Страница 43 из 74
Мне все еще было непонятно, кто такой этот беглый каторжник Смолл, но выяснить это не удалось, хотя я догадывался, что именно его Холмс назвал человеком на деревяшке; полковник между тем был не в настроении давать пространные объяснения, а, наоборот, склонен был как можно подробнее расспросить меня о действиях и выводах Холмса.
Он услышал, что Смолл скрывается где-то на Темзе на катере «Аврора», и, усмехнувшись, сказал, что катер найти легче, чем человека. Я понял, что он собирается предпринять собственные поиски, однако подумал, что у команды полковника куда меньше шансов найти «Аврору», чем у «нерегулярных частей с Бейкер-стрит». Мальчишки есть мальчишки: они проникнут туда, куда взрослый не сунется, да и азарта и энергии у них куда больше, чем у взрослых. Я мог бы заключить пари, что Холмс опередит полковника, тем более что Холмс уже имел полсуток форы; так оно и получилось.
Впрочем, хотя Холмс и настиг Смолла, сокровища не достались ни ему, ни полковнику М. — Смолл успел выбросить все в реку. Полковник был вне себя, когда узнал об этом. Я же внимательно изучил карты этого участка реки, поразмышлял несколько дней и предложил полковнику организовать компанию по расчистке дна Темзы. Полковник какое-то время сомневался, будет ли от этого толк: все-таки огромные расходы на землечерпалку, на сита, через которые следовало просеивать речную грязь; также проблемы с людьми, которые должны были исполнять эти работы.
Тем не менее компания была организована. Она называлась «Крафт и сыновья», но Крафт, сам, к слову, сыщик Скотланд-Ярда в отставке, ничего не знал о главной ее задаче. Было приобретено необходимое оборудование, был взят подряд на расчистку речного дна и углубление фарватера. Разумеется, накладные расходы были велики, разумеется, со дна реки нам удалось поднять далеко не все, что выкинул Джонатан Смолл, однако затея себя оправдала; цена сокровищ была слишком велика, и выгоды были значительны. К тому же, надо заметить, помимо индийских драгоценностей со дна Темзы были подняты предметы, которых заведомо не могло оказаться в сундуке майора Шолто, например сверток из полусгнившей клеенки, все содержимое которого составляли в основном кроны и полусоверены на общую сумму в сто тридцать пять фунтов, или же грязное пальто, все карманы которого оказались набиты столовым серебром.
Глава 6
Я — Джек Потрошитель?
Затея с землечерпалкой, естественно, не могла оправдать себя в одну-две недели, и если в предыдущей главе я пересказываю события в двух торопливых абзацах, то только потому, что когда этот мой план начал претворяться в жизнь, все мысли мои были заняты совсем другим делом. Под вопросом стояла не только моя честь и репутация, но также свобода и сама жизнь.
Началось все шестого августа, около полуночи, хотя непосредственно меня эти события коснулись лишь десятого сентября. Вероятно, начнись эта нелепая суматоха раньше, я бы сошел с ума.
В тот хмурый сентябрьский день я был дома на Бейкер-стрит один, собираясь пойти на два-три часа в клуб, а потом заехать за мисс Морстен, чтобы отправиться вместе с ней в театр. Холмса уже несколько дней не было в Англии — у него снова были дела на континенте.
Поэтому я сильно удивился, когда наверх поднялась миссис Хадсон — наша квартирная хозяйка — и сказала, что пришел Лестрейд.
Я удивился:
— Вы сказали ему, что мистера Холмса нет дома?
— Инспектор Лестрейд желает видеть именно вас, доктор, — ответила миссис Хадсон.
Я удивился еще больше, но попросил хозяйку пригласить инспектора.
Лестрейд вежливо осведомился, нет ли новостей от Холмса, но я видел, что пришел он вовсе не за этим.
У меня было возникла мысль, что Лестрейд каким-то образом узнал о моих незаконных делишках, но он почему-то спросил, не был ли я позавчера вечером в Сити?
— В Сити? — переспросил я. — Скорее в Ист-Энде. Я навещал университетского приятеля, которому не очень повезло в жизни. Вышел от него довольно поздно, уже за полночь, пешком дошел до Финсбери-Серкус — только там нашел кэб — и вернулся домой.
Лестрейд выслушал меня, а потом спросил:
— Вы что-нибудь тогда видели?
Я пожал плечами.
— Разумеется, что-то я видел. Вопрос только, что именно вас интересует?
— Разве вы не читали газет? — спросил Лестрейд.
Я застыл. Газеты я читал, но смерть Энни Чэпмен воспринимал как-то отдельно от своего визита в Ист-Энд.
— Вы хотите сказать, — спросил я, — что я был где-то рядом с местом убийства? Это ведь произошло где-то там, на границе Сити и Ист-Энда?
— Совершенно верно, — подтвердил Лестрейд. — Не могли бы вы дать имя и адрес вашего друга?
Я, разумеется, не стал отказываться, назвал и имя, и адрес и объяснил, что мой приятель, находясь в крайне стесненных обстоятельствах, повредил ногу и, не имея в Лондоне никого из родственников, обратился за помощью ко мне. Он подозревал перелом — боль была сильнейшая, ступить на ногу он не мог, однако я, приехав, установил, что тут всего лишь вывих. Я еще посидел у него часа два, уговаривал отправиться в больницу, где за ним, по крайней мере, будет уход — его квартирная хозяйка казалась мне в этом отношении совершенно ненадежной — явно приверженной к спиртному, очень неряшливой. Кончилось тем, что я уговорил его принять якобы в долг пять фунтов и поспешил домой.
— О вас сообщил кэбмен, — сказал Лестрейд.
Я не удивился, уже зная, в чем, собственно, дело. После того как 31 августа там же, у Финсбери-Серкус, было найдено тело проститутки Мэри Энн Николз, дело неожиданно попало под правительственный контроль. Оказалось, что это преступление уже не первое — менее четырех недель назад, 6 августа, в Ист-Энде уже было обнаружено тело тридцатипятилетней проститутки Марты Тернер, изувеченной подобным же образом. Все указывало на то, что действовал тот же преступник. Поэтому после второго убийства начальник полиции Джеймс Монро объявил о премии в сто фунтов за сведения, которые могли бы способствовать поимке убийцы. Неудивительно, что, узнав о третьем убийстве, кэбмен поспешил донести полиции о подозрительном ночном пассажире.
— Бог мой, инспектор, — проговорил я. — Неужели вы могли подумать, что я замешан в этом ужасном преступлении?
Лестрейд пожал плечами.
— Такова моя работа, — сказал он. — Я обязан проверять все поступившие сообщения. Наоборот, я бы получил взыскание, если бы не зашел к вам.
— Но… послушайте, ведь в сегодняшней газете мистер Монро заявил, что убийца скрывается в Уайтчепеле!
Лестрейд снова пожал плечами и сказал недовольно:
— Наш начальник может заявлять что угодно. А мы бегаем, как легавые собаки.
После его ухода я еще раз, более внимательно, просмотрел вчерашние и сегодняшние газеты. Огромные заголовки, отчеты о всех трех убийствах, сообщения сотрудников Скотланд-Ярда и — много, слишком много — очевидных домыслов журналистов.
Я посвятил газетам в тот день весь досуг, в клуб так и не попал, сразу поехал к моей Мэри и отправился с ней в театр.
Неделю спустя с континента прибыл Холмс, но история с убийствами проституток его не заинтересовала. Свежих следов преступлений уже не было, их давным-давно затоптали полицейские и журналисты, черпать же сведения из газет было бессмысленно — ознакомившись с ними, Холмс с раздражением заявил, что с тем же успехом можно составить себе мнение об этих убийствах, прочитав, скажем, Ветхий Завет.
Потом разговоры о них начали затихать, пока однажды утром, читая газеты, Холмс в раздражении не воскликнул, отбросив «Таймс» в сторону:
— Наша полиция впадает в маразм!
Я поднял газету и посмотрел, что могло вызвать раздражение Холмса. Тот между тем, просматривая «Дейли газет», с отвращением проговорил:
— И здесь то же самое. Положительно, наша полиция представляет собой пример вопиющей некомпетентности!
— О чем вы? — спросил я.
Холмс ткнул в факсимильную копию какого-то письма, опубликованную в «Дейли газет». В «Таймс» было точно такое факсимиле.