Страница 33 из 64
Мысли немедленно свернули к совету Лены, целый день вертевшемуся у меня в голове. Теперь можно было спокойно все обдумать, не отвлекаясь на нововведения российского законодательства, не знающего чем бы еще усложнить работу бухгалтеров.
Слушай свое сердце, сказала мне Лена, оно подскажет. Текс, попробуем!
Я внимательно прислушалась к изучаемому объекту. Ну-с, и чего же мне скажет мое сердце?
Сердце немедленно потребовало горячую ванну и жареную курицу. Мда, как-то не так я себе представляла необходимую подсказку. Может, надо как-то не так спрашивать? Я поэкспериментировала с фразами, мыслеобразами и просто спонтанными видениями, но результат был один и тот же. Видимо, мой случай клинический и исцелению уже не подлежит. Либо решается только хирургическим путем. Хотя… пожалуй, что от ванны я и в самом деле не откажусь.
От души повалявшись в ванной, я заказала ужин в номер, так как спуститься в ресторан не смогла бы даже под страхом смертной казни, так сильно устала за день. Вскоре молодой симпатичный товарищ доставил мне греческий салат, графин яблочного сока и, конечно же, жареную курочку с рисом на гарнир. Я сунула ему первую попавшуюся купюру в качестве чаевых и накинулась на принесенную еду.
Сытая и довольная, валяясь на диване в полной расслабухе перед телевизором, я неожиданно отчетливо поняла, что хочу домой. Что я соскучилась по Ромео, по Машке, по родителям и даже по этому мерзавцу Артуру. Ничего, постаралась я утешить вдруг развещавшееся сердечко, завтра. Завтра я поеду домой, где меня ждут, любят и ценят. Уже завтра.
На следующий день нам раздали сертификаты, заверявшие всех интересующихся, что после прослушки курса мы стали шибко умными и грамотными и отпустили восвояси. Я побрела по близлежащим магазинам за подарками для родных и близких. Купила для родителей большую картину с неопознанными цветочками — мамуля обожает подобную муть и чем больше, тем лучше, для Машуни приобрела еще пару пунктов из ее списка, полюбовалась на весьма симпатичные галстуки, представляя, как я завязываю их на шее любимого директора (желательно, мертвым узлом), но купить не решилась, все равно ведь не подарю.
Наверное, надо что-нибудь и для Ромео купить, все-таки я считаю его своим другом, хотя бы и бесплотным. Ну, здесь надо подойти творчески.
Значитца, привидение у нас финтифлюшками разными увлекается, вон как ему понравилась подвеска, которую мне Галина подарила. Стало быть, ищем что-то в этом духе. Или может, картинку какую ему подарить? Тоже мысль неплохая. А где это безобразие лучше искать? Честно говоря, кроме Арбата в голову ничего не приходит.
Немного поплутав по переходам метро, я вышла на Старый Арбат и огляделась. Чего и кого тут только не было! Со всех сторон гремела различная музыка, и надрывались в бесплодной попытке перепеть друг друга уличные музыканты. Между ними скручивались в жгуты и становились на уши несколько местных йогов, а чуть поодаль тоскливо оглядывали в поисках подходящей натуры пробегающих мимо москвичей художники-"натуралисты". Отдельным рядком стояли букинисты, предлагающие всем желающим самые разнообразные книги.
Я медленно пошла вдоль улицы, приглядываясь к кому-то с любопытством, а к кому-то с откровенным ужасом. Например, один из йогов, закинувший ноги за голову и пытающийся дотянуться языком до грязной пятки, вызвал у меня рвотный рефлекс, и я поспешила отойти подальше.
— Девушка! — неожиданно окликнул меня один из художников.
— Чего вам? — недовольно отозвалась я.
— Хотите, я ваш портрет нарисую?
— У меня на это денег нет, — отрезала я.
— А я вас бесплатно нарисую, — предложил мне бескорыстный товарищ.
Я окинула его подозрительным взглядом.
— С чего это вдруг такая щедрость?
— У вас такое удивительное лицо, — ответил мне художник, молодой парнишка с ясными серыми глазами. — Пожалуйста, не отказывайтесь. Я очень быстро рисую, у вас много времени не отниму.
— Ну ладно, — недоверчиво согласилась я, присаживаясь на краешек стоящего перед пареньком стула. Странный какой-то, кто же в наше время что-то делает бесплатно.
Тут же вспомнилась Лена, приютившая и накормившая меня позавчера. Ну ладно, ответила я сама себе, ее случай отдельный, она себе карму нарабатывает. А этот тип чего добивается?
Тем временем рука художника запорхала над листом бумаги. Я внимательно разглядывала его и все больше накручивала себя.
Может, он меня в каком-нибудь авангардном стиле рисует, или как там это у них называется? Сейчас как покажет шедевр, а там два скошенных глаза на фоне неопределенного оттенка. Хотя нет, он вроде только карандашом рисует. Значит, сейчас изобразит меня в стиле ню и пойди потом докажи, что я не голая в спальне ему позировала, а на забитой людьми площади и полностью одетая.
— Готово, — вторгся в мои размышления голос автора.
— Уже? — удивилась я.
— Я же сказал, что не отниму у вас много времени, — с затаенной гордостью сказал парнишка. — Показываю.
И он начал поворачивать ко мне мольберт. Я затаила дыхание.
На меня смотрело задумчивое красивое лицо незнакомки. В глазах застыла какая-то потаенная грусть, но уголки рта слегка приподняты, словно по губам медленно скользит невеселая улыбка. Чем больше я всматривалась в портрет, тем больше находила сходства с собой. Да, вне всякого сомнения, это я, только… только художник передал не просто выражение моего лица, а состояние самой души. Я потрясенно застыла, не в силах выразить свой восторг мастерством художника.
Ко мне подошли две девушки лет восемнадцати.
— Ой, это вы? Надо же, как похоже. И в то же время непохоже.
Я молча полезла в сумку за кошельком.
— Сколько вы берете за портрет? — тихо спросила я, готовая заплатить любую сумму.
— Ну что вы, — смутился паренек. — Я же правда бесплатно вас рисовал. Если уж хотите что-то купить, посмотрите другие мои картины, а за этот портрет я с вас денег не возьму.
— Показывайте, — согласилась я, все еще находясь под впечатлением. Парнишка радостно вскочил и зарылся в огроменную черную сумку.
— Вот, смотрите, — он вытащил кипу самых разнообразных листов и протянул ее мне. Я положила эту кучу себе на колени и принялась перебирать.
На меня смотрели лица: грустные, веселые, счастливые и расстроенные — но все живые, одухотворенные. Чем больше я смотрела, тем больше поражалась силе искусства.
— Ты давно так рисуешь? — спросила я у художника. — У тебя прямо-таки талант, ты настоящий мастер.
— Ну что вы, — засмеялся парнишка. — Я еще учусь. В художественной школе, последний год. А сюда прихожу руку набить. Да и иногда интересные люди попадаются. Ну и заработать можно немного.
Я снова поразилась. И тут из кипы к моим ногам вывалился один портрет. Я потянулась поднять его, да так и застыла с протянутой рукой.
С листа бумаги на меня смотрел нарисованный черным карандашом Ромео. То же шаловливое лицо, те же лукавые искорки в глазах, длинные волосы, милая улыбка.
— Это ты тоже с натуры рисовал? — неожиданно осипшим голосом спросила я у автора.
— Что именно? — он наклонился, чтобы взглянуть на свое произведение. — Ах, это! Нет, это произвольная фантазия, так сказать. Просто однажды придумал вот такого человека и нарисовал.
— Я беру это, — отрешенно произнесла я.
— Это? — удивился паренек. — Ну, как хотите, конечно. С вас триста рублей.
Я молча протянула требуемую сумму, аккуратно свернула оба портрета в трубочку и отправилась назад в гостиницу.
До чего хорошо возвращаться домой, особенно если тебя там кто-то ждет! С этой мыслью я загрузилась в такси и назвала водителю свой домашний адрес. Вот я и приехала в родной город. Ура!
Радостно влетев в квартиру, я с порога закричала:
— Ромео, солнышко мое, я вернулась.
В коридоре немедленно возникло обрадованное донельзя привидение.
— Ирина, ты приехала! Я так рад.
— Ромео, — заверещала я, искренне жалея, что не могу его изо всех сил обнять. — Я так по тебе соскучилась! Ты даже представить себе не можешь.