в купе одни. Я купил ему детских журналов с картинками, и какое-то время он тихонько сидел, рассматривая их. Спустя некоторое время он стал ерзать: вы же знаете мальчишек!
— Секундочку. Скажите, коридор вагона находился слева или справа от вас, если сидеть лицом по ходу движения?
— Слева.
— Хорошо, продолжайте.
— Двери в коридор мы не закрывали. Начинало темнеть — времени было примерно около половины седьмого или немного больше. Горацио смотрел в окно с правой стороны вагона, когда я обратил его внимание на Ратергёмский замок, мимо которого мы проезжали. Он стоит, как вы понимаете, с левой стороны по ходу поезда. Чтобы лучше его разглядеть, Горацио вышел в коридор. Я остался сидеть в купе, время от времени поглядывая на мальчика. Казалось, его заинтересовал сам поезд: Горацио рассматривал все вокруг и несколько раз захлопывал дверь в купе. Я понимаю, что должен был тщательнее смотреть за ним, но кто ж мог предположить, что произойдет такое! Я читал газету и очень заинтересовался статьей. Прошло, может быть, семь или восемь минут, прежде чем я оторвался от чтения. Оглядевшись, я обнаружил, что Горацио исчез!
Сначала мне и в голову не пришло ничего плохого. Я подумал, что он просто решил пройтись по вагону.
— Вы знали, в каком направлении он пошел? — осведомился Хазелл.
— Нет. Я подождал минуту или две, затем встал и выглянул в коридор. Там никого не было. Но я все еще не волновался. Он мог пойти в туалет. Я опять сел на место и стал ждать. Через некоторое время я немного забеспокоился и решил поискать его. Я осмотрел коридор, заглянул в туалеты, но там никого не было. Тогда я стал заходить в другие купе и спрашивать, но никто его не видел.
— Вы помните, кто ехал в соседних купе?
— Да. В первом, дамском, пять леди. Во втором купе, для курящих, ехали три джентльмена. Следом шло наше. Затем — тех двоих, которых я заметил на вокзале в Шиллингтоне. В последнем купе ехала супружеская пара с тремя детьми.
— Ага! Те двое, что они делали?
— Один читал книжку, другой, казалось, спал.
— Скажите, а дверь в их купе была закрыта?
— Да.
— Продолжайте.
— Я очень испугался, поэтому вернулся в свое купе и нажал на кнопку электрической связи. Через некоторое время в коридоре появился кондуктор и спросил, в чем дело. Я ответил, что потерял своего воспитанника. Он предположил, что мальчик решил прогуляться по вагонам; я попросил его помочь мне обыскать поезд. Он согласился. Мы прошли в первый вагон и стали осматривать все купе до последнего. Мы заглядывали под сиденья, несмотря на протесты со стороны некоторых пассажиров, осматривали туалеты — ни один уголок поезда не остался неосмотренным. Но тщетно! Мальчика никто не видел.
— А поезд останавливался?
— Ни на секунду! Все время шел на полной скорости. Немного замедлил ход перед тем, как мы закончили осмотр, но полностью не остановился ни разу.
— Мы к этому еще вернемся. А теперь скажите, на улице было еще светло?
— Начинало смеркаться, но было еще довольно светло; к тому же в поезде горел свет.
— Ясно. А те двое, в купе рядом с вами, как они себя вели, когда вы пришли к ним с кондуктором?
А те двое, в купе рядом с вами, как они себя вели, когда вы пришли к ним с кондуктором?
— Подробно расспрашивали нас, как и большинство пассажиров, и были, казалось, очень удивлены.
— Вы заглянули под их сиденья?
— Да, конечно.
— А на багажные полки? Маленького мальчика вполне можно завернуть в ковер и положить на полку.
— Мы проверили каждую полку в поезде.
Торп Хазелл зажег сигарету и задымил, призывая собеседника к молчанию. Он обдумывал ситуацию. Наконец спросил:
— А окно в купе у тех двоих?
— Окно было закрыто, я обратил на это внимание.
— Вы совершенно уверены, что ничего не пропустили, когда обыскивали поезд?
— Абсолютно уверен. Кондуктор может это подтвердить.
— Ну, даже кондукторы иногда ошибаются, — заметил Хазелл. — Скажите, вы ведь обыскивали поезд только изнутри?
— Конечно.
— Очень хорошо. Прежде чем мы продолжим, скажите: по вашему мнению, заинтересован ли кто-нибудь в том, чтобы убить мальчика?
— Не думаю. Пожалуй, нет.
— Хорошо. Тогда предположим, что мы имеем дело с обыкновенным похищением и что мальчик жив-здоров. Пусть это утешит нас на первых порах.
— Так вы сможете помочь мне?
— Пока не знаю. Продолжайте, пожалуйста.
— После того как мы обыскали поезд, я уже не знал, что предпринять, и кондуктор тоже. Оба мы пришли к выводу, что до Лондона уже ничего не сделаешь. Но у меня все же возникли подозрения насчет этих двоих. Я пошел к ним в купе и провел там все время до конца поездки.
— И что же?
— Ничего. Они любезно простились со мной, пожелали, чтобы я нашел своего мальчика, сошли с поезда, сели в кэб и уехали.
— А потом?
— Я стал искать мистера Карр-Матерса, но на перроне его не было. Затем я увидел инспектора и рассказал ему о происшествии. Он обещал навести справки и произвести поиски на той линии, где я потерял Горацио. Я взял кэб и отправился на Портленд-плейс, где узнал, что мистер Карр-Матерс на континенте и в ближайшую неделю не вернется. Потом я пришел сюда: инспектор на станции посоветовал мне обратиться к вам. Вот и вся история. Мистер Хазелл, для меня это катастрофа! Что вы об этом думаете?
— Что ж, — ответил Хазелл, — случай довольно ясный. Кто-то, кто знает привычки Карр-Матерса, послал телеграмму от его имени с целью похитить мальчика. Как ни дико звучат слова «бандиты» и «выкуп» в современной Англии, но такие вещи иногда случаются. Очевидно, предполагалось, что мальчик поедет один, в таком случае украсть его в поезде не представляло бы труда. Отсюда подробные указания в телеграмме. Думаю, вы были совершенно правы, подозревая тех двоих, и возможно, вам лучше было бы проследить за ними, чем приходить ко мне.
— Но они ведь уехали одни!
— Конечно. Я убежден, что они с самого начала хотели избавиться от Горацио и следовали тщательно продуманному плану.
— Но куда делся мальчик? Как они…
— Подождите. Мне самому еще не все ясно. Вы, кажется, говорили, что к концу ваших с кондуктором поисков состав замедлил ход?
— Да. Он почти остановился, а затем с минуту шел очень медленно. Я спросил кондуктора, что случилось, но ничего не понял из его объяснений.
— А что он сказал?
— Он сказал, что причиной тому работы на Ж. П.
Хазелл рассмеялся.
— Ж. П. значит «железнодорожное полотно», — объяснил он. — Теперь мне ясно, что вы имеете в виду. Недалеко от Лонгмура поднимают железнодорожные пути, и поезда идут по временным рельсам. Поэтому вы и ехали так медленно. Вы ведь зашли в купе к тем двоим после того, как поезд замедлил ход?
— Да.
— Очень хорошо. Теперь дайте мне обдумать все, что вы сообщили. А пока что выпьете еще виски? Или можете ознакомиться с содержимым моего книжного шкафа. Если вы что-нибудь понимаете в первых изданиях и переплетах, вам будет интересно.