Темная сторона Луны

— Я постараюсь.

— Не старайся, просто сделай.

Сейчас с какой-то волчьей тоской я вспоминал наши дрязги. Они были знаком минувшей эпохи, эпохи иллюзий. Светлые тогда были светлыми, темные — темными, Воинство Небесное — слугами Божьими, и мы вполне могли себе позволить ругаться между собой. Сейчас же все были собранными и целеустремленными. Куда делась склочница Аркадия? Наверно, туда же, куда насмешник Луи. Иллюзии развеялись как туман. Остался хищный оскал реальности. И блеск ее клыков совсем не напоминал солнечных бликов на тихой глади озера возле Зеленого замка. А пепелища лесных хуторов — совсем не дело рук залетных банд Изумрудного домена. Это след врага, который пришел навсегда, окрестил нас пособниками тьмы, вносящими раскол между доменами. И никто не сказал и слова против, потому что тех, у кого хватило бы смелости обличить захватчиков, убили первыми.

Смотреть на это было невыносимо. Бьярни ругался последними словами, не стесняясь присутствия дам. И никто его не осаживал. Потому что не было таких слов, которые выразили бы наши чувства в полной мере. Двух сожженных хуторов нам хватило. Во втором мы нашли и защитников: их развесили на деревьях вокруг, и трупы, едва колеблемые ветром, были последней каплей. Аркадия, наплевав на осторожность, разверзла землю. Эта глубокая щель и стала импровизированной могилой. Я видел среди повешенных женщин и стариков. Какое они могли оказать сопротивление? За что их-то убивать? Впрочем, это как раз было понятно. Устрашение для непокорившихся. Сложите оружие, иначе ваша родня разделит судьбу этих несчастных. Покорись, Зеленый домен! Покорись! Каждый след врага на нашей земле кричал об этом.

— Я вам покорюсь, — шепнул я, сжимая рукоять шпаги. В тот момент я пожалел, что не прошел школу Плутона. Вот уж воистину беззубая змея. Я бы уничтожал их везде, где встретил, пока на меня не устроили бы облаву…

Бьярни, Руи, Хансер оставались спокойными, но это было спокойствие камня, уже заряженного в катапульту.

— Все, хватит, — сказал Иллюминат. — Уходим глубже в лес, пойдем звериными тропами. Только толпы́ оголтелых мстителей мне не хватало.

— Но как же оставить такое без возмездия! — вскричала Аркадия.

— Месть… — Друид нахмурился. — Смерть — ничто. Ее боятся, да, многие. Но что она такое? Миг боли — и все.

— Нет, мигом боли они не отделаются!

— Но рано или поздно она пройдет. А вот разрушить замыслы врага… Да, он не умрет, но сознание, что все его планы провалились, что его переиграли, — вот худшая мука.

Дальше мы и правда пошли звериными тропами. Я благополучно юркнул в Тени. Бить ноги по лесному бездорожью — увольте, благородные сеньоры, это не для меня. Лесу конечно же было наплевать на войну. Он продолжал жить своей, непонятной мне жизнью. Бестолковая суета его обитателей, наверно, самая неизменная вещь в этом мире. Шли быстро. Может быть, наш наставник как-то на это влиял, а может, лес чуял своих, кто его знает. Уже смеркалось, и я чувствовал, что отмахали мы сегодня куда больше обычного дневного перехода.

Бывают вещи, о которых писать мне очень не хочется, но надо. Человек меньше всего склонен признавать свои ошибки, да меня никто и не винил. И оправдываться можно чем угодно, оправдания — они лезут в голову, как после дождя грибы из земли. Вот только обнаружение затаившегося врага всегда было делом живущих в тенях. А я сообразил, что что-то не так, лишь когда сабля Хансера покинула ножны и перерубила в полете брошенное в него копье. У Бьярни на руке вдруг оказался щит, а через долю мгновения стальной круг был подобен ежу от воткнувшихся в него стрел. Руи две стрелы сбил в полете, Аркадия прикрыла его спину, вскинула руку, и летящие стрелы вспыхнули. Я как-то отстраненно заметил, что рисунок на ее наручи изменился. Падавшая срубленная роза вновь была на стебле. Лишь наш наставник принял стрелы в себя. Гюрза — та сразу скрылась в Тени.

Наши низшие всегда умели прятаться в лесу, и было в этом нечто сверхъестественное. Ричард и Эдмунд Харролы появились первыми, со стрелами на тетивах. Следом — их воины, десятка два лучников. Нас обступили плотным кругом.

— Предатели, — зарычал Ричард. — Продались бордовым!

— Полегче, братишка, — ответил Бьярни. — Меня-то в предательстве никто не заподозрит.

— Наемник, — зло бросил Эдмунд.

— Так, осадите, братцы. — Я решил, что мне настало время вмешаться. — Здесь все свои.

— Луи, крыса теневая, мы тебе верили! Тебе и твоему братцу!

— Где ты, Эдмунд, здесь увидел предателей? — Вперед шагнул Хансер. — Хочешь кого-нибудь убить? Убей меня, если тебе от этого станет легче.

— Только хочу напомнить, — заметил Бьярни, — за голову Хансера бордовыми назначена самая высокая цена.

— А что с вами делает друид в таком случае? — не успокаивался младший брат.

— Верное подозрение, — едко ответил я. — Это же самые старые союзники Воинства Небесного и Бордового домена.

— Эдмунд, надевай в бой шлем, — тяжело вздохнул Бьярни. — Тогда, может быть, остатки мозгов сохранишь.

— Северный ублюдок! — Эдмунд вскинул лук.

— Остынь. — Ричард, наоборот, опустил оружие. — Они правы, мы погорячились. Просто прошлись бы вы по пепелищам хуторов…

— Уже прошлись. — Хансер бросил сабли в ножны. Низшие тоже прятали стрелы в колчаны.

— Ладно, мы к охотничьей избушке, — сказал я. — Думаю, нам по пути. А тебе, Эдмунд, скажу, что в нашей ситуации не стоит спрашивать, откуда взялись союзники, а лучше поблагодарить Бога за то, что они есть.

К избушке мы вышли около полуночи. Здесь посреди леса раскинулся настоящий укрепленный лагерь. Ограда из сухих веток колючих кустарников, на деревьях — площадки для лучников и навесные мостики. Взять такие укрепления, обороняемые нашими низшими, было посложнее, чем непривычный им замок. Я уже тогда подозревал, что избушка совсем не проста, может и вражеских чародеев заблокировать, и не захватишь ее, подобно оборонным системам Замка, не обернешь против защитников. Она сама принимает решения. А без магии атакующие будут вынуждены просто лезть на штурм под ливнем стрел. Высшие, конечно, быстры и могучи, но от залпа двух десятков лучников с разных сторон спасся бы только Бьярни, и то за счет своей крепкой шкуры, а совсем не благодаря мастерству.

Ричард послал вперед гонца тайком от нас, вернее, от большинства из нас. Я-то, понятно, был в курсе дела. Вильгельм и Рудовой встречали нас у ограды. Оба хмурые, сосредоточенные. Вильгельм, даром что носил прозвище лучника, с мечом тоже был неплох. Ну а Рудовой — и подавно. На Бьярни они посмотрели с недоверием, на друида — с откровенной враждебностью.

— Понятно, — спокойно, словно бы сам себе, сказал Иллюминат прежде, чем прозвучали приветствия. — Пойдемте, служители острой стали, расставим все точки над «i».

Вильгельм и Рудовой переглянулись. Видно, наш наставник умудрился их смутить. Не ждали они, что пришлый друид не будет ждать, пока за него вступятся доменовцы, а сам возьмет переговоры в свои руки.

— Пойдем, — согласился Рудовой. — От доброй беседы никому еще худа не было.

— Но учти… — Вильгельм хотел что-то добавить, но Иллюминат перебил его:

— Не надо угроз, вождь лучников. Я и так прекрасно понимаю, что нахожусь в центре вашего лагеря и имею дело с двумя опытными воинами.

— Отец, стрелы его не берут, — поспешил предупредить Эдмунд. Заметил таки, каналья. Хотя на его месте этого только слепой бы не заметил.

— Успокойся, хлопче, мы ж не биться идем, — сказал Рудовой. — Не чую я вражды в сем друиде.