Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 22 из 30

Да-а… — пролепетал Васька. — Раскаркалась… Может, обратно пойдем?

Вот еще! — хмыкнул Сережка, приободрившись. — Мы уже на месте, можно сказать. Видишь вон ту ямку? Бери лопатку и копай!

Зачем?

Ты мне проиграл? Проиграл! Копай и не задавай вопросов!

Васька опять вздохнул, должно быть, проклиная тот миг, когда решил с Сережкой поспорить, но все же взял саперную лопатку и принялся раскапывать ямку. Сережка светил ему фонариком.

Копать Ваське пришлось совсем недолго. Не успел он пять лопаток земли выбросить, как послышался легкий скрежет металла о металл, а затем под светом Сережкиного «трофейного» фонаря в яме что-то золотисто блеснуло…

— Что это? — с испугом и любопытством спросил Васька, еще немного покопав и выковыряв из земли небольшой продолговатый цилиндр. Длиной он был сантиметров тридцать, а диаметром — не больше пяти. Красновато-золотистый отлив металла показался Сережке очень знакомым. И чеканные узоры, украшавшие внешнюю поверхность цилиндра, — тоже. Несомненно, и монеты, и цилиндр изготовила рука одного и того же мастера, из одного и того же металла. Точно, это был тот самый пенал с картой, о которой говорил басовитый в Сережкином сне!

— Дай сюда! — не ответив на Васькин вопрос, приказал Сережка. Васька похлопал глазами, но повиновался. Цилиндр оказался увесистым — похоже его и впрямь из настоящего червонного золота сделали! Рябцев разглядел, что цилиндр свинчен из двух половинок.

— Это что, клад, да?! — осипшим голосом полюбопытствовал Васька.

Сережка не ответил. Он попробовал было сам развинтить цилиндр, но силенок не хватило.

— Помоги! — велел он Ваське, и они, ухватившись за противоположные концы пенала, стали крутить в равные стороны: Васька — по часовой стрелке, а Сережка — против. Тоже ничего не получилось. Тогда попробовали наоборот: Сережка — по часовой, а Васька — против, и вот тут-то цилиндр начал развинчиваться.

И тут опять шумно зашелестели ветви где-то высоко над головами, а затем послышалось резкое мерзкое:

— Кар-р!

Сережка с Васькой, напугавшись, уронили пенал на землю и задрали головы вверх и увидели на фоне неба силуэт большой черной птицы. Теперь Рябцев вспомнил, что он эту птицу не только во сне видел, но и после того, как проснулся, когда она чуть не врезалась в окно вагона.

Долго она нас доводить будет? — проворчал Сережка.

Надо было арбалет с собой взять, — заметил Васька. — Мы б ее отучили каркать…

Хорошая мысля приходит опосля! — хмыкнул Сережка. — Давай дальше раскручивать!

Они вновь принялись за работу, и вскоре им удалось развинтить пенал на две половинки. Сразу стало видно, что внутри цилиндра лежит какая-то бумага, свернутая в трубку.

Сережка осторожно вытянул из пенала бумагу и раскатал трубку… Так и есть! Не врал басовитый!

Карта! — восторженно выдохнул Васька. — Старинная! Откуда ты про нее узнал?

Так… Догадался… — неловко соврал Сережка.

Как догадался-то? — недоуменно выпучил глаза Васька.

Но на этот вопрос Рябцев ответить не успел. Вновь откуда-то послышалось зловещее:

Кар-р-р!

Ребята вздрогнули, хотя в первый момент испугались поменьше, чем сначала. Но на этот раз одним карканьем дело не ограничилось. Фр-р-р! Ш-ших! — огромная, клювастая черная птица, сверкая горящими, красными, как угли, глазами, с большой скоростью спикировала прямо на мальчишек. Сережка только взвизгнуть успел, а Васька, тоже заорав от испуга, схватил лопатку и заслонился от птицы. Бряк! Шкряб! — птица с ходу тюкнулась клювом в закаленную сталь лопатки, царапнула ее длиннющими когтями, и чуть не сшибла Ваську наземь, но, как видно, и сама здорово ударилась. Испустив еще одно, на сей раз какое-то болезненное, карканье, она шарахнулась назад и, взмахнув крыльями, полетела низко над землей куда-то в сумрак леса.

Бежим! — завопил Сережка. — Хватай, что можешь, и бегом!





Рябцев запихнул карту в одну половинку пенала, Васька поспешно схватил саперную лопатку и другую половинку цилиндра. Сережка еще подхватил с земли фонарик, и они стремглав понеслись в сторону опушки. Костер, горевший на берегу у палаток, послужил им ориентиром.

Даже выскочив к маленьким сосенкам, где днем мама грибы собирала, ребята не почувствовали себя в безопасности и продолжали мчаться во весь дух, изредка оглядываясь — не гонится ли за ними эта черная-крылатая-огненно-глазая?!

Уфф! — облегченно вздохнули оба, подбежав к костру.

Где вы носитесь, господа гусары? — строго спросил дядя Олег. — Горнист уже к ужину протрубил, уха поспела!

Посмотрите, что мы нашли! — выпалил запыхавшийся Сережка, подойдя к дяде Толе, который мирно хлебал уху из алюминиевой миски. Все остальные тоже были заняты ухой, а потому не сразу обратили внимание на золотой пенал. И лишь тогда, когда дядя Толя аж подпрыгнул, пообщавшись с ребятами, все подняли глаза от своих мисок.

— Вот это да! — вскричал он. — Невероятно!!!

Что случилось? — с легким испугом спросила тетя Катя.

Это подлинная карта шестнадцатого века! На настоящем пергаменте, сделанном из телячьей кожи! Где вы это нашли, ребятишки?! Это же научная сенсация! Невероятно! С ума сойти!

— Это в лесу было! — опередив Сережку, выкрикнул Васька. — В яме! Он сказал: «Копай!» — вот я и выкопал…

А футляр-то, кажется, золотой! — воскликнул дядя Олег, подбрасывая на ладони половинку пенала.

И с чеканкой, — заметила Зоя, которая поставила свою миску на траву и взяла в руки другую половинку пенала. — Очень тонкая работа! По-моему, тут распятие изображено и римский папа в тиаре.

А что такое «тиара»? — спросила Таська, заглядывая через Зойкино плечо.

Ну, это вроде короны такой, их только римские папы носят.

А я думал, это король какой-то, — произнес Сережка разочарованно.

Что-то он не похож на римского папу, — хмыкнул Степа. — По крайней мере, на нынешнего…

А кто тебе сказал, что это нынешний? — возмутилась Зойка. — Папа же сказал: это шестнадцатый век!

Чтоб такая штука тут четыреста лет с гаком пролежала и ее не сперли? Ни фига не поверю! — покачал головой Степа. — И потом мы ведь в России, где православие, а тут католический папа, распятие тоже католическое… Странно!

Ничего странного, — пожал плечами дядя Коля. — Импорт у нас и в шестнадцатом веке существовал…

Тихо! — перекрыл всеобщий галдеж дядя Толя, который все это время пристально рассматривал карту. — Мы на пороге выдающегося открытия! Здесь изображен маршрут, по которому отсюда можно дойти до клада, зарытого теми самыми разбойниками, о которых я вам вчера рассказывал!

На несколько минут стало очень тихо.

Ты это всерьез, Крокодил? — нарушил тишину дядя Витя.

Абсолютно! Я уже объяснял вам, что вы ошиблись, и вместо того острова, где я намечал остановиться, заехали на правый берег реки, туда, где прежде стояло главное из трех разбойничьих сел. Так сказать, их столица. Именно здесь, должно быть, и хранилось награбленное добро. Поскольку они, конечно, понимали, что рано или поздно сюда нагрянут царские войска, то большую часть добычи спрятали в овраге, там же, где зарывали убитых купцов… Вот тут! — и дядя Толя постучал пальцем по старинной карте.

И ты считаешь, будто мы сможем что-то найти? — с недоверием в голосе спросил Сережкин папа.

Ну, наверное, никаких сокровищ мы не обнаружим, — пожал плечами дядя Толя. — Просто сходим в этот овраг, посмотрим, что там сейчас имеется. Раскопок вести мы не имеем права, на это нужно иметь разрешение. Но я сообщу своим друзьям-археологам, они организуют научную экспедицию, профессионально проведут раскопки, а потом, сопоставив результаты с другими сведениями об этих местах, в том числе и легендой бабушки Марьи, которую я вам пересказывал, постепенно восстановят всю картину событий…

Сережке и Ваське в это время налили ухи, и они принялись хлебать удивительно ароматное варево. То ли от пробежки, то ли от пережитых в лесу страхов, ели они с большим аппетитом и даже перестали слушать то, о чем говорят и спорят взрослые.