Темная сторона Луны

— Понятия не имею, — ответил спартанец. — Они хорошо хранят свои тайны. И теперь веселая жизнь мне обеспечена.

— Тебя отлучат от алтаря?

— Для этого надо, чтобы я вернулся в домен. Суд и прочая волокита. А я собираюсь пойти с вами. Ты, думаю, не против?

— Нет.

— Руису тоже надо было вернуться в домен, — заметил я. — Но его отлучили без всякой волокиты.

— Мы — не Светлая сторона, — отозвался спартанец. — Беззакония творить никто не будет.

— Надеюсь.

— Ну, вы, недоноски! — крикнул он своим воинам. — Убирайте трупы, раз больше ни на что не годитесь.

Как я узнал потом, Леонид приказал своим поддержать нас, но те не смогли перебороть страха перед некромантами. Так закончился для нас союз с Темной стороной. Больше нас никто не трогал, но мы постарались убраться поскорее. Происшедшего не обсуждали. Все живы — и слава богу.

Первое, что мы увидели, выйдя из портала, — это два ряда лучников. Все с натянутыми тетивами.

— Отставить, — облегченно выдохнул Вильгельм. — Свои.

— Не хватало еще, чтобы ты нас утыкал стрелами, — фыркнул Хансер, опустил на траву буквально повисшего на нем Рауля. Легкораненые помогали идти тяжелораненым, все потрепанные — словом, зрелище еще то. На Леонида не сразу и внимание-то обратили.

— Что стряслось? — Вильгельм подскочил к Хансеру. — Если бы не наставник, мы бы уже считали вас мертвыми.

— Все живы, — спокойно ответил Хансер. — Со здоровьем не знаю как, но уж это — дело поправимое. Кстати, знакомься, это Леонид…

Дальше я не совсем уследил, что произошло. Три размазанных облака — вот на что было все похоже. Результат: Вильгельм с натянутым луком, Леонид, прикрывшийся щитом, а между ними Бьярни.

— Тихо, лучник, тихо! — заревел он.

— Тихо? А стрелу в глаз никто не хочет? Глаза у тебя такие же непробиваемые? Я слышал про другое.

— Да он не враг, — устало сказал Руи, придвигаясь поближе к Вильгельму.

— Ни шагу больше, маркиз. Не враг? Это темный! Я его знаю! Царь Леонид! Кого вы привели, сотню стрел вам в зад?

— Как обычно у светлых, мир, согласие и полное соблюдение субординации, — проворчал спартанец. — Хансер, ты говорил, тебя вождем выбрали.

— Низложен! — крикнул Вильгельм, отступая на шаг. — Воины, ко мне!

— Признайся, Хан, такого и ты предвидеть не мог, — буркнул я.

И тут из-за спин тех, кто вернулся вместе с нами, вышла Тайви. Нужно сказать, что для тех, кто сражался против некромантов, она стала почти богиней. И когда наконечник стрелы Вильгельма переместился в ее сторону, тут уже все наши, стоявшие на ногах, натянули луки.

— Как дети малые, — сказала Тайви, подойдя к Вильгельму, положила руку на наконечник стрелы, заставляя того опустить оружие. И что-то в ней было такое, не позволившее нашему лучнику спустить тетиву.

— Но он темный, — возмутился Вильгельм, и были в его голосе и непонимание, и обида.

— А те, кто ворвался в наш замок, были светлыми, — напомнила Тайви.

Подоспевшие воины стояли ошарашенные, ничего не понимая. Сквозь их ряды прошел наставник. И ни «здравствуй», ни «что с вами случилось?». Вместо этого:

— Все высшие, мне надо с вами поговорить.

Да, конечно, мы провели обряд приобщения со всеми низшими, но высшими у нас по привычке называли лишь тех, кто был высшими изначально.

Сначала, вопреки своим словам, наставник уединился со мной и Леонидом. Он долго и пристально смотрел на спартанца, и по лицу его нельзя было прочесть мыслей, даже их тени не отражались. А ведь это искусство было мне хорошо знакомо.

— Пара вопросов, — наконец сказал Иллюминат.

— Задавай, — кивнул Леонид. — Я не привык ничего скрывать ни от друзей, ни от врагов.

— Я знаю. Ты прям, как лезвие твоего меча, но при этом весьма искушен в боевых хитростях. Ты честен и открыт со всеми, потому что считаешь, что любая ложь или утайка унижает тебя. Тогда скажи: ты ведь спас жизнь Луи?

— Откуда… — Леонид даже попятился.

— Откуда он знает? — Я хлопнул спартанца по плечу.

— Да, у вас же не было никакой связи с лагерем…

— В облаках прочел, или муравей нашептал. Я и сам не понимаю, откуда он так много знает. Но со временем к этому привыкаешь.

— Ну да, можно и так сказать, спас, — согласился спартанец.

— Почему?

— Хороший вопрос, — фыркнул спартанец. — Я ведь взял их под покровительство. Напав на них, некроманты нарушили МОЕ слово. Оскорбили МЕНЯ. Если ты думаешь, что я что-то сделал для них… зря. Только для СЕБЯ.

Он не лгал. Не лгал, не хитрил, в прямом смысле этих слов. Он сам не до конца понимал мотивы, скрывал их от себя самого, но в то же время чувствовал фальшь собственных слов. Я это разглядел, подивившись. Раньше не заметил бы. Поймал быстрый одобрительный взгляд Иллюмината. Этот странный человек почему-то всегда умудрялся вывернуть ситуацию так, чтобы одним выстрелом убить несколько зайцев, как в этом случае: что-то узнать, чему-то научить меня и что-то показать Леониду.

— Мое мнение — это не совсем так, — мягко сказал друид. — Так, но не совсем. Это все равно что сказать: «Я вложил в этот удар силу своей руки». Да, все правильно, но ведь для тебя не секрет, что в ударе, так или иначе, участвует все тело. И неизвестно, рука ли в нем играла главную роль. Я уже молчу о вашей энергии, которая заставляет мечи бить сильнее, а стрелы лететь быстрее и дальше.

— Ну… — Леонид замялся, а потом все же решился и как в омут головой прыгнул: — Если уж копаться в сути, то этот некромант был сильнее Луи. Закономерно сильнее. Это… это не совсем правильно. И то, что они творили, так нельзя. Не по справедливости это.

— По их законам это вполне справедливо.

— Но я не хочу жить по их законам.

— Разве не тот, кто сильнее, определяет их?

— Да, то есть нет. Есть же какие-то общие законы. Те, что от людей не зависят. Ну, не может их не быть.

— И кто их определяет? Самый сильный?

— Да что ты с этой силой заладил? Ни при чем здесь эта твоя сила!

— Моя? — Друид удивленно поднял бровь. — Это же вы живете по закону силы.

— Ну и что? Я не могу сделать что-то просто так?

— Рассуди сам. Никто не сказал бы, что ты слаб, если бы ты не вмешался. Урона для чести не нанесено. Некроманты — выше всех законов по канонам Темной стороны. Ты вступил в бой. Не приобрел ничего, кроме могущественных врагов. Зачем?

— Провались ты пропадом, друид! Что ты хочешь понять?!

— Я? Я уже все понял, и очень давно. Теперь должен понять ты. Вас нарекли темными, и вы это приняли, и многие изо всех сил пытаются этому соответствовать. Но во многих называемых светлыми слишком много истинной Тьмы. Так и в называемых темными гораздо реже, но встречаются чувствующие истинный Свет. Ты не думал о себе, о своей чести, гордости, когда вступил в бой. Ты думал о несправедливости, которая совершается против других, и пресекал ее, даже в ущерб себе. Мое мнение именно таково. Но я всего лишь человек, я могу ошибаться. Время и ты сам — покажете, в чем я был прав. Но ты жди испытаний. Трудно быть белой вороной. Ты ступил на опасный путь.

— А ты нет?

— А я по нему иду. Не так давно, как хотелось бы. Но в конце пути я вижу нечто прекрасное, и испытания меня не пугают. Мой бой не бесцелен. А твой?

— Не знаю.

— Познай себя.

— Я хотел бы показать людям Темной стороны Солнце. Но оно не всходит над нашими доменами.

— Так стань сам их солнцем. Я все сказал. Луи, задавай свой вопрос.

— Я ничего не хотел спросить, — возразил я.

— Хотел. С самой вашей встречи.

Умеет наш друид иногда ошарашить. Действительно ведь хотел, не знал, как подступиться. А потом из головы вылетело.

— Вы проникли довольно глубоко во владения светлого домена. Как вы с таким войском сумели обойти дозоры? И откуда знали, что на том поле на вас выйдут светлые?

— Некроманты подсказали, — ответил Леонид. — Они всегда знают, где дозоры будут, а где на короткое время их не будет. Они еще не ошибались ни разу. И ни разу не терпели поражений.