Договор с демоном

Она метнулась вперед, но мать ее опередила: ее шпага рассекла воздух серебряным бликом и пролегла между Джеми и Джеральдом.

— Его ты не заберешь, — отчеканила Аннабель Кроуфорд. — Он — мой.

Раздался звон стали о сталь: Хелен из Круга Авантюрина взмахнула мечом и два лезвия соприкоснулись. Аннабель с вызовом посмотрела на противницу, вздернув подбородок. Хелен криво усмехнулась.

— Ошибаешься, — ответила колдунья. — Теперь он — наш.

Мэй подумала, что на этом Хелен развернется и уйдет. Так она и поступила.

Но за миг до ухода колдунья бросилась вперед и по рукоять вонзила меч в грудь соперницы. Аннабель тихо охнула — скорее от удивления, чем от боли, и сложилась пополам. Хелен вытащила клинок и вернулась в строй к остальным колдунам.

В следующее мгновение Аннабель Кроуфорд повалилась навзничь.

— Мам! — испуганно выпалил Джеми. Он упал рядом с ней на колени. У Мэй сжалось сердце и пересохло во рту.

Мать лежала на мостовой, разметав по окровавленной брусчатке светлые волосы. Изо рта у нее тоже текла кровь. Алое пятно расползалось на белой блузке, глаза невидяще смотрели в ночное небо.

Из груди Мэй вырвался хриплый, протяжный стон. Руки Джеми, отчаянно шарившие по лицу и голове матери, замерли.

— Мам! Мам! — повторял он в испуге, словно потерянный, словно ее не было рядом. — Мама, пожалуйста! Мам, очнись!

Мэй, не помня себя, тоже упала на четвереньки рядом с ним на камни. Она снова навзрыд застонала, схватила мать за плечи и стала трясти до тех пор, пока Джеми не вцепился ей в локоть.

— Стой, не надо, — проговорил он сквозь слезы над самым ее ухом. — Не надо. Она... она...

У Мэй тоже лились слезы. Лицо брата расплылось — остались только белесые от магии глаза и метка демона на подбородке, но тут он вдруг повис у нее на шее, приник к ней так же, как полдня назад никнул к матери.

— Тс-с, — произнесла Мэй глухим, как будто не своим голосом. Слезы Джеми стекали ей за воротник. Она решила крепиться ради него: погладила брата по вздрагивающей спине и повторила: — Тс-с. Я знаю, она умерла.

Ярмарка Гоблинов расположилась на лугу в окрестностях города. Мэй смутно помнила, что он считается самым широким в Англии и вроде бы очень красив. Фургоны и палатки Ярмарки заняли всего лишь крохотный уголок его сочно-зеленого ковра. С самого раннего утра повсюду вокруг перекликались птицы, а деревья шептались друг с другом.

Мэй лежала бок о бок с Джеми в красной палатке, наблюдая, как узор из пятен тени от листьев скользит по брезенту. Она старалась не шевелиться, чтобы не разбудить Джеми после того, как он в плаче забылся сном. Выслушивать соболезнования чужих людей тоже было невмоготу, поэтому она и осталась в палатке смотреть на игру теней.

Мэй даже не знала, куда подевали тело матери.

— Ты хоть понимаешь, что проку от тебя сейчас — ноль? — прошипел Ник за стенкой палатки. — Джеральд играет с тобой как кот с мышью, чтобы мы сидели и гадали, как он поступит через минуту. А ты снова хромой!

— Мне это не мешает, — мягко ответил Алан. — Это ты придумал меня лечить.

Ник колко рассмеялся.

— Да, а ты любишь терпеть постоянную боль.

— Я привык себя таким ощущать, С каждым могло случиться...

— Не из-за меня!

— Согласен, — сказал Алан, и Ник вдруг пугающе затих. — Быть твоим братом опасно. Но я пошел на этот риск; таков был мой выбор. Я изменился сам и изменил мир, чтобы тебя сохранить. И ты этого стоил.

— А если Джеральд тебя убьет? — рявкнул Ник. — Или еще хуже?

— Все равно ты этого стоишь.

Воцарилась тишина — даже тени на палатке застыли. Алан не попытался коснуться брата.

— Ну и дурак же ты! — взорвался Ник. — Иногда я тебя ненавижу. Ненавижу! И не знаю, как тебе помочь!

— Тс-с, — ответил Алан. — Не разбуди Мэй с Джеми.

Ник издал жуткий, низкий звук, похожий на рык чудовища из кошмаров, а потом его тень ускользнула.

Мэй осторожно поднялась на ноги и, отвернув край палаточной двери, выбралась на жаркое солнце.

— Я уже проснулась, — сказала она. — Что с маминым телом? Где она?

Алан, похожий на одинокого часового у их убежища, ответил:

— Его повезли в Дом Мезенция.

— Что?! — воскликнула Мэй, заранее настроившись рвать и метать. — Ее же не... она не была одержимой!

— Там есть кладбище, — тихо пояснил Алан сочувственным тоном. — На случай, если ты или Джеми захотите к ней съездить.

— Никогда, — ответила Мэй. — Ни за что.

Они даже не могли заявить о ее гибели, не могли предъявить полиции тело женщины, заколотой мечом, — началось бы дознание. Единственной альтернативой было утопить Аннабель Кроуфорд вместе с другими мертвецами. Мэй зажмурилась и сдавленно охнула, отгоняя эту мысль: как ее мать кидают в реку.

Алан заговорил, пока она держала глаза закрытыми. Его тон утешал и скорбел вместе с ней, и голос был самый правильный.

— Хорошо.

Это ее и взбесило. Она распахнула глаза.

— Я не буду с тобой встречаться, — бросила Мэй в его обеспокоенное лицо.

Чувство было такое, словно какой-то зверь рвался у нее изнутри, продирал когтями глотку до крови. Стало так жутко, что хотелось плакать ,а она дала волю ярости.

— Ты меня подставил! Нарочно просил о свидании, чтобы обмануть Джеральда! Ты ни секунды не думал предавать Ника! Знал, что я не скажу «нет» перед Ярмаркой, а сам просто хотел, чтобы я передала твой план Джеми, а он — Джеральду. Дескать, раз Алан подружке шепнул, значит, правда. Подлость — вот как это называется!

Алан отвел взгляд. Перед лагерем текла река, безмятежно сверкая в свете зари. Над водой висели диковинные стрекозы.

— Знаю, — тихо произнес Алан.

— Что, нельзя было сказать правду? — шепотом спросила Мэй.

— Можно. Но я этого не сделал, — прошептал он в ответ. — Было легче и безопаснее соврать. Прости.

Он, наверное, все это время чувствовал перед ней вину и все равно поступил по-своему — услышал о беде Меррис и понял, как этим воспользоваться. Призвал Лианнан, заключил договор, скрыв его цель от Мэй, поцеловал ее и стал врать, врать и врать...

— Знаешь, ты мог бы разбить мне сердце, — воскликнула Мэй. — И даже тогда не поморщился бы.

Алан скривился в горькой усмешке.

— Разбить сердце? Это вряд ли, — сказал он. — Для этого ты должна была бы хоть немного меня любить.

Я многих девушек встречал, но о тебе мечтал сильнее всего.

Мэй сглотнула ком в горле и снова на миг зажмурилась.

— Ты мне очень нравился, — сказала она Алану. — Думаю... думаю, у нас даже могло бы что-то получиться. Но ты меня обманул.

— Спасибо за откровенность, — ответил Алан, как будто и впрямь был ей благодарен. И как будто не поверил ни единому слову. Говорил он печально, но решительно — видимо, уже свыкся с мыслью потерять ее из-за обмана.

Мэй опять открыла глаза и увидела его бледное продолговатое лицо, дивные глаза цвета сумеречного неба и, отстранившись от боли и гнева, напомнила себе о метке, которую он принял прошлой ночью. В любой момент его могли замучить, стравить демонам или даже убить. Жизнь Алана теперь целиком зависела от прихоти колдунов, а отдал он ее за едва знакомого ребенка, за Ярмарку и девчонку-танцовщицу, которые видели в нем кто предателя, кто — калеку.

Он врал той, кого хотел любить, врал хладнокровно и последовательно, неделя за неделей. А потом явил такое благородство, каких она почти не встречала.

Мэй колотило изнутри: сначала мелкой дрожью, потом все сильнее и сильнее, но ей не хотелось это показывать.

— Алан, — сказала она, — ты спятил.

— Вот тем-то ты мне и понравилась, — беззлобно ответил он. — Настоящая умница.

Мэй улыбнулась бы, если б не чувство, что лицо вот-вот лопнет. Алан, судя по всему, ломал голову над тем, что сказать ей, как утешить или обнять. Мэй вдруг захотелось исчезнуть, не дожидаясь, пока он подберет нужные слова.

— Мэй, ты здесь? — воскликнул Джеми, выходя из-за палатки. — Мне нужно поговорить с тобой наедине.