Страница 122 из 151
— Сядь, Луис, — мягко произнес Каррадос, чье лицо и удивительно живые глаза излучали доброту и понимание. — Кресло, на которое ты сейчас сядешь, крыша над твоей головой, да и вообще вся уютная обстановка, которую ты не преминул заметить, — конечный итог истории с фальсификацией одного доверительного счета. И что, разве я называю тебя «мистер Карлайл»? Ну о чем ты говоришь, Луис!
— Я не подделывал этот счет! — яростно выкрикнул Карлайл. Однако же уселся и добавил уже спокойнее: — И зачем я тебе все это рассказываю? Я никому об этом не говорил.
— Слепым больше доверяют, — ответил Каррадос. — Мы не участвуем в марафоне, в обычном соперничестве между людьми. Кроме того, почему бы тебе не быть со мной откровенным, ведь в моем случае счет был подделан.
— Что ж, Макс, спасибо тебе на добром слове.
— Практически все, чем я владею, перешло ко мне по наследству от американского кузена при условии, что я возьму фамилию Каррадос. Свое состояние он сколотил путем гениальной махинации: ему удалось подделать отчеты об урожае и выйти сухим из воды. Я хочу обратить твое внимание на тот факт, что унаследовать краденое добро столь же предосудительно, как самому его украсть.
— Но куда безопасней. Мне немало известно об этом, Макс… Ты имеешь хоть какое-нибудь представление о том, чем я занимаюсь?
— Расскажи, — попросил Каррадос.
— Я возглавляю частное агентство расследований. Когда меня лишили лицензии, пришлось задуматься, как жить дальше. И вот что я сделал: сменив имя и внешность, открыл контору. Мне досконально известна правовая сторона бизнеса, а «наружной» работой занимается бывший сотрудник Скотленд-Ярда.
— Замечательно! — воскликнул Каррадос. — И многих убийц ты уже изловил?
— Да нет, — честно признался Карлайл, — мы занимаемся все больше разводами да растратами.
— А жаль, — заметил Каррадос. — Знаешь, Луис, я втайне всегда мечтал стать детективом. Эта мечта до сих пор меня не покинула, я думаю, что смог бы совершить кое-что полезное на этой ниве, представься только случай. Ты улыбаешься?
— Ну что ж, в этом что-то есть…
— Да-да, слепой детектив… слепой идет по следу…
— Наверное, ты прав, есть определенные преимущества, — поспешил деликатно добавить Карлайл, — но если серьезно, я не могу себе представить другую профессию, кроме разве что художника или скульптора, в которой зрение играло бы такую важную роль.
Каким бы ни было на сей счет мнение Каррадоса, он держал его при себе, на его дружелюбном лице не отразилось и тени несогласия. В течение целой минуты он курил, словно наслаждаясь видом голубоватых струек дыма, витающих и постепенно растворяющихся в воздухе. Хозяин поставил перед своим гостем коробку с сигарами той марки, которую Карлайл ценил чрезвычайно, но считал для себя непозволительной роскошью, и то, с какой деловитой уверенностью и легкостью слепой человек принес и поставил перед ним эту коробку, вызвало у Карлайла легкое замешательство.
— Когда-то и ты, Луис, был ценителем искусства, — заметил Каррадос, помолчав. — Что ты скажешь о моем последнем приобретении: взгляни вон на того бронзового льва на витрине. — Карлайл начал оглядываться, и он быстро добавил: — Я имел в виду другую витрину, ту, что слева.
Карлайл бросил взгляд на своего собеседника, — лицо его выражало лишь кротость и благодушие. Они подошли к скульптуре, и гость принялся внимательно ее осматривать.
— Хороша, — признал он. — Кто-то из поздних фламандцев, не так ли?
— Нет, это копия работы Видаля [119]«Рычащий лев».
— Видаль?
— Да, французский скульптор, — тон Каррадоса сделался неестественно ровным, — он, по несчастью, был слеп — как и я.
— Макс, старый притворщик! — возопил Карлайл. — Признайся, последние пять минут ты обдумывал этот ход! — Чувствуя себя одураченным, он закусил губу и повернулся спиной к хозяину дома.
— А помнишь, как мы гурьбой наваливались на этого самодовольного осла Сандерса, а потом хохотали над ним? — спросил Каррадос, не обращая внимания на недовольство Карлайла.
— Помню. Ну хорошо, — сказал он, имея в виду бронзового льва, — и как он это делал?
— Руками.
— Само собой. Мейя интересует, как он изучал свою модель?
— Тоже руками, он называл это «ближайшим рассмотрением».
— Он что, и льва ощупывал?
— В этом случае он прибегнул к услугам дрессировщика: тот привел к нему льва и держал его, покуда Видаль изучал животное… Так ты согласен пустить меня по следу тайны, Луис?
Расценив этот вопрос не иначе как очередную выходку из неиссякаемого арсенала старого приятеля, Карлайл принялся изобретать достойный ответ. Но тут внезапная мысль заставила его хитро улыбнуться. Вообще-то к этому моменту цель визита совершенно улетучилась у него из головы. Теперь же, вспомнив сомнительной подлинности тетрадрахму и рекомендации Бакстера, он понял, что имела место какая-то ошибка: или Макс был не тем Каррадосом, или нумизмата ввели в заблуждение, и хотя хозяин дома для человека в его ситуации, несомненно, обладал редкими талантами, вряд ли он смог бы определить фальшивку, не имея возможности взглянуть на монету. Кажется, подворачивалась отличная возможность разоблачить Каррадоса!
— Что ж, Макс, — ответил Карлайл, взвешивая каждое слово, — я не против. Вот это — возможный ключ к разгадке одной грандиозной аферы. — Он пересек комнату и опустил тетрадрахму в ладонь Макса. — Что скажешь?
В течение нескольких секунд слепой ощупывал монету, легонько касаясь ее кончиками пальцев — Карлайл взирал на это с самодовольной усмешкой, — затем, сохраняя серьезность, он взвесил тетрадрахму на ладони и в заключение лизнул ее языком.
— Итак? — требовательно спросил гость.
— Мне недостает информации, чтобы быть уверенным. И если бы ты открыл мне немного больше из того, что тебе известно, быть может, я пришел бы к совсем иным выводам…
— Само собой, — с радостной ухмылкой вставил Карлайл.
— Что ж, тогда я советую тебе арестовать горничную, Нину Брен, связаться с полицией Падуи, ознакомиться с некоторыми подробностями карьеры Элены Брунези и предложить лорду Систоку вернуться в Лондон, чтоб выяснить, что еще пропало из его коллекции.
Карлайл нащупал стул и бессильно на него опустился. Он ни на секунду не мог отвести глаз от банального, в сущности, зрелища — благодушного лица Каррадоса, его же собственное лицо еще сохраняло следы недавнего самодовольства, теперь уже выцветшего и поблекшего.
— Боже милостивый! — наконец выговорил он. — Да как ты узнал?
— Разве не этого ты от меня хотел? — учтиво поинтересовался Каррадос.
— Перестань дурачиться, Макс, — сурово сказал Карлайл, — это не шутки.
Внезапно перед лицом этой загадки его охватила безотчетная тревога и неуверенность в собственных силах.
— Как тебе удалось узнать о Нине Брен и лорде Систоке?
— Ты же детектив, Луис, — ответил Каррадос. — Это делается просто. Чтобы что-то узнать, надо просто уметь смотреть и складывать два и два.
Карлайл застонал и в раздражении махнул рукой:
— Это все розыгрыш, да, Макс? И на самом деле ты прекрасно видишь?.. Впрочем, это тоже ничего не объясняет…
— Я действительно прекрасно вижу — как и Видаль. Но только в пределах ближайшего окружения, — ответил Каррадос, легко пробежав пальцем по надписи на монете, — а для дальних расстояний я держу вторую пару глаз. Хочешь проверить, как они работают?
Нельзя сказать, чтобы Карлайл с охотой дал согласие, сделал он это с весьма угрюмым видом. Карлайл чувствовал, что потерпел поражение на своем поле, и это его мучило чрезвычайно, но при этом он испытывал любопытство.
— Звонок как раз позади тебя, если не возражаешь, — сказал хозяин. — Войдет Паркинсон. Приглядись к нему повнимательней.
Паркинсон оказался тем самым человеком, что встретил Карлайла.
— Паркинсон, этот джентльмен — мистер Карлайл, — объяснил Каррадос вошедшему. — Ты запомнишь его на будущее?
119
Луи Видаль(1831–1892) — французский скульптор, известный под именем Наватель, ослеп в юности, многие свои работы подписывал «Видаль слепой». Особенно известны его бронзовые изображения животных и портретные бюсты.